89 цитат Ромена Гари — читать онлайн

Ниже 89 цитат Ромена Гари — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... у человека нет врагов, кроме него самого.

   ... у человека нет врагов, кроме него самого.

   — Повинная голова · книга
2. «

   У меня была моя родина — женщина, и мне нечего было больше желать.

   У меня была моя родина — женщина, и мне нечего было больше желать.

   — Мишель · книга
3. «

   Мы всегда живём тем, что не может умереть.

   Мы всегда живём тем, что не может умереть.

   — Свет женщины · книга
4. «

   У дубов тоже, наверное, есть свои легенды о героях, прекрасные песни и детские сказки, полные надежд и золотых обещаний, и когда их срубают, возможно, они тоже думают, будто умирают за бессмертное правое дело, и, падая, мечтают о каком-то совершенно счастливом лесе, что однажды поднимется там, где они упали.

   У дубов тоже, наверное, есть свои легенды о героях, прекрасные песни и детские сказки, полные надежд и золотых обещаний, и когда их срубают, возможно, они тоже думают, будто умирают за бессмертное правое дело, и, падая, мечтают о каком-то совершенно счастливом лесе, что однажды поднимется там, где они упали.

   — Европейское воспитание · книга
5. «

   Ей хотелось малого: любить, есть досыта и находиться в тепле, и она спрашивала себя, почему так трудно любить и не умирать от голода или холода? Намного важнее найти ответ на этот вопрос, думала она, чем знать все то, чему ее ровесниц учат в школе: что земля круглая, что она вертится и как правильно пишется: Chrzeszczy chrzaszcz wtrzcinie*.

   Ей хотелось малого: любить, есть досыта и находиться в тепле, и она спрашивала себя, почему так трудно любить и не умирать от голода или холода? Намного важнее найти ответ на этот вопрос, думала она, чем знать все то, чему ее ровесниц учат в школе: что земля круглая, что она вертится и как правильно пишется: Chrzeszczy chrzaszcz wtrzcinie*.

   — Европейское воспитание · книга
6. «

   Когда я обнимаю тебя, я точно прижимаюсь к алтарю, и твое тело дает мне покровительство и милость.

   Когда я обнимаю тебя, я точно прижимаюсь к алтарю, и твое тело дает мне покровительство и милость.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
7. «

   Честь, мужество, смысл и смелость быть мужчиной — это женщина.

   Честь, мужество, смысл и смелость быть мужчиной — это женщина.

   — Мишель · книга
8. «

   Бурная судьба может быть компенсацией личной посредственности.

   Бурная судьба может быть компенсацией личной посредственности.
9. «

   — Мне нужно сходить к солдатам... — Они ничего не скажут. — Скажут. Люди всегда рассказывают, нужно только уметь слушать.

   — Мне нужно сходить к солдатам... — Они ничего не скажут. — Скажут. Люди всегда рассказывают, нужно только уметь слушать.

   — Зоська · книга
10. «

    Только теперь, когда я уже ничего не могу разглядеть, я увидел себя настоящего.

    Только теперь, когда я уже ничего не могу разглядеть, я увидел себя настоящего.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
11. «

    — Ты не мог поступить иначе, Янек. Они сами виноваты. Это они затеяли весь этот кошмар. — Всегда найдется кто-нибудь, кто его затеет.

    — Ты не мог поступить иначе, Янек. Они сами виноваты. Это они затеяли весь этот кошмар. — Всегда найдется кто-нибудь, кто его затеет.

    — Европейское воспитание · книга
12. «

    Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

    Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
13. «

    Доверять людям ох, как трудно, труднее всего. Без смертельного риска это можно позволить себе один-два раза в жизни, и тут надо крепко подумать.

    Доверять людям ох, как трудно, труднее всего. Без смертельного риска это можно позволить себе один-два раза в жизни, и тут надо крепко подумать.

    — Грек · книга
14. «

    Кроме того, я знаю, как легко перенимают любящие настроения друг у друга. Опасная симметрия, когда тревога одного порождает волнение и напряжение в другом, — а дальше все идет по нарастающей, пока не лопнет окончательно.

    Кроме того, я знаю, как легко перенимают любящие настроения друг у друга. Опасная симметрия, когда тревога одного порождает волнение и напряжение в другом, — а дальше все идет по нарастающей, пока не лопнет окончательно.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
15. «

    С тех пор, как ее нет, она ни на минуту не покидала меня, а теперь, когда она вернулась, она совсем другая.

    С тех пор, как ее нет, она ни на минуту не покидала меня, а теперь, когда она вернулась, она совсем другая.

    — Воздушные змеи · книга
16. «

    Маленькие знаки внимания приводят к большой дружбе!

    Маленькие знаки внимания приводят к большой дружбе!

    — Европейское воспитание · книга
17. «

    Мне нельзя в Англию. У меня там жена и трое детей.

    Мне нельзя в Англию. У меня там жена и трое детей.

    — Повинная голова · книга
18. «

    ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

    ...я стал осторожен, притворяюсь взрослым, но в глубине души по-прежнему подстерегаю золотого скарабея и жду, когда птица усядется мне на плечо и заговорит человеческим голосом.

    — Обещание на рассвете · книга
19. «

    Удивительно, сколько на свете взрослых людей, которые будто и не жили вовсе.

    Удивительно, сколько на свете взрослых людей, которые будто и не жили вовсе.

    — Прощай, Гари Купер! · книга
20. «

    Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

    Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

    — Европейское воспитание · книга