98 цитат Ромена Гари о жизни и людях

Ниже 98 цитат Ромена Гари — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Оставь дьявола тем, кто нами правит. Думай о Боге.

   Оставь дьявола тем, кто нами правит. Думай о Боге.

   — отец Хризостом · книга
2. «

   Вначале было очень больно. Но сейчас я привыкла и ничего не чувствую.

   Вначале было очень больно. Но сейчас я привыкла и ничего не чувствую.

   — Зоська · книга
3. «

   Сила солдата не в гневе, а в безразличии.

   Сила солдата не в гневе, а в безразличии.

   — Европейское воспитание · книга
4. «

   Всему своё время: время любить и быть любимым, время жить и время умирать...

   Всему своё время: время любить и быть любимым, время жить и время умирать...

   — Бабушка-горбунья · книга
5. «

   Я хочу и дальше быть счастливой с тобой! Да я не о счастливой жизни! Я о счастье любви.

   Я хочу и дальше быть счастливой с тобой! Да я не о счастливой жизни! Я о счастье любви.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
6. «

   ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

   ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

   — леса · книга
7. «

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   Свежий взгляд ребенка даже истоптанным тротуарам возвращает молодость.

   — Дальше ваш билет недействителен · книга
8. «

   Ты слишком много думаешь, Чинги, от этого тупеют.

   Ты слишком много думаешь, Чинги, от этого тупеют.

   — Меева · книга
9. «

   Не стоит бояться счастья. Оно быстро проходит.

   Не стоит бояться счастья. Оно быстро проходит.

   — Жак Ренье · книга
10. «

    Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

    Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

    — Хосе Альмайо · книга
11. «

    — Я только что слышала волка, — сказала Зося. — Он выл совсем рядом. Добранский и Янек вернулись из леса с охапками хвороста. Их одежда и лица намокли от снега… — Тут поневоле взвоешь, — заметил Добранский.

    — Я только что слышала волка, — сказала Зося. — Он выл совсем рядом. Добранский и Янек вернулись из леса с охапками хвороста. Их одежда и лица намокли от снега… — Тут поневоле взвоешь, — заметил Добранский.

    — Зоська · книга
12. «

    ... самолюбие, как бизнес, не брезгует и жалкими грошами.

    ... самолюбие, как бизнес, не брезгует и жалкими грошами.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
13. «

    Она царила, я был её царством.

    Она царила, я был её царством.

    — Воздушные змеи · книга
14. «

    Одно дело мужественность, а другое — амбиции самца, заболевание широко распространившееся за тысячелетия господства, честолюбия и страха проиграть.

    Одно дело мужественность, а другое — амбиции самца, заболевание широко распространившееся за тысячелетия господства, честолюбия и страха проиграть.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
15. «

    В любви ничего не стыдно.

    В любви ничего не стыдно.

    — Дальше ваш билет недействителен · книга
16. «

    Женщина, которая включает музыку, как только остаётся одна, это уже опасно.

    Женщина, которая включает музыку, как только остаётся одна, это уже опасно.

    — Свет женщины · книга
17. «

    Где голод, там и эпидемии.

    Где голод, там и эпидемии.

    — Доктор Твардовский · книга
18. «

    — Сталинградская битва все еще идет? — Да. От этой битвы зависит все. Но если даже немцы выиграют войну, это будет означать лишь то, что когда-нибудь им придется приложить гораздо больше усилий, чем если бы они ее проиграли. Они ничем не отличаются от нас, они никогда не отчаиваются. Они добьются успеха. Когда люди сплочены, они редко терпят поражение. Он на мгновение умолк и остановился. — Я тебе кое-что расскажу. Я покажу тебе, насколько мы с ними схожи. Примерно год назад немцев охватила паника. Они сжигали деревни одну за другой, а жителей… Нет, лучше я умолчу о том, что они делали с жителями. — Я знаю. — Тогда я спрашивал себя: как немецкий народ все это терпит? Почему не восстанет? Почему смирился с этой ролью палача? Я был уверен, что немецкая совесть, оскорбленная, поруганная в элементарных человеческих чувствах, восстанет и откажется повиноваться. Но когда мы увидим признаки этого восстания? И вот к нам в лес пришел немецкий солдат. Он дезертировал. Он присоединился к нам, искренне, смело встал на нашу сторону. В этом не было никаких сомнений: он был кристально честен. Он не был представителем Herrenvolk'a, он был человеком. Он откликнулся на зов самого человеческого, что в нем было, и сорвал с себя ярлык немецкого солдата. Но мы видели только этот ярлык. Все мы знали, что он честный человек. Мы ощущали эту его честность, как только с ним сталкивались. Она слишком бросалась в глаза в этой кромешной ночи. Тот парень был одним из нас. Но на нем был ярлык. — И чем это кончилось? — Мы его расстреляли. Потому что у него был ярлык на спине: «Немец». Потому что у нас был другой: «Поляк». И потому что наши сердца были переполнены ненавистью… Кто-то сказал ему, уж не знаю, в качестве ли объяснения или извинения: «Слишком поздно». Но он ошибался. Было не поздно. Было слишком рано…

    — Сталинградская битва все еще идет? — Да. От этой битвы зависит все. Но если даже немцы выиграют войну, это будет означать лишь то, что когда-нибудь им придется приложить гораздо больше усилий, чем если бы они ее проиграли. Они ничем не отличаются от нас, они никогда не отчаиваются. Они добьются успеха. Когда люди сплочены, они редко терпят поражение. Он на мгновение умолк и остановился. — Я тебе кое-что расскажу. Я покажу тебе, насколько мы с ними схожи. Примерно год назад немцев охватила паника. Они сжигали деревни одну за другой, а жителей… Нет, лучше я умолчу о том, что они делали с жителями. — Я знаю. — Тогда я спрашивал себя: как немецкий народ все это терпит? Почему не восстанет? Почему смирился с этой ролью палача? Я был уверен, что немецкая совесть, оскорбленная, поруганная в элементарных человеческих чувствах, восстанет и откажется повиноваться. Но когда мы увидим признаки этого восстания? И вот к нам в лес пришел немецкий солдат. Он дезертировал. Он присоединился к нам, искренне, смело встал на нашу сторону. В этом не было никаких сомнений: он был кристально честен. Он не был представителем Herrenvolk'a, он был человеком. Он откликнулся на зов самого человеческого, что в нем было, и сорвал с себя ярлык немецкого солдата. Но мы видели только этот ярлык. Все мы знали, что он честный человек. Мы ощущали эту его честность, как только с ним сталкивались. Она слишком бросалась в глаза в этой кромешной ночи. Тот парень был одним из нас. Но на нем был ярлык. — И чем это кончилось? — Мы его расстреляли. Потому что у него был ярлык на спине: «Немец». Потому что у нас был другой: «Поляк». И потому что наши сердца были переполнены ненавистью… Кто-то сказал ему, уж не знаю, в качестве ли объяснения или извинения: «Слишком поздно». Но он ошибался. Было не поздно. Было слишком рано…

    — Добранский · книга
19. «

    Фригидность — это когда совокупляются мораль и психология.

    Фригидность — это когда совокупляются мораль и психология.

    — Свет женщины · книга
20. «

    Счастье требует закрытых глаз.

    Счастье требует закрытых глаз.

    — Повинная голова · книга