514 цитат Роберта Музиля — читать онлайн

Подборка из 514 цитат Роберта Музиля: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сегодня лгут не столько от слабости, сколько от убежденности, что человек, справляющийся с жизнью, должен уметь лгать.

   Сегодня лгут не столько от слабости, сколько от убежденности, что человек, справляющийся с жизнью, должен уметь лгать.

   — Ульрих · книга
2. «

   На каждую мысль найдется сегодня противоположная мысль и на каждую тенденцию сразу же и обратная. Любое действие и противодействие находят сегодня в интеллекте хитроумнейшие причины, которыми можно и оправдать и осудить.

   На каждую мысль найдется сегодня противоположная мысль и на каждую тенденцию сразу же и обратная. Любое действие и противодействие находят сегодня в интеллекте хитроумнейшие причины, которыми можно и оправдать и осудить.

   — Вальтер · книга
3. «

   Он знал восприятие людей современных только по парламентским и газетным баталиям, а так как у него хватало образованности, чтобы увидеть всю их поверхностность, он ежедневно утверждался в своем предрассудке, что истинный, глубоко понятый буржуазный мир есть не что иное, чем то, что он, граф Лейнсдорф, сам о нем думает.

   Он знал восприятие людей современных только по парламентским и газетным баталиям, а так как у него хватало образованности, чтобы увидеть всю их поверхностность, он ежедневно утверждался в своем предрассудке, что истинный, глубоко понятый буржуазный мир есть не что иное, чем то, что он, граф Лейнсдорф, сам о нем думает.

   — Человек без свойств · книга
4. «

   Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

   Чем старше я становлюсь, тем чаще случается, что то, что я ненавидел, идет все-таки позднее и обходными путями в том же направлении, что и мой собственный путь, и настает, следовательно, момент, когда я уже не могу отказывать этому в праве на существование.

   — Ульрих · книга
5. «

   Мировая история делается так же, как другие истории; то есть авторам редко приходит в голову что-нибудь новое, и, когда дело идет об интриге и об идеях, они списывают друг у друга вовсю.

   Мировая история делается так же, как другие истории; то есть авторам редко приходит в голову что-нибудь новое, и, когда дело идет об интриге и об идеях, они списывают друг у друга вовсю.

   — Человек без свойств · книга
6. «

   Молодым людям удивление по поводу того, сколько они уже перечувствовали, просто более присуще, чем старшим, для которых непостоянство страстей и состояний жизни так же привычны, как перемены погоды.

   Молодым людям удивление по поводу того, сколько они уже перечувствовали, просто более присуще, чем старшим, для которых непостоянство страстей и состояний жизни так же привычны, как перемены погоды.

   — Человек без свойств · книга
7. «

   Мораль — это регламентация поведения внутри какого-то общества, но главным образом регламентация уже своих внутренних побуждений, то есть чувств и мыслей.

   Мораль — это регламентация поведения внутри какого-то общества, но главным образом регламентация уже своих внутренних побуждений, то есть чувств и мыслей.

   — Ульрих · книга
8. «

   В делах нельзя гнаться за каждой выгодой, а то ничего не достигнешь.

   В делах нельзя гнаться за каждой выгодой, а то ничего не достигнешь.

   — Арнгейм · книга
9. «

   Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

   Для математика, выражаясь как можно проще, минус пять не хуже, чем плюс пять. Исследователь не должен питать отвращение ни к чему, и порой красивая разновидность рака волнует его радостнее, чем красивая женщина.

   — Ульрих · книга
10. «

    Примененный к нему полицией способ измерения и описания воодушевил его, как любовное стихотворение, сочиненное сатаной. Замечательнее всего тут было то, что полиция может не только расчленить человека так, что от него ничего не останется, но что из этих ничтожных составных частей она безошибочно собирает его и по ним узнает.

    Примененный к нему полицией способ измерения и описания воодушевил его, как любовное стихотворение, сочиненное сатаной. Замечательнее всего тут было то, что полиция может не только расчленить человека так, что от него ничего не останется, но что из этих ничтожных составных частей она безошибочно собирает его и по ним узнает.

    — Человек без свойств · книга
11. «

    Государство откровенно держится принципа, что можно грабить, убивать и обманывать, лишь бы из этого возникали мощь, цивилизация и блеск.

    Государство откровенно держится принципа, что можно грабить, убивать и обманывать, лишь бы из этого возникали мощь, цивилизация и блеск.

    — Ульрих · книга
12. «

    Без того, что внушает окружающим его внешняя сторона, человек — это только водянистый плод без кожуры.

    Без того, что внушает окружающим его внешняя сторона, человек — это только водянистый плод без кожуры.

    — Арнгейм · книга
13. «

    У этих тяжелых грузовиков, которыми здесь пользуются, слишком длинный тормозной путь. Дама уже несколько раз слышала это выражение, но не знала, что такое тормозной путь, да и не хотела знать.

    У этих тяжелых грузовиков, которыми здесь пользуются, слишком длинный тормозной путь. Дама уже несколько раз слышала это выражение, но не знала, что такое тормозной путь, да и не хотела знать.

    — Человек без свойств · книга
14. «

    Все противоречия, все великие идеи, мировые события и усилия едины не только в том неточном смысле, какой вкладывается в понятия «культура» «гуманность», но еще и в каком-то дико-буквальном, неуловимо-пассивном; так в болезненно прекрасный день скрещиваешь на груди руки, глядишь через реку и луга вдаль и не можешь отделить себя от всего, что видишь.

    Все противоречия, все великие идеи, мировые события и усилия едины не только в том неточном смысле, какой вкладывается в понятия «культура» «гуманность», но еще и в каком-то дико-буквальном, неуловимо-пассивном; так в болезненно прекрасный день скрещиваешь на груди руки, глядишь через реку и луга вдаль и не можешь отделить себя от всего, что видишь.

    — Арнгейм · книга
15. «

    Ее вид соблазнил его и побудил к нежностям; теперь, когда это кончилось, он снова почувствовал, как мало это его касалось.

    Ее вид соблазнил его и побудил к нежностям; теперь, когда это кончилось, он снова почувствовал, как мало это его касалось.

    — Человек без свойств · книга
16. «

    Его склонность к полноте придавала ему вид человека всесторонне образованного.

    Его склонность к полноте придавала ему вид человека всесторонне образованного.

    — Человек без свойств · книга
17. «

    Мужчина должен уметь приказывать и навязывать сопротивляющемуся свою волю.

    Мужчина должен уметь приказывать и навязывать сопротивляющемуся свою волю.

    — Вальтер · книга
18. «

    В мировой истории не присходит ничего неразумного.

    В мировой истории не присходит ничего неразумного.

    — Арнгейм · книга
19. «

    Логика предполагает повторяемость того, с чем мы сталкиваемся; ясно, что если бы события менялись каак в вихре, где ничто не возвращается, мы никогда не смогли бы сформулировать глубокое ооткрытие, что А равно А или что больше не есть меньше.

    Логика предполагает повторяемость того, с чем мы сталкиваемся; ясно, что если бы события менялись каак в вихре, где ничто не возвращается, мы никогда не смогли бы сформулировать глубокое ооткрытие, что А равно А или что больше не есть меньше.

    — Арнгейм · книга
20. «

    История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

    История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

    — Ульрих · книга