Рудаки — 79 цитат с глубоким смыслом

Рудаки — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 79 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Слепую прихоть подавляй — и будешь благороден! Калек, слепых не оскорбляй — и будешь благороден! Не благороден, кто на грудь упавшему наступит. Нет! Ты упавших поднимай — и будешь благороден!

   Слепую прихоть подавляй — и будешь благороден! Калек, слепых не оскорбляй — и будешь благороден! Не благороден, кто на грудь упавшему наступит. Нет! Ты упавших поднимай — и будешь благороден!
2. «

   Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.

   Беда тому, кто разумом гордится, А сын его бездельник и тупица, И добрый нрав, и размышлений плод К наследнику, увы, не перейдёт.
3. «

   Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!

   Считает сытый наглецом голодного, что хлеба просит, - Здоровый, он чужой недуг легко, как видно переносит!
4. «

   У этих мясо на столе, из миндаля пирог отменный, А эти впроголодь живут, добыть им трудно хлеб ячменный.

   У этих мясо на столе, из миндаля пирог отменный, А эти впроголодь живут, добыть им трудно хлеб ячменный.
5. «

   Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог. Позорно быть гуртоправом тому, кто саном высок. В иссохшем ручье Эллады не станет искать воды Тот, кто носителем правды явился в мир, как пророк. Мой стих – Иосиф Прекрасный, я пленник его красоты. Мой стих – соловьиная песня, к нему приковал меня рок. Немало вельмож я видел и не в одном распознал Притворную добродетель и затаенный порок. Одно таил я желанье: явиться примером для них. И вот… разочарованье послал в награду мне бог.

   Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог. Позорно быть гуртоправом тому, кто саном высок. В иссохшем ручье Эллады не станет искать воды Тот, кто носителем правды явился в мир, как пророк. Мой стих – Иосиф Прекрасный, я пленник его красоты. Мой стих – соловьиная песня, к нему приковал меня рок. Немало вельмож я видел и не в одном распознал Притворную добродетель и затаенный порок. Одно таил я желанье: явиться примером для них. И вот… разочарованье послал в награду мне бог.
6. «

   Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы — словно воробьи, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли — любой цветок увянет, — Своею тёркой смерть всех тварей перетрет.

   Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход. Мы — словно воробьи, а смерть, как ястреб, ждет. И рано ль, поздно ли — любой цветок увянет, — Своею тёркой смерть всех тварей перетрет.
7. «

   Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.

   Зачем на друга обижаться? Пройдет обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.
8. «

   Просителей иные не выносят, Не выслушав, на полуслове бросят. Ты слушаешь, но выслушать не в силах, А каково же мне, который просит?

   Просителей иные не выносят, Не выслушав, на полуслове бросят. Ты слушаешь, но выслушать не в силах, А каково же мне, который просит?
9. «

   Любовь — мой труд и помыслы мои, Мне мир не нужен, если нет любви.

   Любовь — мой труд и помыслы мои, Мне мир не нужен, если нет любви.
10. «

    Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.

    Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.
11. «

    О ком-нибудь узнав, что он мне враг. Что хочет он меня повергнуть в прах, Я стану с ним дружить всегда и всюду, С ним ласково беседовать я буду.

    О ком-нибудь узнав, что он мне враг. Что хочет он меня повергнуть в прах, Я стану с ним дружить всегда и всюду, С ним ласково беседовать я буду.
12. «

    Хотя, с тобою разлучен, познал я горькое страданье, Страданье — радость, если в нем таится встречи ожиданье. Я размышляю по ночам, счастливый, и твержу: О боже! Коль такова разлука с ней, то каково же с ней свиданье!

    Хотя, с тобою разлучен, познал я горькое страданье, Страданье — радость, если в нем таится встречи ожиданье. Я размышляю по ночам, счастливый, и твержу: О боже! Коль такова разлука с ней, то каково же с ней свиданье!
13. «

    О, господин, ты все вкушать готов: Миндаль, и вина, и шербет, и плов. Ты – змеелов, а мир подобен змею, — Погибнешь от укуса, змеелов!

    О, господин, ты все вкушать готов: Миндаль, и вина, и шербет, и плов. Ты – змеелов, а мир подобен змею, — Погибнешь от укуса, змеелов!
14. «

    С тех пор как существует мирозданье, Такого нет, кто б не нуждался в знанье. Какой мы ни возьмём язык и век, Всегда стремится к знанью человек.

    С тех пор как существует мирозданье, Такого нет, кто б не нуждался в знанье. Какой мы ни возьмём язык и век, Всегда стремится к знанью человек.
15. «

    Становится новое старым, потом промчатся года — И старое сменится новью: так было, так будет всегда.

    Становится новое старым, потом промчатся года — И старое сменится новью: так было, так будет всегда.
16. «

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.

    Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, - Она, рассвирепев, тебя отравит ядом. Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает, С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.
17. «

    Он умер. Караван Шахида покинул этот бренный свет. Смотри, и наши караваны увлек он за собою вслед. Глаза, не размышляя, скажут: «Одним на свете меньше стало», Но разум горестно воскликнет: «Увы, сколь многих больше нет!»

    Он умер. Караван Шахида покинул этот бренный свет. Смотри, и наши караваны увлек он за собою вслед. Глаза, не размышляя, скажут: «Одним на свете меньше стало», Но разум горестно воскликнет: «Увы, сколь многих больше нет!»
18. «

    Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.

    Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму, Никакой учитель в мире не научит ничему.
19. «

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.

    В благоухании, в цветах пришла желанная весна, Сто тысяч радостей живых вселенной принесла она, В такое время старику нетрудно юношею стать, - И снова молод старый мир, куда девалась седина! Построил войско небосвод, где вождь — весенний ветерок. Где тучи — всадникам равны, и мнится: началась война. Здесь молний греческий огонь, здесь воин — барабанщик-гром. Скажи, какая рать была, как это полчище, сильна? Взгляни, как туча слезы льет. Так плачет в горе человек. Гром на влюбленного похож, чья скорбная душа больна. Порою солнце из-за туч покажет нам свое лицо, Иль то над крепостной стеной нам голова бойца видна? Земля на долгий, долгий срок была подвергнута в печаль, Лекарство ей принес жасмин: она теперь исцелена. Все лился, лился, лился дождь, как мускус, он благоухал*, А по ночам на тростнике лежала снега пелена. Освобожденный от снегов, окрепший мир опять расцвел, И снова в высохших ручьях шумит вода, всегда вольна. Как ослепительный клинок, сверкнула молния меж туч, И прокатился первый гром, и громом степь потрясена. Тюльпаны, весело цветя, смеются в травах луговых, Они похожи на невест, чьи пальцы выкрасила хна. На ветке ивы соловей поет о счастье, о любви, На тополе поет скворец от ранней зорьки дотемна. Воркует голубь древний сказ на кипарисе молодом, О розе песня соловья так упоительно звучна.
20. «

    Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.

    Иди, постигни опыт жизни — и малая его крупица Тебе, чтоб одолеть преграды, всегда и всюду пригодится.