49 цитат, которые говорила Саша Чёрный

Подборка из 49 цитат Саши Чёрного: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если лучшие будут бросаться в пролёты, Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц! Полюби безотчётную радость полёта... Разверни свою душу до полных границ.

   Если лучшие будут бросаться в пролёты, Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц! Полюби безотчётную радость полёта... Разверни свою душу до полных границ.
2. «

   Глупость все ценности превращает в карикатуры: вместо гордости у неё — наглость, вместо общественности — стадность, вместо искусства — любительство, вместо любви — флирт, вместо славы — успех...

   Глупость все ценности превращает в карикатуры: вместо гордости у неё — наглость, вместо общественности — стадность, вместо искусства — любительство, вместо любви — флирт, вместо славы — успех...
3. «

   Будь женой или мужем, сестрой или братом, Акушеркой, художником, нянькой, врачом, Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом: Все сердца открываются этим ключом.

   Будь женой или мужем, сестрой или братом, Акушеркой, художником, нянькой, врачом, Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом: Все сердца открываются этим ключом.
4. «

   В городской суматохе Встретились двое. Надоели обои, Неуклюжие споры с собою, И бесплодные вздохи О том, что случилось когда-то...

   В городской суматохе Встретились двое. Надоели обои, Неуклюжие споры с собою, И бесплодные вздохи О том, что случилось когда-то...
5. «

   Никогда не обижай живое существо, пусть это букашка или бабочка. Люби и уважай их жизнь, они созданы, как и ты сам, для жизни и радости.

   Никогда не обижай живое существо, пусть это букашка или бабочка. Люби и уважай их жизнь, они созданы, как и ты сам, для жизни и радости.
6. «

   Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши, Цедил за фразою фразу, Томился, как рыба на суше.

   Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши, Цедил за фразою фразу, Томился, как рыба на суше.

   — Городская сказка · книга
7. «

   Голова моя — темный фонарь с перебитыми стеклами...

   Голова моя — темный фонарь с перебитыми стеклами...
8. «

   Не думай о прошлом, потому что оно прошло. Не думай о будущем, потому что оно еще не наступило.

   Не думай о прошлом, потому что оно прошло. Не думай о будущем, потому что оно еще не наступило.
9. «

   Создатель мой! Спасибо за весну! Я думал, что она не возвратится, — Но... дай сбежать в лесную тишину От злобы дня, холеры и столицы! Весенний ветер за дверьми... В кого б влюбиться, черт возьми?

   Создатель мой! Спасибо за весну! Я думал, что она не возвратится, — Но... дай сбежать в лесную тишину От злобы дня, холеры и столицы! Весенний ветер за дверьми... В кого б влюбиться, черт возьми?
10. «

    Проклятый садовник и консьерж сговорились — съедают всю провизию сами, а мне готовят только эту ужасную овсянку. Дворовому псу дают большие кости и суп с черствым хлебом. Он со мной делится, но где ж мне разгрызть такую кость, когда она тверже утюга? А суп… Таким супом в бистро тарелки моют! Даже молока жалеют, жадины! Молоко ведь дает корова, а не они. Уж я бы ее сам подоил: мы с ней дружны, и она мне всегда в глаза дышит когда я прибегаю в сарай. Но как я ее буду доить моими несчастными лапами?.. Придумал штуку. Стыдно очень, но что ж делать — есть надо. Когда дождь утихнет, бегаю иногда в соседнее местечко к знакомому бистровщику. У него по вечерам под граммофон танцы. Пляшут фокстрот. Должно быть, собачий танец. Я на задние лапки встану, живот подтяну, верчусь и головой киваю. Все пары и танцевать бросят… В кружок соберутся и хохочут так, что граммофона не слышно. И уж такую порцию мяса мне закажут, что я еле домой добираюсь. Да еще телячью косточку в зубах принесу на завтрак… Вот до чего ради голода унижаться приходится!

    Проклятый садовник и консьерж сговорились — съедают всю провизию сами, а мне готовят только эту ужасную овсянку. Дворовому псу дают большие кости и суп с черствым хлебом. Он со мной делится, но где ж мне разгрызть такую кость, когда она тверже утюга? А суп… Таким супом в бистро тарелки моют! Даже молока жалеют, жадины! Молоко ведь дает корова, а не они. Уж я бы ее сам подоил: мы с ней дружны, и она мне всегда в глаза дышит когда я прибегаю в сарай. Но как я ее буду доить моими несчастными лапами?.. Придумал штуку. Стыдно очень, но что ж делать — есть надо. Когда дождь утихнет, бегаю иногда в соседнее местечко к знакомому бистровщику. У него по вечерам под граммофон танцы. Пляшут фокстрот. Должно быть, собачий танец. Я на задние лапки встану, живот подтяну, верчусь и головой киваю. Все пары и танцевать бросят… В кружок соберутся и хохочут так, что граммофона не слышно. И уж такую порцию мяса мне закажут, что я еле домой добираюсь. Да еще телячью косточку в зубах принесу на завтрак… Вот до чего ради голода унижаться приходится!

