168 известных цитат Роберта Хайнлайна

Ниже 168 цитат Роберта Хайнлайна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Знаешь, начальничек, ты своей логичностью кого хочешь достанешь. — Да, логика в диспуте — приём грубый и нечестный.

   — Знаешь, начальничек, ты своей логичностью кого хочешь достанешь. — Да, логика в диспуте — приём грубый и нечестный.

   — Джубал Харшоу · книга
2. «

   — У разума нет мускулов. — Все-то ты знаешь. Не учи деда овец воровать. У твоего разума их действительно нет, что я и пытаюсь исправить.

   — У разума нет мускулов. — Все-то ты знаешь. Не учи деда овец воровать. У твоего разума их действительно нет, что я и пытаюсь исправить.

   — Морин · книга
3. «

   Никогда не следует прибегать к рациональным методам в том, что и без того хорошо отлажено.

   Никогда не следует прибегать к рациональным методам в том, что и без того хорошо отлажено.

   — Не убоюсь я зла · книга
4. «

   Как нам всегда говорили во время тренинга на базе: выполнить действие сразу гораздо полезнее, чем долго обдумывать оптимальный ход и сделать его через час.

   Как нам всегда говорили во время тренинга на базе: выполнить действие сразу гораздо полезнее, чем долго обдумывать оптимальный ход и сделать его через час.

   — Джонни · книга
5. «

   Стоит похвалить ребенка — и вы наверняка подружитесь с матерью.

   Стоит похвалить ребенка — и вы наверняка подружитесь с матерью.

   — Дэниел Бун Дэвис · книга
6. «

   Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать её — и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и всё вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убеждён: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною. ... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.

   Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать её — и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и всё вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убеждён: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною. ... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.

   — Дверь в лето · книга
7. «

   Сколько бы раз в жизни вы ни выходили на сцену — неважно, все равно в минуту, когда делаешь первый шаг, когда занавес поднимается и начинается премьера, у вас захватывает дух и замирает сердце. Да, конечно, ты знаешь свой текст. Конечно, ты просил помощника режиссера рассчитать все до точки с запятой. Конечно, ты уже сотни раз выходил на сцену. Неважно. Когда ты делаешь этот первый шаг и знаешь, что все глаза направлены на тебя, что все ждут твоего первого слова, первого жеста, может быть, даже ждут, чтобы ты ошибся, произнося свой монолог, тогда, дружище, ты ощущаешь все это всем своим естеством.

   Сколько бы раз в жизни вы ни выходили на сцену — неважно, все равно в минуту, когда делаешь первый шаг, когда занавес поднимается и начинается премьера, у вас захватывает дух и замирает сердце. Да, конечно, ты знаешь свой текст. Конечно, ты просил помощника режиссера рассчитать все до точки с запятой. Конечно, ты уже сотни раз выходил на сцену. Неважно. Когда ты делаешь этот первый шаг и знаешь, что все глаза направлены на тебя, что все ждут твоего первого слова, первого жеста, может быть, даже ждут, чтобы ты ошибся, произнося свой монолог, тогда, дружище, ты ощущаешь все это всем своим естеством.

   — Двойная звезда · книга
8. «

   Все люди рано или поздно умирают. Смерть ни для кого не делает исключения. Но книга не должна умирать, и грешно убивать ее, ведь книги — олицетворение человеческого бессмертия.

   Все люди рано или поздно умирают. Смерть ни для кого не делает исключения. Но книга не должна умирать, и грешно убивать ее, ведь книги — олицетворение человеческого бессмертия.

   — Хью · книга
9. «

   О'кей, если здоровая женщина любит, когда на неё смотрят, то из этого следует, как ночь следует за днем, что здоровые мужчины любят глядеть на женщин, иначе не было бы никакого смысла!

   О'кей, если здоровая женщина любит, когда на неё смотрят, то из этого следует, как ночь следует за днем, что здоровые мужчины любят глядеть на женщин, иначе не было бы никакого смысла!

   — Чужак в стране чужой · книга
10. «

    Если я когда-нибудь и чувствую себя верующей, то лишь когда играют похоронный «отбой».

    Если я когда-нибудь и чувствую себя верующей, то лишь когда играют похоронный «отбой».

    — Морин · книга
11. «

    Мне ничуть не обидно, что у мужчин есть все те естественные преимущества, которые у них есть, — лишь бы они признавали те преимущества, которые есть у меня. Я не несчастный недоделанный самец: я самка и очень этим довольна.

    Мне ничуть не обидно, что у мужчин есть все те естественные преимущества, которые у них есть, — лишь бы они признавали те преимущества, которые есть у меня. Я не несчастный недоделанный самец: я самка и очень этим довольна.

    — Хильда Корнерс · книга
12. «

    У мужчин голова устроена не так, как у нас, и мы их никогда не поймём. Но и обойтись без них не можем.

