Топ-63 цитаты Ромена Гари

Ниже 63 цитаты Ромена Гари — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Где голод, там и эпидемии.

   Где голод, там и эпидемии.

   — Доктор Твардовский · книга
2. «

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

   Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

   — Европейское воспитание · книга
3. «

   Недостаточно быть несчастными порознь, чтобы обрести счастье вместе. Два отчаяния, повстречавших друг друга, вместе могут составить одну надежду, но это лишь ещё раз доказывает, что именно надежда способна на всё...

   Недостаточно быть несчастными порознь, чтобы обрести счастье вместе. Два отчаяния, повстречавших друг друга, вместе могут составить одну надежду, но это лишь ещё раз доказывает, что именно надежда способна на всё...

   — Мишель · книга
4. «

   Только теперь, когда я уже ничего не могу разглядеть, я увидел себя настоящего.

   Только теперь, когда я уже ничего не могу разглядеть, я увидел себя настоящего.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
5. «

   Она царила, я был её царством.

   Она царила, я был её царством.

   — Воздушные змеи · книга
6. «

   Одно дело мужественность, а другое — амбиции самца, заболевание широко распространившееся за тысячелетия господства, честолюбия и страха проиграть.

   Одно дело мужественность, а другое — амбиции самца, заболевание широко распространившееся за тысячелетия господства, честолюбия и страха проиграть.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
7. «

   Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

   Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
8. «

   ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

   ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

   — Обещание на рассвете · книга
9. «

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
10. «

    Успокойтесь, прошу вас, это не так серьезно, как кажется. Это пустяки. Если вы не будете об этом думать, вам от этого ничего не будет. Плохо становится, когда начинаешь задумываться.

    Успокойтесь, прошу вас, это не так серьезно, как кажется. Это пустяки. Если вы не будете об этом думать, вам от этого ничего не будет. Плохо становится, когда начинаешь задумываться.

    — Европейское воспитание · книга
11. «

    Иной раз подделка была состряпана довольно ловко, даже нитки не торчали, на то и мастерство, чтобы о нем никто не заподозрил: живешь себе, довольствуешься самой малостью, дешевкой, приятно — и ладно; но нельзя же ждать всю жизнь, пока судьба преподнесет тебе шедевр.

    Иной раз подделка была состряпана довольно ловко, даже нитки не торчали, на то и мастерство, чтобы о нем никто не заподозрил: живешь себе, довольствуешься самой малостью, дешевкой, приятно — и ладно; но нельзя же ждать всю жизнь, пока судьба преподнесет тебе шедевр.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
12. «

    И все же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу.

    И все же истинная трагедия Фауста заключается не в том, что он продал душу дьяволу. Настоящая трагедия в том, что нет никакого дьявола, чтобы купить вашу душу.

    — Обещание на рассвете · книга
13. «

    Земля — дурное место, и становится все хуже и хуже. Не забывай этого, если хочешь заслужить небеса.

    Земля — дурное место, и становится все хуже и хуже. Не забывай этого, если хочешь заслужить небеса.

    — отец Хризостом · книга
14. «

    Это страшно — любить животных. Когда вы видите в собаке человеческое существо, вы не можете не видеть собаки в человеке и не любить её.

    Это страшно — любить животных. Когда вы видите в собаке человеческое существо, вы не можете не видеть собаки в человеке и не любить её.

    — Белая собака · книга
15. «

    Безнадежная борьба — очень красиво, но задача нации в том, чтобы выжить, а не красиво умереть...

    Безнадежная борьба — очень красиво, но задача нации в том, чтобы выжить, а не красиво умереть...

    — пан Хмура · книга
16. «

    Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

    Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

    — Хосе Альмайо · книга
17. «

    Пока сохраняешь способность удивляться, ты способен смеяться. А смех — единственная ценность на свете; если, глядя на этот мир, можешь смеяться, значит, не всё ещё потеряно.

    Пока сохраняешь способность удивляться, ты способен смеяться. А смех — единственная ценность на свете; если, глядя на этот мир, можешь смеяться, значит, не всё ещё потеряно.

    — Грек · книга
18. «

    Вселенная родилась из капли иронии, в которой человечество — всего лишь одна из её усмешек.

    Вселенная родилась из капли иронии, в которой человечество — всего лишь одна из её усмешек.
19. «

    Перехожу с прошедшего времени на настоящее – так легче выжить.

    Перехожу с прошедшего времени на настоящее – так легче выжить.

    — Жак Ренье · книга
20. «

    — Савелий Львович! — закричал Пех. — Ведь ваш сын освободил Сталинград. — Н-нет. Это не мой сын. Народ освободил Сталинград. Народ, понимаешь? Народ надо благодарить! Мой сын отступал месяц за месяцем. Он чертил на карте стрелочки да кружки: это все, чем он занимался. Потом он сказал себе: «Этот кружок будет последним». «Понятно?» — спросил он у народа. И народ ответил: «Понятно». Так кого же нужно благодарить? Того, кто нарисовал на карте маленький значок, или того, кто оросил землю своей кровью? А? Воцарилось молчание.

    — Савелий Львович! — закричал Пех. — Ведь ваш сын освободил Сталинград. — Н-нет. Это не мой сын. Народ освободил Сталинград. Народ, понимаешь? Народ надо благодарить! Мой сын отступал месяц за месяцем. Он чертил на карте стрелочки да кружки: это все, чем он занимался. Потом он сказал себе: «Этот кружок будет последним». «Понятно?» — спросил он у народа. И народ ответил: «Понятно». Так кого же нужно благодарить? Того, кто нарисовал на карте маленький значок, или того, кто оросил землю своей кровью? А? Воцарилось молчание.

    — Европейское воспитание · книга