Подборка: 32 цитаты Романа Злотникова

Роман Злотников — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Женщина ДОЛЖНА гордиться своим мужчиной. А он должен всю жизнь доставлять ей для этого всё новые и новые поводы. Иначе он не мужчина, а так, недоразумение с несоответствующими его сущности вторичными половыми признаками...

   Женщина ДОЛЖНА гордиться своим мужчиной. А он должен всю жизнь доставлять ей для этого всё новые и новые поводы. Иначе он не мужчина, а так, недоразумение с несоответствующими его сущности вторичными половыми признаками...

   — Арвендейл. Император людей · книга
2. «

   ... если ты видишь, что то, чем ты занимаешься, воспринимается окружающими с таким интересом, оно начинает гораздо больше нравиться и тебе самому.

   ... если ты видишь, что то, чем ты занимаешься, воспринимается окружающими с таким интересом, оно начинает гораздо больше нравиться и тебе самому.

   — Виват Император! · книга
3. «

   Я познакомился с одним русским — мичманом спецназа. Мы вместе участвовали в одной операции. Несколько раз он спас меня, и мне не стыдно в этом признаться. Потом, когда все закончилось, я спросил его: почему русским всегда удается вылезать из любого дерьма, в которое не раз попадало их государство? И он мне ответил: просто мы никогда не сдаемся… — Но и американцы не сдаются, и… — начала Абигайль. — Правильно! Так я ему и сказал, а он говорит: «Нет, ты не понял. Американцы, как и многие другие, не сдаются потому, что у них практически всегда есть надежда. А если нет надежды, то есть надежда на надежду. А у нас — за тысячи лет — часто бывало, что нет вообще никакой надежды: все, кранты. Киев, Владимир — в руинах. Баскаки повсюду. Или Наполеон — в Москве. Гитлер, под которым уже вся Европа, на Волге… А мы все равно не сдаемся». Я тогда надолго задумался и спросил: «А в чем суть-то?..» — «Вот в этом и есть, — ответил он, — не сдаваться. Никогда. Можно проиграть, можно погибнуть, в жизни всякое бывает, а сдаваться нельзя никогда».

   Я познакомился с одним русским — мичманом спецназа. Мы вместе участвовали в одной операции. Несколько раз он спас меня, и мне не стыдно в этом признаться. Потом, когда все закончилось, я спросил его: почему русским всегда удается вылезать из любого дерьма, в которое не раз попадало их государство? И он мне ответил: просто мы никогда не сдаемся… — Но и американцы не сдаются, и… — начала Абигайль. — Правильно! Так я ему и сказал, а он говорит: «Нет, ты не понял. Американцы, как и многие другие, не сдаются потому, что у них практически всегда есть надежда. А если нет надежды, то есть надежда на надежду. А у нас — за тысячи лет — часто бывало, что нет вообще никакой надежды: все, кранты. Киев, Владимир — в руинах. Баскаки повсюду. Или Наполеон — в Москве. Гитлер, под которым уже вся Европа, на Волге… А мы все равно не сдаемся». Я тогда надолго задумался и спросил: «А в чем суть-то?..» — «Вот в этом и есть, — ответил он, — не сдаваться. Никогда. Можно проиграть, можно погибнуть, в жизни всякое бывает, а сдаваться нельзя никогда».

   — Сандерс · книга
4. «

   Сказки очень многое могут поведать о жизни и ценностях людей. И сколько бы европейцы ни кичились своим гуманизмом и исконной культурой, их сказки, наполненные не только людоедами, вампирами, оборотнями, но и родителями, заводящими детей в лес и оставляющими их на съедение диким зверям, рудокопами, в обмен на богатство продающими сердце и затворяющими вместо него в груди камень, срывают занавеси с мрачноватого европейского подсознания. И сразу становится понятно, почему в кукольно красивой и благополучной Голландии появляется целая организация педофилов, годами похищающая и насилующая детей, да еще и с европейской пунктуальностью ведущая видеоархив этих преступлений, а в богатой и добропорядочной Австрии отец так же годами держит взаперти и насилует собственную дочь…

