31 цитата, которые говорил Сергей Лукьяненко: цитаты о любви

Подборка из 31 цитата Сергея Лукьяненко: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда у человека любовь в сердце — это только страдание. Страдание и не больше. А вот когда ещё и в глазах любовь.

   Когда у человека любовь в сердце — это только страдание. Страдание и не больше. А вот когда ещё и в глазах любовь.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Любовь — стихия. Из ровно тлеющих углей можно раздуть огонек страсти, но никак не пламя любви.

   Любовь — стихия. Из ровно тлеющих углей можно раздуть огонек страсти, но никак не пламя любви.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Смешно — я всегда считал себя молодым, вплоть до сегодняшнего дня. Теперь я понял, что постарел. Молодость ушла вместе с любовью. <...> Человек имеет лишь два состояния — юность и старость. Как у тех химических соединений, что переходят из твёрдой фазы в газообразную, минуя стадию жидкости. Порой лишь нелепое сравнение может быть верным.

   Смешно — я всегда считал себя молодым, вплоть до сегодняшнего дня. Теперь я понял, что постарел. Молодость ушла вместе с любовью. <...> Человек имеет лишь два состояния — юность и старость. Как у тех химических соединений, что переходят из твёрдой фазы в газообразную, минуя стадию жидкости. Порой лишь нелепое сравнение может быть верным.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Неужели любовь всегда стоит смерти?

   Неужели любовь всегда стоит смерти?

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Вот смешная манера современных влюбленных — пришли на мост, поцеловались, замочек навесили — и вроде как уже заперли свою любовь. А любовь запирать не надо. Она не для этого даётся.

   Вот смешная манера современных влюбленных — пришли на мост, поцеловались, замочек навесили — и вроде как уже заперли свою любовь. А любовь запирать не надо. Она не для этого даётся.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Наверное, это неизбежно. Того, кто любит тебя, обмануть очень просто. А того, кого любишь сам, — почти невозможно. Каждая улыбка, каждая уверенная фраза выйдут наигранными и ненастоящими. Словно ты, говоря вполголоса одно, выкрикиваешь при этом другое. Когда любишь, даришь частичку себя. А себя не обманешь.

   Наверное, это неизбежно. Того, кто любит тебя, обмануть очень просто. А того, кого любишь сам, — почти невозможно. Каждая улыбка, каждая уверенная фраза выйдут наигранными и ненастоящими. Словно ты, говоря вполголоса одно, выкрикиваешь при этом другое. Когда любишь, даришь частичку себя. А себя не обманешь.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Нашим бедным усталым мозгам выгодно верить, что мы любим и любимы. Мать любит сына, родина любит гражданина, подруга любит тебя. А на самом деле… – Данилов плюнул сквозь решетку, усмехнулся: – …это либо инстинкты, либо расчет. Обычно – смесь того и другого. Мы ведь понимаем на самом деле, что наша ценность определяется лишь способностью работать. Приносить пользу окружающим, обществу. И то, что вечно так продолжаться не может, тоже понимаем. Вот и страхуемся… любовью. От старости, от болезней, от тоски…

   Нашим бедным усталым мозгам выгодно верить, что мы любим и любимы. Мать любит сына, родина любит гражданина, подруга любит тебя. А на самом деле… – Данилов плюнул сквозь решетку, усмехнулся: – …это либо инстинкты, либо расчет. Обычно – смесь того и другого. Мы ведь понимаем на самом деле, что наша ценность определяется лишь способностью работать. Приносить пользу окружающим, обществу. И то, что вечно так продолжаться не может, тоже понимаем. Вот и страхуемся… любовью. От старости, от болезней, от тоски…

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Если не можешь стать счастьем — будь болью. Разучившись любить, не спеши ненавидеть. Любовь их — это необузданная слабость, губительная для предмета их любви, ненависть — горячая, стремительная, слепая сила, всегда губительная для них самих. Когда ты почувствуешь, что способен любить, — сходи с Дороги и строй Дом. Если тебе показалось, что можешь ненавидеть, — беги!

   Если не можешь стать счастьем — будь болью. Разучившись любить, не спеши ненавидеть. Любовь их — это необузданная слабость, губительная для предмета их любви, ненависть — горячая, стремительная, слепая сила, всегда губительная для них самих. Когда ты почувствуешь, что способен любить, — сходи с Дороги и строй Дом. Если тебе показалось, что можешь ненавидеть, — беги!

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Первая любовь не может быть счастливой — иначе вторая превратилась бы в проклятие.

   Первая любовь не может быть счастливой — иначе вторая превратилась бы в проклятие.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Мир уже не спасти любовью, девочка. Слишком часто любовь предавали, слишком часто ею оправдывали зло.

    Мир уже не спасти любовью, девочка. Слишком часто любовь предавали, слишком часто ею оправдывали зло.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    — Глупая мстительная дурочка, — уже спокойнее сказал Завулон. Алиса покачала головой. Снова посмотрела на Игоря. Как-то очень насмешливо произнесла : — При чем здесь месть... Любовь — это тоже великая сила, Завулон.

    — Глупая мстительная дурочка, — уже спокойнее сказал Завулон. Алиса покачала головой. Снова посмотрела на Игоря. Как-то очень насмешливо произнесла : — При чем здесь месть... Любовь — это тоже великая сила, Завулон.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Нас так просто ловить на нашей любви!

    Нас так просто ловить на нашей любви!

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Это только детям трудно ответить, кого больше любишь, папу или маму, у взрослых очень даже запросто получается...

    Это только детям трудно ответить, кого больше любишь, папу или маму, у взрослых очень даже запросто получается...