    У мужчин голова устроена не так, как у нас, и мы их никогда не поймём. Но и обойтись без них не можем.

    — Морин · книга
13. «

    Все виды организованных религий схожи в ряде социальных моментов. Каждая претендует на роль единственного поборника главной истины. Каждая считает своё мнение окончательным по вопросам этики. И каждая церковь просила, требовала или приказывала, чтобы государство насаждало присущую этой церкви систему табу. Ни одна церковь никогда не отказывается от своих видов на абсолютный контроль моральности жизни граждан, предписанный свыше. Если церковь слаба, она подло пытается превратить свои кредо и дисциплину в закон. Если сильна, применяет дыбу и тиски для пальцев.

    Все виды организованных религий схожи в ряде социальных моментов. Каждая претендует на роль единственного поборника главной истины. Каждая считает своё мнение окончательным по вопросам этики. И каждая церковь просила, требовала или приказывала, чтобы государство насаждало присущую этой церкви систему табу. Ни одна церковь никогда не отказывается от своих видов на абсолютный контроль моральности жизни граждан, предписанный свыше. Если церковь слаба, она подло пытается превратить свои кредо и дисциплину в закон. Если сильна, применяет дыбу и тиски для пальцев.

    — магистр Каткарт · книга
14. «

    Самый хитрый вид лжи — сказать точно отмеренную часть правды, а потом замолчать.

    Самый хитрый вид лжи — сказать точно отмеренную часть правды, а потом замолчать.
15. «

    Грех — причинять людям боль без необходимости. Все прочие грехи являются надуманной чушью. Причинять же боль самому себе не грех, а глупость.

    Грех — причинять людям боль без необходимости. Все прочие грехи являются надуманной чушью. Причинять же боль самому себе не грех, а глупость.
16. «

    Правительство! Три четверти жадных паразитов, а остальные — дебилы. Никуда, конечно, не денешься, человек — животное общественное и без правительства обойтись не может — примерно так же, как без прямой кишки. Только зачем притворяться, будто неизбежность зла превращает его в добро? Ну что стоит этому драгоценному правительству сходить в лес погулять и заблудиться, на манер Мальчика-с-пальчика и его братцев?

    Правительство! Три четверти жадных паразитов, а остальные — дебилы. Никуда, конечно, не денешься, человек — животное общественное и без правительства обойтись не может — примерно так же, как без прямой кишки. Только зачем притворяться, будто неизбежность зла превращает его в добро? Ну что стоит этому драгоценному правительству сходить в лес погулять и заблудиться, на манер Мальчика-с-пальчика и его братцев?

    — Джубал Харшоу · книга
17. «

    ... Большинство людей и не подозревает: «неограниченная» власть командира – это не свобода, это смирительная рубашка. Командир не может действовать, как ему хочется, – не может никогда, потому что каждую минуту, днём и ночью, отвечает за своих подчиненных. Он не имеет права рисковать сам, если есть хоть малейшая возможность избежать риска. Его жизнь не принадлежит ему, она принадлежит его подразделению.

    ... Большинство людей и не подозревает: «неограниченная» власть командира – это не свобода, это смирительная рубашка. Командир не может действовать, как ему хочется, – не может никогда, потому что каждую минуту, днём и ночью, отвечает за своих подчиненных. Он не имеет права рисковать сам, если есть хоть малейшая возможность избежать риска. Его жизнь не принадлежит ему, она принадлежит его подразделению.

    — Число зверя · книга
18. «

    Экономические системы ничто, кодексы обычаев ничто, если они не помогают человеку следовать за своим сердцем в поисках самореализации, искать смысл вещей, создавать красоту, находить любовь.

    Экономические системы ничто, кодексы обычаев ничто, если они не помогают человеку следовать за своим сердцем в поисках самореализации, искать смысл вещей, создавать красоту, находить любовь.

    — Перри Нельсон · книга
19. «

    Если это выглядит как утка, крякает как утка и вообще ведёт себя как утка, то я называю это уткой. И если ты назовёшь это букетом роз, то она от этого крякать не перестанет.

    Если это выглядит как утка, крякает как утка и вообще ведёт себя как утка, то я называю это уткой. И если ты назовёшь это букетом роз, то она от этого крякать не перестанет.

    — Оскар Гордон · книга
20. «

    У кошек есть один крупный недостаток. Если уж ты берешь их, то на всю жизнь — на всю кошачью жизнь. Кошки не говорят по-английски — им не объяснишь, почему ты нарушил свое обещание. Если кошку бросить, она умрет и будет являться тебе по ночам.

    У кошек есть один крупный недостаток. Если уж ты берешь их, то на всю жизнь — на всю кошачью жизнь. Кошки не говорят по-английски — им не объяснишь, почему ты нарушил свое обещание. Если кошку бросить, она умрет и будет являться тебе по ночам.

    — Морин · книга