   Сказки очень многое могут поведать о жизни и ценностях людей. И сколько бы европейцы ни кичились своим гуманизмом и исконной культурой, их сказки, наполненные не только людоедами, вампирами, оборотнями, но и родителями, заводящими детей в лес и оставляющими их на съедение диким зверям, рудокопами, в обмен на богатство продающими сердце и затворяющими вместо него в груди камень, срывают занавеси с мрачноватого европейского подсознания. И сразу становится понятно, почему в кукольно красивой и благополучной Голландии появляется целая организация педофилов, годами похищающая и насилующая детей, да еще и с европейской пунктуальностью ведущая видеоархив этих преступлений, а в богатой и добропорядочной Австрии отец так же годами держит взаперти и насилует собственную дочь…

   — Грон · книга
5. «

   Комфортная жизнь расслабляет. А дом... Нельзя слишком привыкать к одному месту, сколь бы удобным оно тебе ни казалось. Когда придет время идти дальше, человек, у которого есть дом, вряд ли сможет уйти не оглядываясь. Лишние размышления, лишние секунды. Иногда они могут стоить жизни.

   Комфортная жизнь расслабляет. А дом... Нельзя слишком привыкать к одному месту, сколь бы удобным оно тебе ни казалось. Когда придет время идти дальше, человек, у которого есть дом, вряд ли сможет уйти не оглядываясь. Лишние размышления, лишние секунды. Иногда они могут стоить жизни.

   — Сергей Мусаниф · книга
6. «

   Если долгое время в моей жизни не происходит никакой фигни, это не значит, что главный распределитель фигни, сидящий в уютном кресле и посмеивающийся над всеми нами, про меня позабыл. Та фигня, которая со мной не произошла, никуда не исчезает, она накапливается, а потом вываливается на голову в один присест.

   Если долгое время в моей жизни не происходит никакой фигни, это не значит, что главный распределитель фигни, сидящий в уютном кресле и посмеивающийся над всеми нами, про меня позабыл. Та фигня, которая со мной не произошла, никуда не исчезает, она накапливается, а потом вываливается на голову в один присест.

   — Сергей Мусаниф · книга
7. «

   Когда дело касается наблюдения, ни одна камера не способна заменить человеческий глаз.

   Когда дело касается наблюдения, ни одна камера не способна заменить человеческий глаз.

   — Сергей Мусаниф · книга
8. «

   Это очень важно, когда дети наконец-таки вырастают настолько, что могут понять и отдать должное словам и поступкам своих родителей. Значит, их правильно воспитывали. И в таких семьях поколения никогда не расходятся навсегда, оставляя в душе одних горечь — мол, растили-растили, ночей не спали, во всем себе отказывали, и вот благодарность, а в душе других крик — ну как же вы меня достали, когда ж вы меня в покое оставите?!

   Это очень важно, когда дети наконец-таки вырастают настолько, что могут понять и отдать должное словам и поступкам своих родителей. Значит, их правильно воспитывали. И в таких семьях поколения никогда не расходятся навсегда, оставляя в душе одних горечь — мол, растили-растили, ночей не спали, во всем себе отказывали, и вот благодарность, а в душе других крик — ну как же вы меня достали, когда ж вы меня в покое оставите?!

   — Царь Федор. Орел взмывает ввысь · книга
9. «

   Все мы в руках рока независимо от степени нашей веры в него.

   Все мы в руках рока независимо от степени нашей веры в него.

   — Сергей Мусаниф · книга
10. «

    Между понятиями «может помочь» и «поможет» существует огромная разница.

    Между понятиями «может помочь» и «поможет» существует огромная разница.

    — Сергей Мусаниф · книга
11. «

    Древние скандинавы верили, что воинов, павших на поле брани, ожидает Валгалла, вечная пирушка в чертогах Одина. Интересно, валькирии прилетают за павшими на другие планеты или поле их деятельности ограничено только родной планетой человечества?

    Древние скандинавы верили, что воинов, павших на поле брани, ожидает Валгалла, вечная пирушка в чертогах Одина. Интересно, валькирии прилетают за павшими на другие планеты или поле их деятельности ограничено только родной планетой человечества?

