Что говорил Сергей Лукьяненко: смешные цитаты: 16 цитат

Подборка из 16 цитат Сергея Лукьяненко: смешные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Вступительные аккорды к «Песне победителей», — довольным голосом объяснил Эрнадо. — В моей обработке. — А я-то думал, что это «Плач по погибшим героям», — пробормотал я.

   — Вступительные аккорды к «Песне победителей», — довольным голосом объяснил Эрнадо. — В моей обработке. — А я-то думал, что это «Плач по погибшим героям», — пробормотал я.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Словно какого-нибудь Гогена вначале вывезли на Таити и заставили рисовать пастелью, а потом вручили яркие акриловые краски — и, пользуясь растерянностью, убедили изобразить пейзаж средней полосы, но в кислотных тонах.

   Словно какого-нибудь Гогена вначале вывезли на Таити и заставили рисовать пастелью, а потом вручили яркие акриловые краски — и, пользуясь растерянностью, убедили изобразить пейзаж средней полосы, но в кислотных тонах.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Так в историю не входят, так в нее вляпываются.

   Так в историю не входят, так в нее вляпываются.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Как погиб? — ... — Полез на яблоню за арбузом, тут-то его вишней и придавило?

   — Как погиб? — ... — Полез на яблоню за арбузом, тут-то его вишней и придавило?

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   – Мне надо встретиться с Рустамом. Афанди вздохнул и хитро посмотрел на меня. – А надо ли Рустаму встречаться с тобой? Как же мне надоела эта восточная витиеватость! Неужели они и между собой, в быту, общаются именно так? «Жена, разогрела ли ты мне чурек?» – «О, мой муж, неужели горячие ласки не заменят тебе чурека?»

   – Мне надо встретиться с Рустамом. Афанди вздохнул и хитро посмотрел на меня. – А надо ли Рустаму встречаться с тобой? Как же мне надоела эта восточная витиеватость! Неужели они и между собой, в быту, общаются именно так? «Жена, разогрела ли ты мне чурек?» – «О, мой муж, неужели горячие ласки не заменят тебе чурека?»

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Беда всех импровизаций, что никогда не знаешь, какую глупость уже успел брякнуть твой партнёр.

   Беда всех импровизаций, что никогда не знаешь, какую глупость уже успел брякнуть твой партнёр.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   ...мужик один умер и спрашивает у Бога — в чём был смысл его жизни? А Бог отвечает — помнишь, в семьдесят втором году ты ехал в поезде и в вагоне-ресторане передал попутчику солонку? Так вот…

   ...мужик один умер и спрашивает у Бога — в чём был смысл его жизни? А Бог отвечает — помнишь, в семьдесят втором году ты ехал в поезде и в вагоне-ресторане передал попутчику солонку? Так вот…

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»

   Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    — А тебе попадалась книга, где всё просто и правильно? — Да. Телефонный справочник.

    — А тебе попадалась книга, где всё просто и правильно? — Да. Телефонный справочник.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Надо будет научиться готовить. А то у меня в репертуаре всего два блюда: яйца жареные и курица отварная. Можно подумать, что я испытываю личную неприязнь к несчастной птице и стараюсь уничтожать её вместе с потомством всеми возможными способами.

    Надо будет научиться готовить. А то у меня в репертуаре всего два блюда: яйца жареные и курица отварная. Можно подумать, что я испытываю личную неприязнь к несчастной птице и стараюсь уничтожать её вместе с потомством всеми возможными способами.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    — На недельку позже — и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками. — Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку нужно облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

    — На недельку позже — и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками. — Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку нужно облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Хороший полководец в такую погоду солдата под пули не выгонит.

    Хороший полководец в такую погоду солдата под пули не выгонит.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

    Крейзи, совершенно обалдевший, крутит головой, оценивая размеры разрушений. Над каменным курганом стоит грибовидное облако пыли. - И рассеял их Господь оттуда по всей земле... — говорит Нике, переводя дыхание. — И перестали они строить город и башню... Не только у меня возникли такие ассоциации... - Ну почему ты никогда не можешь сделать всё чисто, тихо и аккуратно?! — с болью в голосе спрашивает меня Крейзи. - Характер... — пытаюсь я оправдаться.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    – Ну, разбойнички, душегубцы… бунтовать будем?

    – Ну, разбойнички, душегубцы… бунтовать будем?

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Национальная самаршанская кухня отличалась тремя запретами. Во-первых, самаршанцы не ели куриное мясо, потому что курица клюет червей, черви едят покойников, а значит, кто ест курицу — поедает собственных предков. (Надо сказать, что на всех остальных птиц запрет почему-то не распространялся, а некоторые вольнодумцы утверждали, что можно есть и куриц, если не выпускать их на землю, а держать в клетке и кормить зерном.) Во-вторых, самаршанцы не ели грибов — по той же самой причине. Ведь в грибах могут оказаться черви… Ну и в-третьих, самаршанцы не ели ничего фиолетового, потому что считали, что еда не может быть фиолетового цвета. Все остальное, по мнению самаршанцев, вполне годилось в пищу.

    Национальная самаршанская кухня отличалась тремя запретами. Во-первых, самаршанцы не ели куриное мясо, потому что курица клюет червей, черви едят покойников, а значит, кто ест курицу — поедает собственных предков. (Надо сказать, что на всех остальных птиц запрет почему-то не распространялся, а некоторые вольнодумцы утверждали, что можно есть и куриц, если не выпускать их на землю, а держать в клетке и кормить зерном.) Во-вторых, самаршанцы не ели грибов — по той же самой причине. Ведь в грибах могут оказаться черви… Ну и в-третьих, самаршанцы не ели ничего фиолетового, потому что считали, что еда не может быть фиолетового цвета. Все остальное, по мнению самаршанцев, вполне годилось в пищу.

    — Сергей Лукьяненко · книга