196 сильных цитат Сергея Довлатова

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 196 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жизнь продолжается, даже когда её, в сущности, нет.

   Жизнь продолжается, даже когда её, в сущности, нет.

   — Зона · книга
2. «

   Ревновать — это мстить себе за ошибки других...

   Ревновать — это мстить себе за ошибки других...

   — Дима Федоров · книга
3. «

   Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!!

   Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!!

   — Заповедник · книга
4. «

   Какое это счастье — говорить что думаешь! Какая это мука — думать что говоришь! Говорить умеет всякий. (На Четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. Говорит по-английски втрое лучше меня.) А думать — не каждый умеет. Слушать — и то разучились.

   Какое это счастье — говорить что думаешь! Какая это мука — думать что говоришь! Говорить умеет всякий. (На Четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. Говорит по-английски втрое лучше меня.) А думать — не каждый умеет. Слушать — и то разучились.

   — Марш одиноких · книга
5. «

   Все ее подруги были замужем. Их положение отличалось стабильностью. У них был семейный очаг. Разумеется, не все ее подруги жили хорошо. Некоторые изменяли своим мужьям. Некоторые грубо ими помыкали. Многоие сами терпели измены. Но при этом — они были замужем. Само наличие мужа делало их полноценными в глазах окружающих. Муж был совершенно необходим. Его следовало иметь хотя бы в качестве предмета ненависти.

   Все ее подруги были замужем. Их положение отличалось стабильностью. У них был семейный очаг. Разумеется, не все ее подруги жили хорошо. Некоторые изменяли своим мужьям. Некоторые грубо ими помыкали. Многоие сами терпели измены. Но при этом — они были замужем. Само наличие мужа делало их полноценными в глазах окружающих. Муж был совершенно необходим. Его следовало иметь хотя бы в качестве предмета ненависти.

   — Иностранка · книга
6. «

   Говорят, не принято дарить кошельки и бумажники, но я не верю. Однажды мне переходила дорогу черная кошка, мы с ней засмотрелись друг на друга, и она чуть не провалилась в люк. Возможно, у кошек есть такая примета, если черный мужчина переходит дорогу — это к несчастью.

   Говорят, не принято дарить кошельки и бумажники, но я не верю. Однажды мне переходила дорогу черная кошка, мы с ней засмотрелись друг на друга, и она чуть не провалилась в люк. Возможно, у кошек есть такая примета, если черный мужчина переходит дорогу — это к несчастью.

   — Жизнь и мнения. Избранная переписка · книга
7. «

   Выбирая между дураком и негодяем, поневоле задумаешься. Задумаешься и предпочтешь негодяя. В поступках негодяя есть своеобразный эгоистический резон. Есть корыстная и низменная логика. Наличествует здравый смысл. Его деяния предсказуемы. То есть с негодяем можно и нужно бороться... С дураком все иначе. Его действия непредсказуемы, сумбурны, алогичны. Дураки обитают в туманном, клубящемся хаосе. Они не подлежат законам гравитации. У них своя биология, своя арифметика. Им все нипочем. Они бессмертны...

   Выбирая между дураком и негодяем, поневоле задумаешься. Задумаешься и предпочтешь негодяя. В поступках негодяя есть своеобразный эгоистический резон. Есть корыстная и низменная логика. Наличествует здравый смысл. Его деяния предсказуемы. То есть с негодяем можно и нужно бороться... С дураком все иначе. Его действия непредсказуемы, сумбурны, алогичны. Дураки обитают в туманном, клубящемся хаосе. Они не подлежат законам гравитации. У них своя биология, своя арифметика. Им все нипочем. Они бессмертны...

   — Марш одиноких · книга
8. «

   – Как вас постричь? – Молча.

   – Как вас постричь? – Молча.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
9. «

   Если мы сейчас остановимся, это будет искусственно. Мы пили, когда не было денег. Глупо не пить теперь, когда они есть.

   Если мы сейчас остановимся, это будет искусственно. Мы пили, когда не было денег. Глупо не пить теперь, когда они есть.

   — Борис Довлатов · книга
10. «

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наши · книга
11. «

    Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

    Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
12. «

    Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

    Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

    — Издатель Друкер · книга
13. «

    У наших женщин философия такая: «Если ты одна с ребенком, без копейки денег — не гордись. Веди себя немного поскромнее». Они считали, что в Марусином тяжелом положении необходимо быть усталой, жалкой и зависимой. Ещё лучше — больной, с расстроенными нервами. Тогда бы наши женщины ей посочувствовали. И даже, я не сомневаюсь, помогли бы. А так? Раз слишком гордая, то пусть сама выкручивается... В общем: «Хочешь, чтоб я тебя жалела? Дай сначала насладиться твоим унижением!»

    У наших женщин философия такая: «Если ты одна с ребенком, без копейки денег — не гордись. Веди себя немного поскромнее». Они считали, что в Марусином тяжелом положении необходимо быть усталой, жалкой и зависимой. Ещё лучше — больной, с расстроенными нервами. Тогда бы наши женщины ей посочувствовали. И даже, я не сомневаюсь, помогли бы. А так? Раз слишком гордая, то пусть сама выкручивается... В общем: «Хочешь, чтоб я тебя жалела? Дай сначала насладиться твоим унижением!»

    — Иностранка · книга
14. «

    Есть в российском надрыве опасное свойство. Униженные, пуганые, глухонемые — ищем мы забвения в случайной дружбе. Выпьем, закусим, и начинается: «Вася! Друг любезный! Режь последний огурец!..» Дружба — это, конечно, хорошо. Да и в пьянстве я большого греха не вижу. Меня интересует другое. Я хочу спросить: — А кто в Союзе за 60 лет написал 15 миллионов доносов?! Друзья или враги?

    Есть в российском надрыве опасное свойство. Униженные, пуганые, глухонемые — ищем мы забвения в случайной дружбе. Выпьем, закусим, и начинается: «Вася! Друг любезный! Режь последний огурец!..» Дружба — это, конечно, хорошо. Да и в пьянстве я большого греха не вижу. Меня интересует другое. Я хочу спросить: — А кто в Союзе за 60 лет написал 15 миллионов доносов?! Друзья или враги?

    — Марш одиноких · книга
15. «

    На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел: «Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?» Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?» Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…» И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

    На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел: «Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?» Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?» Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…» И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

    — Ремесло · книга
16. «

    С юных лет я не понимал, как это могут уживаться в женщине безразличие и тревога?

    С юных лет я не понимал, как это могут уживаться в женщине безразличие и тревога?

    — Заповедник · книга
17. «

    Утаить любовь ещё труднее, чем симулировать её.

    Утаить любовь ещё труднее, чем симулировать её.

    — Филиал · книга
18. «

    Печаль и страх — реакция на время.

    Печаль и страх — реакция на время.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
19. «

    В поразительную эпоху мы живем. «Хороший человек» для нас звучит как оскорбление. «Зато он человек хороший» – говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством…

    В поразительную эпоху мы живем. «Хороший человек» для нас звучит как оскорбление. «Зато он человек хороший» – говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством…

    — Заповедник · книга
20. «

    Я шёл и думал — мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

    Я шёл и думал — мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

    — Заповедник · книга