    — фокс Микки · книга
11. «

    Отчего ж при всяком споре, Доведённом до конца, Мы с бессилием глупца, Подражая папуасам, Бьем друг друга по мордасам? Правда, чаще — языком, Но больней, чем кулаком.

    Отчего ж при всяком споре, Доведённом до конца, Мы с бессилием глупца, Подражая папуасам, Бьем друг друга по мордасам? Правда, чаще — языком, Но больней, чем кулаком.
12. «

    О, я продал бы книги свои и жилет (Весною они не нужны)

    О, я продал бы книги свои и жилет (Весною они не нужны)
13. «

    Одна ли, другая — не всё ли равно ли? В ладонях утонут зрачки — Нет Гали, ни Нелли, ни Милы, ни Оли, Лишь тёплые лапки, и ласковость боли, И сердца глухие толчки...

    Одна ли, другая — не всё ли равно ли? В ладонях утонут зрачки — Нет Гали, ни Нелли, ни Милы, ни Оли, Лишь тёплые лапки, и ласковость боли, И сердца глухие толчки...
14. «

    Кто тихонько поёт, проносясь вдоль перил во дворе? Зирэ. Кто нежнее вечернего шума в вишнёвом шатре? Зирэ. Кто свежее снегов на далёкой лиловой горе? Зирэ. Кто стройнее фелуки в дрожащем ночном серебре? Зирэ. Чьё я имя вчера вырезал на гранатной коре? Зирэ. И к кому, уезжая, смутясь, обернусь на заре? К Зирэ!

    Кто тихонько поёт, проносясь вдоль перил во дворе? Зирэ. Кто нежнее вечернего шума в вишнёвом шатре? Зирэ. Кто свежее снегов на далёкой лиловой горе? Зирэ. Кто стройнее фелуки в дрожащем ночном серебре? Зирэ. Чьё я имя вчера вырезал на гранатной коре? Зирэ. И к кому, уезжая, смутясь, обернусь на заре? К Зирэ!
15. «

    Дочурка под кроватью ставит кошке клизму, В наплыве счастья полуоткрывши рот, И кошка, мрачному предавшись пессимизму, Трагичным голосом взволнованно орет.

    Дочурка под кроватью ставит кошке клизму, В наплыве счастья полуоткрывши рот, И кошка, мрачному предавшись пессимизму, Трагичным голосом взволнованно орет.
16. «

    Никогда не спорь, ибо все одинаково верят в свои заблуждения.

    Никогда не спорь, ибо все одинаково верят в свои заблуждения.
17. «

    Котята! Скажите пожалуйста!... Их мать, хитрая тварь, исчезает в парке на весь день: шмыг — и нету, как комар в елке. А я должен играть с ее детьми… Один лижет меня в нос. Я тоже его лизнул, хотя зубы у меня почему-то вдруг щелкнули… Другой сосет мое ухо. Мамка я ему, что ли? Третий лезет ко мне на спину и так царапается, словно меня теркой скребут. Р-р-р-р! Тише, Микки, тише… Зина хохочет и захлебывается: ты, говорит, их двоюродный папа.

    Котята! Скажите пожалуйста!... Их мать, хитрая тварь, исчезает в парке на весь день: шмыг — и нету, как комар в елке. А я должен играть с ее детьми… Один лижет меня в нос. Я тоже его лизнул, хотя зубы у меня почему-то вдруг щелкнули… Другой сосет мое ухо. Мамка я ему, что ли? Третий лезет ко мне на спину и так царапается, словно меня теркой скребут. Р-р-р-р! Тише, Микки, тише… Зина хохочет и захлебывается: ты, говорит, их двоюродный папа.

    — фокс Микки · книга
18. «

    Опять опадают кусты и деревья, Бронхитное небо слезится опять, И дачники, бросив сырые кочевья, Бегут, ошалевшие, вспять.

    Опять опадают кусты и деревья, Бронхитное небо слезится опять, И дачники, бросив сырые кочевья, Бегут, ошалевшие, вспять.
19. «

    Ослу образованье дали. Он стал умней? Едва ли. Но раньше, как осёл, Он просто чушь порол, А нынче — ах злодей - Он, с важностью педанта, При каждой глупости своей Ссылается на Канта.

    Ослу образованье дали. Он стал умней? Едва ли. Но раньше, как осёл, Он просто чушь порол, А нынче — ах злодей - Он, с важностью педанта, При каждой глупости своей Ссылается на Канта.
20. «

    Когда я смотрю на звёздное небо и думаю, сколько на каждой звезде дураков и политических партий, я начинаю терпимей относиться к нашей маленькой Земле.

    Когда я смотрю на звёздное небо и думаю, сколько на каждой звезде дураков и политических партий, я начинаю терпимей относиться к нашей маленькой Земле.

    — Домашние афоризмы и мысли профессора Ф. С. Смяткина · книга