64 фразы Роберты Джеллиса, которые запоминаются

Ниже 64 цитаты Роберты Джеллиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Часто случается так, что самые заклятые враги делают человеку больше хорошего, чем его наилучшие друзья.

   Часто случается так, что самые заклятые враги делают человеку больше хорошего, чем его наилучшие друзья.

   — Ричард Фокс · книга
2. «

   Деньги и людей проще и надежнее получить, когда тебя уговаривают их взять, чем, когда ты просишь о помощи.

   Деньги и людей проще и надежнее получить, когда тебя уговаривают их взять, чем, когда ты просишь о помощи.

   — Генрих VII Тюдор · книга
3. «

   Когда приходит большое несчастье, Бога благодарят и за малые милости.

   Когда приходит большое несчастье, Бога благодарят и за малые милости.

   — Мелюзина Улльская · книга
4. «

   В тот день, когда мне придется усомниться в тебе, я уже буду достаточно старым. В тот день, дядя, я пойму, что Бога нет, что этот мир и все остальное – это создание какого-то огромного зла, и что добро не существует.

   В тот день, когда мне придется усомниться в тебе, я уже буду достаточно старым. В тот день, дядя, я пойму, что Бога нет, что этот мир и все остальное – это создание какого-то огромного зла, и что добро не существует.

   — Генрих VII Тюдор · книга
5. «

   Слишком много хуже, чем вообще ничего.

   Слишком много хуже, чем вообще ничего.

   — отец Ансельм · книга
6. «

   Не это ли как раз и делает войну возможной? Мужчины так легко забывают об отвращении, испытанном при причинении страданий и смерти другим, и помнят только о гордости за собственную удаль.

   Не это ли как раз и делает войну возможной? Мужчины так легко забывают об отвращении, испытанном при причинении страданий и смерти другим, и помнят только о гордости за собственную удаль.

   — Бруно Джернейвский · книга
7. «

   В окружении короля всегда мог найтись кто-нибудь, наделенный властью и обделенный совестью.

   В окружении короля всегда мог найтись кто-нибудь, наделенный властью и обделенный совестью.

   — Гобелены грёз · книга
8. «

   Смерть всегда добрее жизни, ибо Бог и его Мать — всепрощающи и простят любой грех тому, кто в нем искренне раскаивается. Только жизнь ничего не прощает, и мы вынуждены дорого платить за наши ошибки.

   Смерть всегда добрее жизни, ибо Бог и его Мать — всепрощающи и простят любой грех тому, кто в нем искренне раскаивается. Только жизнь ничего не прощает, и мы вынуждены дорого платить за наши ошибки.

   — отец Ансельм · книга
9. «

   Они смешали свою кровь, – подумал Генрих. – Когда люди могут быть еще ближе после этого? А они стараются уничтожить друг друга. В эти горькие времена смешение крови ничего не значило. Безнравственный дядя убивает беспомощного племянника, а брат сражается с братом на поле брани.

   Они смешали свою кровь, – подумал Генрих. – Когда люди могут быть еще ближе после этого? А они стараются уничтожить друг друга. В эти горькие времена смешение крови ничего не значило. Безнравственный дядя убивает беспомощного племянника, а брат сражается с братом на поле брани.

   — Генрих VII Тюдор · книга
10. «

    Человек, который присвоил себе то, что ему не принадлежит, всегда будет бояться, что у него это заберут.

    Человек, который присвоил себе то, что ему не принадлежит, всегда будет бояться, что у него это заберут.

    — Франциск Бретонский · книга
11. «

    Парламент – это институт, которым ни один король не может пренебрегать.

    Парламент – это институт, которым ни один король не может пренебрегать.

    — Генрих VII Тюдор · книга
12. «

    Правду опаснее скрывать, чем знать.

    Правду опаснее скрывать, чем знать.

    — леди Одрис · книга
13. «

    Он дрожал, оживляя в памяти ужасы, пережитые им самим, и – к своему собственному удивлению – плача над теми детьми, которые в одиночку столкнулись с еще большим ужасом и умерли в страхе. Он провел рукой по лицу, раздосадованный своими чувствами к врагам, которые, скорее всего, не стали бы тратить своих чувств на него. Если уж плакать, подумал Генрих, так лучше о себе.

    Он дрожал, оживляя в памяти ужасы, пережитые им самим, и – к своему собственному удивлению – плача над теми детьми, которые в одиночку столкнулись с еще большим ужасом и умерли в страхе. Он провел рукой по лицу, раздосадованный своими чувствами к врагам, которые, скорее всего, не стали бы тратить своих чувств на него. Если уж плакать, подумал Генрих, так лучше о себе.

    — Дракон и роза · книга
14. «

    Человек, верный и преданный долгу и творящий добрые дела, облегчает себе путь на небеса и этим вознаграждает сам себя.

    Человек, верный и преданный долгу и творящий добрые дела, облегчает себе путь на небеса и этим вознаграждает сам себя.

    — Гобелены грёз · книга
15. «

    В Уэльсе, на земле, где он родился, Генрих будет пытаться родиться вновь, на этот раз – королем Англии.

    В Уэльсе, на земле, где он родился, Генрих будет пытаться родиться вновь, на этот раз – королем Англии.

    — Дракон и роза · книга
16. «

    Дружба с подхалимами и прилипалами к чужому богатству ничего не стоит.

    Дружба с подхалимами и прилипалами к чужому богатству ничего не стоит.

    — Хью Лайкорн · книга
17. «

    В реальной жизни мечты часто разбиваются, а осколки ещё долго терзают душу...

    В реальной жизни мечты часто разбиваются, а осколки ещё долго терзают душу...

    — Бруно Джернейвский · книга
18. «

    Генрих изучил себя в зеркале, вздохнул и отложил его. Джентльмены уставились на цирюльника, лицо которого подергивалось от страха. — Очень плохо, — сказал мягко Генрих. Цирюльник издал звук животного ужаса, а джентльмены заклокотали от ярости. — Очень плохо, — повторил Генрих несколько громче, — обладать таким лицом как у меня. Я вижу, что ничто, а ваши усилия были героическими, — сказал он, повернувшись к цирюльнику с легким поклоном как к человеку, превзошедшему себя, — не может помешать мне выглядеть красиво.

    Генрих изучил себя в зеркале, вздохнул и отложил его. Джентльмены уставились на цирюльника, лицо которого подергивалось от страха. — Очень плохо, — сказал мягко Генрих. Цирюльник издал звук животного ужаса, а джентльмены заклокотали от ярости. — Очень плохо, — повторил Генрих несколько громче, — обладать таким лицом как у меня. Я вижу, что ничто, а ваши усилия были героическими, — сказал он, повернувшись к цирюльнику с легким поклоном как к человеку, превзошедшему себя, — не может помешать мне выглядеть красиво.

    — Генрих VII Тюдор · книга
19. «

    В доме человека, уважившего тебя, ты должен вести с ним приятную для него беседу.

    В доме человека, уважившего тебя, ты должен вести с ним приятную для него беседу.

    — Генрих VII Тюдор · книга
20. «

    Вера в свою правоту придает человеку силы и терпения, и наоборот, чувство вины истощает силы человека.

    Вера в свою правоту придает человеку силы и терпения, и наоборот, чувство вины истощает силы человека.

    — Хью Лайкорн · книга