    — Сергей Мусаниф · книга
12. «

    Пустота, оставленная без присмотра, быстро перестает быть таковой.

    Пустота, оставленная без присмотра, быстро перестает быть таковой.

    — Сергей Мусаниф · книга
13. «

    Ни один конфликт не был разрешён насилием. Можно победить или проиграть, но, рано или поздно, всё равно придётся договариваться.

    Ни один конфликт не был разрешён насилием. Можно победить или проиграть, но, рано или поздно, всё равно придётся договариваться.

    — отец Энтони · книга
14. «

    Есть многое, что дозволено государю. Всего не перечислишь. И среди этого всего — есть право послать на смерть. Верных. Лучших. Родных. Их послать, а самому остаться, не пойти. Но! Запомни это сын. Накрепко! Нет и не может быть у государя никакого права допустить, чтобы погибшие — погибли зазря. Потому что тогда дерьмо он, а не государь. Каждая, ты понял, сынок, каждая смерть должна быть окуплена.

    Есть многое, что дозволено государю. Всего не перечислишь. И среди этого всего — есть право послать на смерть. Верных. Лучших. Родных. Их послать, а самому остаться, не пойти. Но! Запомни это сын. Накрепко! Нет и не может быть у государя никакого права допустить, чтобы погибшие — погибли зазря. Потому что тогда дерьмо он, а не государь. Каждая, ты понял, сынок, каждая смерть должна быть окуплена.

    — Царь Федор. Орел взмывает ввысь · книга
15. «

    Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

    Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

    — Сергей Мусаниф · книга
16. «

    Если ты в какой-то момент самонадеянно решишь, что понял уже всё и больше понимать тебе нечего, то именно в этот момент ты и останавливаешь своё развитие понимания того, над чем размышлял, и обрубаешь для себя возможность понять больше, чем ты уже понял...

    Если ты в какой-то момент самонадеянно решишь, что понял уже всё и больше понимать тебе нечего, то именно в этот момент ты и останавливаешь своё развитие понимания того, над чем размышлял, и обрубаешь для себя возможность понять больше, чем ты уже понял...

    — Игреон Асвартен · книга
17. «

    Самая эффективная ложь — это комбинация из фактов и домыслов, щедро приправленная чужими страхами и надеждами. Но часть правды все-таки необходима. Если в информации хотя бы сорок процентов легко проверяемых или хотя бы непротиворечащих известной картине мира фактов, дальше ты можешь врать о чем угодно, и тебе будут верить.

    Самая эффективная ложь — это комбинация из фактов и домыслов, щедро приправленная чужими страхами и надеждами. Но часть правды все-таки необходима. Если в информации хотя бы сорок процентов легко проверяемых или хотя бы непротиворечащих известной картине мира фактов, дальше ты можешь врать о чем угодно, и тебе будут верить.

    — Сергей Мусаниф · книга
18. «

    — Ты уже позаботился о своем пенсионном фонде? — Акции. Кто знает, что они будут стоить завтра? — Завтра и деньги могут сильно обесцениться. Боеприпасы и консервы — вот твердая валюта будущего.

    — Ты уже позаботился о своем пенсионном фонде? — Акции. Кто знает, что они будут стоить завтра? — Завтра и деньги могут сильно обесцениться. Боеприпасы и консервы — вот твердая валюта будущего.

    — Сергей Мусаниф · книга
19. «

    Люди все время хотят знать больше, чем нужно. Обычно перегрузка информацией не приводит ни к чему хорошему.

    Люди все время хотят знать больше, чем нужно. Обычно перегрузка информацией не приводит ни к чему хорошему.

    — Сергей Мусаниф · книга
20. «

    Может, в этом и есть счастье — или хотя бы смысл жизни — быть человеком-функцией и работать для осуществления поставленной перед собой задачи, не обращая внимания на прочие жизненные обстоятельства, отметая их как не относящиеся к делу мелочи?

    Может, в этом и есть счастье — или хотя бы смысл жизни — быть человеком-функцией и работать для осуществления поставленной перед собой задачи, не обращая внимания на прочие жизненные обстоятельства, отметая их как не относящиеся к делу мелочи?

    — Сергей Мусаниф · книга