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

    Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    ... Если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

    ... Если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Первой со своего места поднялась Светлана. Подошла к Завулону. Постояла секунду, глядя ему в лицо. Эдгар вдруг понял, с замиранием сердца, что сейчас волшебница ударит мага. Но она лишь что-то сказала ему. Развернулась и резко вышла. <...> — Простите... а что сказала Светлана Завулону? — Инквизитору надо иметь хороший слух. — На лице вампира появилась кривая ухмылка. — Да почти ничего. Я бы назвал это проклятием, но Светлые и проклинать-то не умеют... Она сказала: «Пусть никто никогда не полюбит тебя». Эдгар кивнул. Пожал плечами и сказал: — А ему это и не нужно.

    Первой со своего места поднялась Светлана. Подошла к Завулону. Постояла секунду, глядя ему в лицо. Эдгар вдруг понял, с замиранием сердца, что сейчас волшебница ударит мага. Но она лишь что-то сказала ему. Развернулась и резко вышла. <...> — Простите... а что сказала Светлана Завулону? — Инквизитору надо иметь хороший слух. — На лице вампира появилась кривая ухмылка. — Да почти ничего. Я бы назвал это проклятием, но Светлые и проклинать-то не умеют... Она сказала: «Пусть никто никогда не полюбит тебя». Эдгар кивнул. Пожал плечами и сказал: — А ему это и не нужно.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Она любила меня в тот вечер, принцесса с далекой планеты, которую первый раз защищали не из-за того, что она принцесса. Позвав меня, она вспомнила тот миг. А я любил её всю жизнь.

    Она любила меня в тот вечер, принцесса с далекой планеты, которую первый раз защищали не из-за того, что она принцесса. Позвав меня, она вспомнила тот миг. А я любил её всю жизнь.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    — Любовь! О, Алекс, ты ведь даже не можешь понять, что это такое, настоящая любовь! Безумие, радостное и добровольное; всеобъемлющее пламя, чей жар сладостен и мучителен одновременно. Любовь матери к детям, любовь патриота к родине, любовь естествоиспытателя к истине — все меркнет перед настоящей, подлинной, всеобъемлющей любовью! Поэты слагали стихи, живущие тысячелетиями, завоеватели проливали реки крови. Простые, ничем не примечательные люди вспыхивали как сверхновые, сжигая свою жизнь в ослепительной вспышке, яростной и безудержной. Любовь... любовь. Тысячи определений, поиск нужных слов... будто звуки способны передать эту древнюю магию. Любовь — это когда счастлив тот, кого любишь... любовь — Ведь даже все расы Чужих умеют любить, Алекс! нечеловеческой любовью — но очень и очень похожей. Тайи не ведают, что такое юмор. Брауни не способны на дружбу. Фэнхуан неведома мстительность. Масса человеческих эмоций является уникальной, но при этом и мы не можем постигнуть... э... ну, к примеру, свойственного Цзыгу ощущения рассвета... Зато любовь — есть у всех рас! когда весь мир сосредоточен в одном человеке... любовь — чувство, равняющее нас с Богом... Не подступиться! Не выразить словами — только и выражать не надо, каждый поймет, каждый испытывал этот сладкий дурман.

    — Любовь! О, Алекс, ты ведь даже не можешь понять, что это такое, настоящая любовь! Безумие, радостное и добровольное; всеобъемлющее пламя, чей жар сладостен и мучителен одновременно. Любовь матери к детям, любовь патриота к родине, любовь естествоиспытателя к истине — все меркнет перед настоящей, подлинной, всеобъемлющей любовью! Поэты слагали стихи, живущие тысячелетиями, завоеватели проливали реки крови. Простые, ничем не примечательные люди вспыхивали как сверхновые, сжигая свою жизнь в ослепительной вспышке, яростной и безудержной. Любовь... любовь. Тысячи определений, поиск нужных слов... будто звуки способны передать эту древнюю магию. Любовь — это когда счастлив тот, кого любишь... любовь — Ведь даже все расы Чужих умеют любить, Алекс! нечеловеческой любовью — но очень и очень похожей. Тайи не ведают, что такое юмор. Брауни не способны на дружбу. Фэнхуан неведома мстительность. Масса человеческих эмоций является уникальной, но при этом и мы не можем постигнуть... э... ну, к примеру, свойственного Цзыгу ощущения рассвета... Зато любовь — есть у всех рас! когда весь мир сосредоточен в одном человеке... любовь — чувство, равняющее нас с Богом... Не подступиться! Не выразить словами — только и выражать не надо, каждый поймет, каждый испытывал этот сладкий дурман.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Если любовь в тебе — это сила. А если ты в любви — это слабость.

    Если любовь в тебе — это сила. А если ты в любви — это слабость.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Я слишком любил Землю. Любил наш смешной мир. И нашу несчастную страну — всегда любил больше, чем Землю. И свой дом любил больше, чем страну. Потому что только такова любовь, она складывается из малого, из частичек, из чего-то смешного и глупого, из подъезда, где первый раз целовался, из двора, где первый раз подрался, из работы, в которой нашел себя... Не свобода важна, Петя. Любовь...

    Я слишком любил Землю. Любил наш смешной мир. И нашу несчастную страну — всегда любил больше, чем Землю. И свой дом любил больше, чем страну. Потому что только такова любовь, она складывается из малого, из частичек, из чего-то смешного и глупого, из подъезда, где первый раз целовался, из двора, где первый раз подрался, из работы, в которой нашел себя... Не свобода важна, Петя. Любовь...

    — Сергей Лукьяненко · книга