382 цитаты Роберта Музиля, которые стоит перечитать

Подборка из 382 цитаты Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Почему вообще тобой восхищаются и тебя любят? Не есть ли это почти неразрешимая тайна, круглая и хрупкая, как яйцо? Истиннее ли любят тебя, если любят за усы, чем если тебя любят за автомобиль? Более ли личный характер носит любовь, которую ты вызываешь как загорелый сын юга, чем любовь, которую вызываешь тем, что ты сын крупнейшего предпринимателя?

   Почему вообще тобой восхищаются и тебя любят? Не есть ли это почти неразрешимая тайна, круглая и хрупкая, как яйцо? Истиннее ли любят тебя, если любят за усы, чем если тебя любят за автомобиль? Более ли личный характер носит любовь, которую ты вызываешь как загорелый сын юга, чем любовь, которую вызываешь тем, что ты сын крупнейшего предпринимателя?

   — Арнгейм · книга
2. «

   Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.

   Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.

   — Человек без свойств · книга
3. «

   Он знал, конечно, разницу между законами природы и нравственными законами, состоящую в том, что первые выводятся из наблюдений за безнравственной природой, а вторые приходится менее упорной человеческой природе навязывать.

   Он знал, конечно, разницу между законами природы и нравственными законами, состоящую в том, что первые выводятся из наблюдений за безнравственной природой, а вторые приходится менее упорной человеческой природе навязывать.

   — Человек без свойств · книга
4. «

   Когда психоанализ (поскольку эпохе, нигде не пускающейся в духовные глубины, любопытно узнать, что у нее есть глубинная психология) начал превращаться в дежурную философию, внеся авантюризм в обывательский быт, все на свете стали объяснять через либидо.

   Когда психоанализ (поскольку эпохе, нигде не пускающейся в духовные глубины, любопытно узнать, что у нее есть глубинная психология) начал превращаться в дежурную философию, внеся авантюризм в обывательский быт, все на свете стали объяснять через либидо.

   — Ульрих · книга
5. «

   Каждый человек терпеливо, как осел, несет то, что на него навьючено, ибо осел, который хоть чуть-чуть сильнее, чем его груз, счастлив.

   Каждый человек терпеливо, как осел, несет то, что на него навьючено, ибо осел, который хоть чуть-чуть сильнее, чем его груз, счастлив.

   — Человек без свойств · книга
6. «

   Возникает вопрос: так ли уж все неправильно в мире, что его нужно то и дело переворачивать? Но на это мир сам дал два ответа. Ведь с тех пор, как он существует, большинство людей были в юности за то, чтобы перевернуть. Они находили смешным, что старшие привязаны к существующему. Однако, придя в возраст свершений, они больше уже не вспоминали об этом, да и вспоминать не желали.

   Возникает вопрос: так ли уж все неправильно в мире, что его нужно то и дело переворачивать? Но на это мир сам дал два ответа. Ведь с тех пор, как он существует, большинство людей были в юности за то, чтобы перевернуть. Они находили смешным, что старшие привязаны к существующему. Однако, придя в возраст свершений, они больше уже не вспоминали об этом, да и вспоминать не желали.

   — Человек без свойств · книга
7. «

   Та неприязнь каждого к стремлениям каждого другого, в которой мы все сегодня едины, в этом государстве сформировалась рано.

   Та неприязнь каждого к стремлениям каждого другого, в которой мы все сегодня едины, в этом государстве сформировалась рано.

   — Человек без свойств · книга
8. «

   Каждая вечная истина существует в двух или более видах.

   Каждая вечная истина существует в двух или более видах.

   — Диотима · книга
9. «

   Города можно узнавать по походке, как людей.

   Города можно узнавать по походке, как людей.

   — Человек без свойств · книга
10. «

    Для предприятий, несмотря на все процветание, тоже существует какой-то таинственный предел роста.

    Для предприятий, несмотря на все процветание, тоже существует какой-то таинственный предел роста.

    — Арнгейм · книга
11. «

    Всегда делается что-то новое, как только начинается новое время, и никогда не выходит ничего путного.

    Всегда делается что-то новое, как только начинается новое время, и никогда не выходит ничего путного.

    — Граф Лейнсдорф · книга
12. «

    Всегда неверно объяснять происходящее в какой-либо стране просто характером его жителей.

    Всегда неверно объяснять происходящее в какой-либо стране просто характером его жителей.

    — Человек без свойств · книга
13. «

    Неожиданные идеи появляются не от чего другого, как от того, что их ждут.

    Неожиданные идеи появляются не от чего другого, как от того, что их ждут.

    — Человек без свойств · книга
14. «

    Человека любят, потому что его знают. И потому что не знают. И его узнают, потому что любят его. И не узнают, потому что любят его. И порой это усиливается настолько, что вдруг становится очень ощутимо. Тогда наступают те скверные мгновения, когда Венера сквозь Аполлона и Аполлон сквозь Венеру глядят на пустой шляпный болван и очень удивляются, что прежде видели там нечто другое.

    Человека любят, потому что его знают. И потому что не знают. И его узнают, потому что любят его. И не узнают, потому что любят его. И порой это усиливается настолько, что вдруг становится очень ощутимо. Тогда наступают те скверные мгновения, когда Венера сквозь Аполлона и Аполлон сквозь Венеру глядят на пустой шляпный болван и очень удивляются, что прежде видели там нечто другое.

    — Ульрих · книга
15. «

    При современных темпах возможность политического благоразумия, способность написать газетную статью, поверить в новые направления искусства и литературы и бесчисленное множество прочего целиком и полностью основаны на умении быть на определенные часы убежденным вопреки своей убежденности.

    При современных темпах возможность политического благоразумия, способность написать газетную статью, поверить в новые направления искусства и литературы и бесчисленное множество прочего целиком и полностью основаны на умении быть на определенные часы убежденным вопреки своей убежденности.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    У кого нет способности компромиссу, кто одинок, серьезен и ни с чем не считается, тот беспокоит других хоть и неопасным, но вызывающим отвращение образом.

    У кого нет способности компромиссу, кто одинок, серьезен и ни с чем не считается, тот беспокоит других хоть и неопасным, но вызывающим отвращение образом.

    — Ульрих · книга
17. «

    Переход от признания мира древним к признанию его красивым таков же примерно, как переход от умонастроения молодых людей к более высокой морали взрослых, которая остается смешным назиданием до тех пор, пока вдруг сам не усвоишь ее.

    Переход от признания мира древним к признанию его красивым таков же примерно, как переход от умонастроения молодых людей к более высокой морали взрослых, которая остается смешным назиданием до тех пор, пока вдруг сам не усвоишь ее.

    — Человек без свойств · книга
18. «

    То, что его нелюбовь к труду противоречила наставленим школы, не оказывало на него никакого действия.

    То, что его нелюбовь к труду противоречила наставленим школы, не оказывало на него никакого действия.

    — Человек без свойств · книга
19. «

    Научный человек — это сегодня совершенно неизбежное дело; нельзя не хотеть знать! И никогда разница между опытом специалиста и опытом профана не была так велика, как теперь.

    Научный человек — это сегодня совершенно неизбежное дело; нельзя не хотеть знать! И никогда разница между опытом специалиста и опытом профана не была так велика, как теперь.

    — Ульрих · книга
20. «

    Жизнь — величайшее и единственное произведение искусства.

    Жизнь — величайшее и единственное произведение искусства.

    — Кто-то из окружения · книга