23 цитаты Рудаки для тех, кто любит думать

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 23 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все зубы выпали мои, и понял я впервые, Что были прежде у меня светильники живые. То были слитки серебра, и перлы, и кораллы, То были звезды на заре и капли дождевые. Все зубы выпали мои. Откуда же злосчастье? Быть может, мне нанес Кейван удары роковые? О нет, не виноват Кейван. А кто? Тебе отвечу: То сделал Бог, и таковы законы вековые. Так мир устроен, чей удел – вращенье и круженье, Подвижно время, как родник, как струи водяные. Что ныне снадобьем слывет, то завтра станет ядом, И что ж? Лекарством этот яд опять сочтут больные. Ты видишь: время старит все, что нам казалось новым, Но время также молодит деяния былые. Да, превратились цветники в безлюдные пустыни, Но и пустыни расцвели, как цветники густые.

   Все зубы выпали мои, и понял я впервые, Что были прежде у меня светильники живые. То были слитки серебра, и перлы, и кораллы, То были звезды на заре и капли дождевые. Все зубы выпали мои. Откуда же злосчастье? Быть может, мне нанес Кейван удары роковые? О нет, не виноват Кейван. А кто? Тебе отвечу: То сделал Бог, и таковы законы вековые. Так мир устроен, чей удел – вращенье и круженье, Подвижно время, как родник, как струи водяные. Что ныне снадобьем слывет, то завтра станет ядом, И что ж? Лекарством этот яд опять сочтут больные. Ты видишь: время старит все, что нам казалось новым, Но время также молодит деяния былые. Да, превратились цветники в безлюдные пустыни, Но и пустыни расцвели, как цветники густые.
2. «

   Неверно, что мудрец великий в своих наследниках живет: Увы, продлится род, но мудрость не перейдет из рода в род.

   Неверно, что мудрец великий в своих наследниках живет: Увы, продлится род, но мудрость не перейдет из рода в род.
3. «

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.
4. «

   О, господин, ты все вкушать готов: Миндаль, и вина, и шербет, и плов. Ты – змеелов, а мир подобен змею, — Погибнешь от укуса, змеелов!

   О, господин, ты все вкушать готов: Миндаль, и вина, и шербет, и плов. Ты – змеелов, а мир подобен змею, — Погибнешь от укуса, змеелов!
5. «

   За право на нее смотреть я отдал сердце по дешевке. Не дорог был и поцелуй: я жизнь свою вручил торговке. Однако если торгашом стать суждено моей плутовке, То жизнь мою за поцелуй тотчас торгаш отнимет ловкий.

   За право на нее смотреть я отдал сердце по дешевке. Не дорог был и поцелуй: я жизнь свою вручил торговке. Однако если торгашом стать суждено моей плутовке, То жизнь мою за поцелуй тотчас торгаш отнимет ловкий.
6. «

   Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.

   Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.
7. «

   Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!

   Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!
8. «

   Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.

   Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.
9. «

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?

   О время! Юношей богатым, светлоречивым, ясноликим Сюда для службы он явился на гордом скакуне верхом. Ну, а понравится ль он шаху, когда спустя десятилетья Он возвратится нищий, старый, проделав дальний путь пешком?
10. «

    Сквозь оболочку мира глаз твой не видит жизни сокровенной, Так научись глазами сердца глядеть на таинства вселенной; На все, что зримо и телесно, гляди открытыми глазами, Но сердце научи увидеть изнанку видимости бренной.

    Сквозь оболочку мира глаз твой не видит жизни сокровенной, Так научись глазами сердца глядеть на таинства вселенной; На все, что зримо и телесно, гляди открытыми глазами, Но сердце научи увидеть изнанку видимости бренной.
11. «

    Все то, что мир творит, — подобье сна дурного, Однако мир не спит, он действует сурово.

    Все то, что мир творит, — подобье сна дурного, Однако мир не спит, он действует сурово.
12. «

    Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.

    Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.
13. «

    Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.

    Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.
14. «

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.

    Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы – словно воробей, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, – Своею теркой смерть всех тварей перетрет.
15. «

    Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог. Позорно быть гуртоправом тому, кто саном высок. В иссохшем ручье Эллады не станет искать воды Тот, кто носителем правды явился в мир, как пророк. Мой стих – Иосиф Прекрасный, я пленник его красоты. Мой стих – соловьиная песня, к нему приковал меня рок. Немало вельмож я видел и не в одном распознал Притворную добродетель и затаенный порок. Одно таил я желанье: явиться примером для них. И вот… разочарованье послал в награду мне бог.

    Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог. Позорно быть гуртоправом тому, кто саном высок. В иссохшем ручье Эллады не станет искать воды Тот, кто носителем правды явился в мир, как пророк. Мой стих – Иосиф Прекрасный, я пленник его красоты. Мой стих – соловьиная песня, к нему приковал меня рок. Немало вельмож я видел и не в одном распознал Притворную добродетель и затаенный порок. Одно таил я желанье: явиться примером для них. И вот… разочарованье послал в награду мне бог.
16. «

    Как долго ни живи, но, право слово, Помимо смерти, нет конца иного.

    Как долго ни живи, но, право слово, Помимо смерти, нет конца иного.
17. «

    Слепую прихоть подавляй — и будешь благороден! Калек, слепых не оскорбляй — и будешь благороден! Не благороден, кто на грудь упавшему наступит. Нет! Ты упавших поднимай — и будешь благороден!

    Слепую прихоть подавляй — и будешь благороден! Калек, слепых не оскорбляй — и будешь благороден! Не благороден, кто на грудь упавшему наступит. Нет! Ты упавших поднимай — и будешь благороден!
18. «

    Где честный должен восседать, там восседает мерзкий плут, Почетом окружен осел, в пренебрежении верблюд.

    Где честный должен восседать, там восседает мерзкий плут, Почетом окружен осел, в пренебрежении верблюд.
19. «

    Будь весел с черноокою вдвоем, Затем, что сходен мир с летучим сном.

    Будь весел с черноокою вдвоем, Затем, что сходен мир с летучим сном.
20. «

    О, горе мне! судьбины я не знавал страшней: Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. Хотя она со мною сварлива и груба, Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней.

    О, горе мне! судьбины я не знавал страшней: Быть мужем злой супруги, меняющей мужей. Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом; А я боюсь и мухи, что села рядом с ней. Хотя она со мною сварлива и груба, Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней.