83 цитаты Ромена Роллана, ставших крылатыми

Ромен Роллан — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 83 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В каждом из нас сидят двадцать разных людей: и хохотун, и плакса, и такой, как пень, которому всё равно, что ночь, что день, и волк, и овца, и собака, и потихоня, и забияка; но один из двадцати сильнее всех и, присваивая себе одному право говорить, остальным девятнадцати затыкает рты.

   В каждом из нас сидят двадцать разных людей: и хохотун, и плакса, и такой, как пень, которому всё равно, что ночь, что день, и волк, и овца, и собака, и потихоня, и забияка; но один из двадцати сильнее всех и, присваивая себе одному право говорить, остальным девятнадцати затыкает рты.

   — Кола Брюньон · книга
2. «

   Никто не вправе жертвовать долгом во имя сердца.

   Никто не вправе жертвовать долгом во имя сердца.
3. «

   Во-первых, я имею себя — это лучшее из всего, — у меня есмь я, Кола Брюньон, старый воробей, бургундских кровей, обширный духом и брюхом, уже не первой молодости, полвека стукнуло, но крепкий, зубы здоровые, глаз свежий, как шпинат, и волос сидит плотно, хоть и седоват.

   Во-первых, я имею себя — это лучшее из всего, — у меня есмь я, Кола Брюньон, старый воробей, бургундских кровей, обширный духом и брюхом, уже не первой молодости, полвека стукнуло, но крепкий, зубы здоровые, глаз свежий, как шпинат, и волос сидит плотно, хоть и седоват.

   — Кола Брюньон · книга
4. «

   Существует на свете только один героизм: видеть мир таким, каков он есть, и любить его.

   Существует на свете только один героизм: видеть мир таким, каков он есть, и любить его.

   — Жизнь Микеланджело · книга
5. «

   Судьба — это оправдание безвольных душ.

   Судьба — это оправдание безвольных душ.
6. «

   Там, где не велик нравственный облик, нет великого человека.

   Там, где не велик нравственный облик, нет великого человека.
7. «

   То, чего мы страшимся, всегда притягивает нас. Когда боишься чего-нибудь, это еще вовсе не значит, что в глубине души ты этого не желаешь. Но осмелиться на то, что тебя страшит, способен далеко не всякий. <...> Жизнь нельзя прожить, не делая ошибок. Ведь ошибаться – значит познавать. А познавать необходимо...

   То, чего мы страшимся, всегда притягивает нас. Когда боишься чего-нибудь, это еще вовсе не значит, что в глубине души ты этого не желаешь. Но осмелиться на то, что тебя страшит, способен далеко не всякий. <...> Жизнь нельзя прожить, не делая ошибок. Ведь ошибаться – значит познавать. А познавать необходимо...

   — Марсель Франк · книга
8. «

   Кто не ненавидит по-настоящему зло, тот и добра не любит по-настоящему.

   Кто не ненавидит по-настоящему зло, тот и добра не любит по-настоящему.
9. «

   К войне, как к крайнему средству прибегают лишь государства-банкроты. Война – последний козырь проигравшегося и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов.

   К войне, как к крайнему средству прибегают лишь государства-банкроты. Война – последний козырь проигравшегося и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов.
10. «

    Хочешь создавать счастье? Сначала сам будь счастлив!

    Хочешь создавать счастье? Сначала сам будь счастлив!

    — Жан-Кристоф Крафт · книга
11. «

    Ничто не бывает так редко на свете, как полная откровенность между родителями и детьми.

    Ничто не бывает так редко на свете, как полная откровенность между родителями и детьми.
12. «

    Музыка, подобно дождю, капля за каплей, просачивается в сердце и оживляет его.

    Музыка, подобно дождю, капля за каплей, просачивается в сердце и оживляет его.
13. «

    В дружбе нет ни должников, ни благодетелей.

    В дружбе нет ни должников, ни благодетелей.
14. «

    Надо останавливаться только для ночного отдыха, чтобы восстановить свои силы. Остановившаяся жизнь — это смерть.

    Надо останавливаться только для ночного отдыха, чтобы восстановить свои силы. Остановившаяся жизнь — это смерть.
15. «

    Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»

    Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»

    — Кола Брюньон · книга
16. «

    Ничто не кончено для того, кто жив.

    Ничто не кончено для того, кто жив.
17. «

    Тело — это меньшее из того, что женщина может дать мужчине.

    Тело — это меньшее из того, что женщина может дать мужчине.
18. «

    Беда не приходит одна, но и удача тоже.

    Беда не приходит одна, но и удача тоже.

    — Кола Брюньон · книга
19. «

    У всякой нации, во всяком искусстве можно найти свою долю лицемерия. Мир питается крупицами истины и большим количеством лжи. Немощен ум человеческий: он плохо переносит правду в чистом виде; надо, чтобы религия, мораль, политика, чтобы поэты и художники подавали ему правду в шелухе лжи. Эта ложь подделывается под дух нации: она меняет свое обличье сообразно особенностям каждой из них; именно ложь так затрудняет взаимное понимание между народами, но зато взаимное презрение возникает легко и скоро. Все дышат ею от колыбели и до могилы; она становится какой-то непременной принадлежностью жизни. И лишь немногим гениям под силу стряхнуть с себя эту ложь, героически преодолеть кризисы, которые им приходится переживать в одиночестве, в вольном мире своей мысли.

    У всякой нации, во всяком искусстве можно найти свою долю лицемерия. Мир питается крупицами истины и большим количеством лжи. Немощен ум человеческий: он плохо переносит правду в чистом виде; надо, чтобы религия, мораль, политика, чтобы поэты и художники подавали ему правду в шелухе лжи. Эта ложь подделывается под дух нации: она меняет свое обличье сообразно особенностям каждой из них; именно ложь так затрудняет взаимное понимание между народами, но зато взаимное презрение возникает легко и скоро. Все дышат ею от колыбели и до могилы; она становится какой-то непременной принадлежностью жизни. И лишь немногим гениям под силу стряхнуть с себя эту ложь, героически преодолеть кризисы, которые им приходится переживать в одиночестве, в вольном мире своей мысли.

    — Жан-Кристоф · книга
20. «

    Нет тумана, из которого не было бы выхода. Главное — держаться и идти вперед.

    Нет тумана, из которого не было бы выхода. Главное — держаться и идти вперед.