74 мудрых мыслей Рудаки

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 74 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.

   Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.
2. «

   Всевышний спас меня от горя, четыре качества мне дав: Прославленное имя, разум, здоровье и хороший нрав. Любой, кому даны всевышним четыре качества такие, Пройдет свой долгий путь без горя, людских печалей не узнав.

   Всевышний спас меня от горя, четыре качества мне дав: Прославленное имя, разум, здоровье и хороший нрав. Любой, кому даны всевышним четыре качества такие, Пройдет свой долгий путь без горя, людских печалей не узнав.
3. «

   Соблазны тела — деньги, угодья, отдых праздный; Наука, знанья, разум — души моей соблазны.

   Соблазны тела — деньги, угодья, отдых праздный; Наука, знанья, разум — души моей соблазны.
4. «

   Пусть одежда будет грязной — чистым должен быть я сам, Горе вам, сердцам нечистым, горе вам, дурным глазам.

   Пусть одежда будет грязной — чистым должен быть я сам, Горе вам, сердцам нечистым, горе вам, дурным глазам.
5. «

   В конце концов любой из нас на два способен дела: Иль принимает он удар, иль ударяет смело. Нет ничего, что до конца познало б разрушенье, Нет никого, кто б сразу был разрушен до предела.

   В конце концов любой из нас на два способен дела: Иль принимает он удар, иль ударяет смело. Нет ничего, что до конца познало б разрушенье, Нет никого, кто б сразу был разрушен до предела.
6. «

   Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.

   Мир удивителен, о милый друг! Вот так вращается небесный свод: То сделает тебя судьба царем, Тебе державу даст, венец, почет, То, слабенького, бросит под сошник, Всего тебя изрежет, перетрет.
7. «

   Судьбу свою благослови и справедливо ты живи, Оковы горя разорви, вольнолюбиво ты живи, Ты не горюй, когда себя среди богатых не найдешь, - Найдя себя средь бедняков, легко, счастливо ты живи.

   Судьбу свою благослови и справедливо ты живи, Оковы горя разорви, вольнолюбиво ты живи, Ты не горюй, когда себя среди богатых не найдешь, - Найдя себя средь бедняков, легко, счастливо ты живи.
8. «

   Те, перед кем ковер страданий послало горе, — вот кто мы; Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы; Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой, Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.

   Те, перед кем ковер страданий послало горе, — вот кто мы; Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы; Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой, Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.
9. «

   Владыки мира все скончались, и ныне горсть земли они. Пред смертью головы склонили и в вечность отошли они. Скопили тысячи сокровищ и наслаждались высшей славой. И что же! К дню своей кончины лишь саван донесли они.

   Владыки мира все скончались, и ныне горсть земли они. Пред смертью головы склонили и в вечность отошли они. Скопили тысячи сокровищ и наслаждались высшей славой. И что же! К дню своей кончины лишь саван донесли они.
10. «

    Будь весел с черноокою вдвоем, Затем, что сходен мир с летучим сном.

    Будь весел с черноокою вдвоем, Затем, что сходен мир с летучим сном.
11. «

    Просителей иные не выносят, Не выслушав, на полуслове бросят. Ты слушаешь, но выслушать не в силах, А каково же мне, который просит?

    Просителей иные не выносят, Не выслушав, на полуслове бросят. Ты слушаешь, но выслушать не в силах, А каково же мне, который просит?
12. «

    Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.

    Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.
13. «

    Обман, раздор к добру не приведут, Никто в беде на помощь не придет. Сам выбирай тот плод, который сладок, — Не трогай горький, полный яда, плод!

    Обман, раздор к добру не приведут, Никто в беде на помощь не придет. Сам выбирай тот плод, который сладок, — Не трогай горький, полный яда, плод!
14. «

    Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.

    Прекрасен день весны — пахучий, голубой, Но мне милее ночь свидания с тобой.
15. «

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.

    Ты одинок средь сотни тясяч лиц. Ты одинок без сотни тясяч лиц.
16. «

    В мирских садах не думай о плодах, Одни лишь ивы плачут в тех садах. Приблизился садовник. Берегись! Пройди как ветер и пребудь как прах.

    В мирских садах не думай о плодах, Одни лишь ивы плачут в тех садах. Приблизился садовник. Берегись! Пройди как ветер и пребудь как прах.
17. «

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.
18. «

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.
19. «

    С тех пор как мир возник во мгле, Ещё никто на всей земле Не предавался сожаленью О том, что отдал жизнь ученью. Победы всех земных племён На всех наречьях всех времён Познанья путь хвалой венчали И на скрижалях начертали: «Познанье — сердца яркий свет, Защита от житейских бед».

    С тех пор как мир возник во мгле, Ещё никто на всей земле Не предавался сожаленью О том, что отдал жизнь ученью. Победы всех земных племён На всех наречьях всех времён Познанья путь хвалой венчали И на скрижалях начертали: «Познанье — сердца яркий свет, Защита от житейских бед».
20. «

    Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.

    Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.