127 цитат Ромена Гари

Ниже 127 цитат Ромена Гари — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я прекрасно знаю, что вера может свернуть горы, но порой она не приносит ничего другого, только ворочает горы.

   Я прекрасно знаю, что вера может свернуть горы, но порой она не приносит ничего другого, только ворочает горы.

   — Свет женщины · книга
2. «

   Если бы у человека не было сердца, на земле не существовало бы отчаяния.

   Если бы у человека не было сердца, на земле не существовало бы отчаяния.

   — Европейское воспитание · книга
3. «

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
4. «

   Он скоро понял, что природа может быть такой же жестокой, как люди.

   Он скоро понял, что природа может быть такой же жестокой, как люди.

   — Европейское воспитание · книга
5. «

   Единственное место в мире, где можно встретить подлинного человека, — это взгляд собаки.

   Единственное место в мире, где можно встретить подлинного человека, — это взгляд собаки.

   — Белая собака · книга
6. «

   Есть такие, кто верит в чудо, и они живут молитвой, есть такие, кто верит в любовь, и вот они-то живут одиночеством.

   Есть такие, кто верит в чудо, и они живут молитвой, есть такие, кто верит в любовь, и вот они-то живут одиночеством.

   — Цветы дня · книга
7. «

   Прошлое... и будущее. Иногда они неплохо сочетаются.

   Прошлое... и будущее. Иногда они неплохо сочетаются.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
8. «

   Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

   Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
9. «

   ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

   ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

   — Обещание на рассвете · книга
10. «

    Как это мне знакомо: ярость, горечь, манера злобно огрызаться — все от бессилия.

    Как это мне знакомо: ярость, горечь, манера злобно огрызаться — все от бессилия.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
11. «

    Младший Зборовский, усевшись по-турецки, играл на губной гармонике с большой охотой, но без особого умения.

    Младший Зборовский, усевшись по-турецки, играл на губной гармонике с большой охотой, но без особого умения.

    — Европейское воспитание · книга
12. «

    И некому было сказать мне, что от жизни не требуют смысла, что его в нее вкладывают, что пустота возникает тогда, когда мы ее не заполняем, что жизнь встречает нас с пустыми руками и нужно приложить все силы, чтобы от этой встречи она обогатилась и изменилась.

    И некому было сказать мне, что от жизни не требуют смысла, что его в нее вкладывают, что пустота возникает тогда, когда мы ее не заполняем, что жизнь встречает нас с пустыми руками и нужно приложить все силы, чтобы от этой встречи она обогатилась и изменилась.

    — Большая барахолка · книга
13. «

    — А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву? — Построят новый мир. — Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль. — Дело не в возрасте, а в мужестве.

    — А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву? — Построят новый мир. — Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль. — Дело не в возрасте, а в мужестве.

    — Зоська · книга
14. «

    Когда я обнимаю тебя, я точно прижимаюсь к алтарю, и твое тело дает мне покровительство и милость.

    Когда я обнимаю тебя, я точно прижимаюсь к алтарю, и твое тело дает мне покровительство и милость.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
15. «

    Кому от нее польза, от этой войны? Вовсе не тем, кто уходит на фронт: они погибают, а если даже возвращаются, то находят домашний очаг разрушенным. Нет, она приносит пользу тем, кто остается. Таким, как Шмидт, который отнимает у тебя жену, пока ты далеко…

    Кому от нее польза, от этой войны? Вовсе не тем, кто уходит на фронт: они погибают, а если даже возвращаются, то находят домашний очаг разрушенным. Нет, она приносит пользу тем, кто остается. Таким, как Шмидт, который отнимает у тебя жену, пока ты далеко…

    — Европейское воспитание · книга
16. «

    Даю вам наказ: пусть близкая победа застанет вас в братском единении и пусть вы найдете в себе еще большую силу и мужество, которые понадобятся нам для того, чтобы победить, не став угнетателями, и простить, ничего не забыв.

    Даю вам наказ: пусть близкая победа застанет вас в братском единении и пусть вы найдете в себе еще большую силу и мужество, которые понадобятся нам для того, чтобы победить, не став угнетателями, и простить, ничего не забыв.

    — партизан Надежда · книга
17. «

    Он уже понял, что истина познается не холодным рассудком, а через пылкие душевные порывы.

    Он уже понял, что истина познается не холодным рассудком, а через пылкие душевные порывы.

    — Европейское воспитание · книга
18. «

    Ни совести, ни веры, ни принципов — вот рецепт неуязвимости. Каждую рану немедленно прижигать смехом.

    Ни совести, ни веры, ни принципов — вот рецепт неуязвимости. Каждую рану немедленно прижигать смехом.

    — Повинная голова · книга
19. «

    — Никогда больше не будет войн, американцы и русские братски объединят свои усилия и построят новый, счастливый мир, из которого навсегда будут изгнаны боязнь и страх. Вся Европа станет единой и свободной; и наступит такое плодотворное и творческое духовное возрождение, о котором человек не мечтал даже в самые возвышенные минуты… «Сколько соловьев, — думал Янек, — пело вот так в ночи, на протяжении веков? Сколько доверчивых и вдохновенных людей-соловьев погибло с этой вечной и чудесной песнью на устах? Сколько их еще умрет в холоде и страданиях, в презрении, ненависти и одиночестве, до того, как сбудется обещание их упоительных голосов? Сколько еще веков? Сколько рождений, сколько смертей? Сколько молитв и грез, сколько соловьев? Сколько слез и песен, сколько голосов в ночи? Сколько соловьев?»

    — Никогда больше не будет войн, американцы и русские братски объединят свои усилия и построят новый, счастливый мир, из которого навсегда будут изгнаны боязнь и страх. Вся Европа станет единой и свободной; и наступит такое плодотворное и творческое духовное возрождение, о котором человек не мечтал даже в самые возвышенные минуты… «Сколько соловьев, — думал Янек, — пело вот так в ночи, на протяжении веков? Сколько доверчивых и вдохновенных людей-соловьев погибло с этой вечной и чудесной песнью на устах? Сколько их еще умрет в холоде и страданиях, в презрении, ненависти и одиночестве, до того, как сбудется обещание их упоительных голосов? Сколько еще веков? Сколько рождений, сколько смертей? Сколько молитв и грез, сколько соловьев? Сколько слез и песен, сколько голосов в ночи? Сколько соловьев?»

    — Добранский · книга
20. «

    Давно хотел побывать в России. Милая, романтическая страна с тысячами саней, несущихся по белым дорогам под серебристый перезвон колокольчиков. Беспокойная страна, стремящаяся утопить свою широкую душу в бесконечно печальной музыке, звуки которой повествуют о недолгом и быстро подавленном мятеже или о бьющем через край, но никогда неутоляемом желании, страна, где живут одними лишь мечтами; где величие человека измеряется возвышенностью его снов и где реальность считается низменной, незначительной вещью, которую терпят с равнодушным презрением.

    Давно хотел побывать в России. Милая, романтическая страна с тысячами саней, несущихся по белым дорогам под серебристый перезвон колокольчиков. Беспокойная страна, стремящаяся утопить свою широкую душу в бесконечно печальной музыке, звуки которой повествуют о недолгом и быстро подавленном мятеже или о бьющем через край, но никогда неутоляемом желании, страна, где живут одними лишь мечтами; где величие человека измеряется возвышенностью его снов и где реальность считается низменной, незначительной вещью, которую терпят с равнодушным презрением.

    — Европейское воспитание · книга