18 цитат Роберта Льюиса Стивенсон: цитаты про жизня, которые стоит перечитать

Роберт Льюис Стивенсон: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 18 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Почти каждый человек, если ему поверить на слово, придерживается совершенно не тех убеждений, какими руководствуется в жизни.

   Почти каждый человек, если ему поверить на слово, придерживается совершенно не тех убеждений, какими руководствуется в жизни.

   — Роберт Льюис Стивенсон
2. «

   Чтобы испытать напряженную радость жизни, нужно испытать напряженный страх за неё.

   Чтобы испытать напряженную радость жизни, нужно испытать напряженный страх за неё.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
3. «

   Между хорошим обедом и долгой жизнью только та разница, что за обедом сладкое подают в конце.

   Между хорошим обедом и долгой жизнью только та разница, что за обедом сладкое подают в конце.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
4. «

   Даже искренняя любовь к науке и увлечение важными проблемами, ожидающими решения, не могут подчас оградить разум философа от встреч и столкновений с суетным миром.

   Даже искренняя любовь к науке и увлечение важными проблемами, ожидающими решения, не могут подчас оградить разум философа от встреч и столкновений с суетным миром.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
5. «

   Столько щелчков от судьбы, сколько получил он, излечили бы самого жизнелюбивого человека от приверженности к жизни.

   Столько щелчков от судьбы, сколько получил он, излечили бы самого жизнелюбивого человека от приверженности к жизни.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
6. «

   ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

   ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
7. «

   В чужих краях он появляется нежданно-негаданно и привлекает к себе внимание, совсем не рассчитывая на это; в своем же городе все выходит наоборот, и ему остается только дивиться, как плохо его здесь помнят. В других местах его восторгает все новое; здесь терзает исчезновение старого.

   В чужих краях он появляется нежданно-негаданно и привлекает к себе внимание, совсем не рассчитывая на это; в своем же городе все выходит наоборот, и ему остается только дивиться, как плохо его здесь помнят. В других местах его восторгает все новое; здесь терзает исчезновение старого.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
8. «

   Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.

   Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
9. «

   Все дурное, как и все хорошее приходит не сразу, а мало-помалу.

   Все дурное, как и все хорошее приходит не сразу, а мало-помалу.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
10. «

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
11. «

    Не думайте, что мы с вами одиноки или даже исключительны в этом своем в высшей степени разумном желании. Таких, как вы, людей, которым до смерти надоело участвовать изо дня в день в спектакле, именуемом жизнью, великое множество, и они не уходят со сцены лишь из-за тех или иных соображений.

    Не думайте, что мы с вами одиноки или даже исключительны в этом своем в высшей степени разумном желании. Таких, как вы, людей, которым до смерти надоело участвовать изо дня в день в спектакле, именуемом жизнью, великое множество, и они не уходят со сцены лишь из-за тех или иных соображений.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
12. «

    Моя жизнь — пародия и поклёп на меня самого. Я прожил её наперекор своей натуре. Все так живут. Человек лучше той личины, что прикрывает и душит его. Жизнь волочит нас за собой, точно наемный убийца, который хватает свою жертву и набрасывает на неё плащ. Если б люди могли распоряжаться собой, если б можно было видеть их истинные лица, они предстали бы перед светом совсем иными, они воссияли бы подобно святым и героям!

    Моя жизнь — пародия и поклёп на меня самого. Я прожил её наперекор своей натуре. Все так живут. Человек лучше той личины, что прикрывает и душит его. Жизнь волочит нас за собой, точно наемный убийца, который хватает свою жертву и набрасывает на неё плащ. Если б люди могли распоряжаться собой, если б можно было видеть их истинные лица, они предстали бы перед светом совсем иными, они воссияли бы подобно святым и героям!

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
13. «

    Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.

    Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.

    — Роберт Льюис Стивенсон
14. «

    В какой-то мере я покорился злу. Но ведь это можно отнести ко всем людям: даже святые, поскольку жизнь идет своим чередом, день ото дня становятся все менее взыскательны к себе и под конец сливаются с окружающей средой.

    В какой-то мере я покорился злу. Но ведь это можно отнести ко всем людям: даже святые, поскольку жизнь идет своим чередом, день ото дня становятся все менее взыскательны к себе и под конец сливаются с окружающей средой.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
15. «

    Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

    Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
16. «

    Так уж странно устроен человек: любовь к женщине в нём куда сильнее, чем любовь к жизни.

    Так уж странно устроен человек: любовь к женщине в нём куда сильнее, чем любовь к жизни.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
17. «

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
18. «

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга