180 лучших цитат — Сергей Лукьяненко

Ниже 180 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... Самая главная свобода всегда была внутри человека. В душе. Даже самые страшные тираны не могли отнять у человека право думать по-своему.

   ... Самая главная свобода всегда была внутри человека. В душе. Даже самые страшные тираны не могли отнять у человека право думать по-своему.

   — Наташа · книга
2. «

   Ему было приятно знать, что он может изменить весь мир...но он не собирался этого делать.

   Ему было приятно знать, что он может изменить весь мир...но он не собирался этого делать.

   — Рустам · книга
3. «

   Беда всех импровизаций, что никогда не знаешь, какую глупость уже успел брякнуть твой партнёр.

   Беда всех импровизаций, что никогда не знаешь, какую глупость уже успел брякнуть твой партнёр.

   — Холодные берега · книга
4. «

   А человек всё время меняется, он каждый день становится другим. На самом деле мы живём не одну жизнь, мы живём тысячи жизней — просто они идут одна за другой, и мы не сразу замечаем, что прежняя жизнь закончилась, а началась новая...

   А человек всё время меняется, он каждый день становится другим. На самом деле мы живём не одну жизнь, мы живём тысячи жизней — просто они идут одна за другой, и мы не сразу замечаем, что прежняя жизнь закончилась, а началась новая...

   — Непоседа · книга
5. «

   Можно придумывать чужие судьбы, можно грустить и насмешничать над несуществующими людьми... Как трудно узнать их — живых и настоящих. Сделать хоть шаг навстречу.

   Можно придумывать чужие судьбы, можно грустить и насмешничать над несуществующими людьми... Как трудно узнать их — живых и настоящих. Сделать хоть шаг навстречу.

   — Лабиринт отражений · книга
6. «

   Чудо — оно лишь к тому приходит, кто его увидеть сумеет.

   Чудо — оно лишь к тому приходит, кто его увидеть сумеет.

   — Ильмар · книга
7. «

   — Ошибки надо исправлять, — сказал я. — Хотя бы те, которые можно исправить.

   — Ошибки надо исправлять, — сказал я. — Хотя бы те, которые можно исправить.

   — Антон Городецкий · книга
8. «

   — Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я. — Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

   — Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я. — Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

   — Сумеречный Дозор · книга
9. «

   Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

   Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

   — Сумеречный Дозор · книга
10. «

    — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

    — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

    — Антон Городецкий · книга
11. «

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    — Тиккирей Фрост · книга
12. «

    Люди вообще по большей части нормальные — кроме тех, кто психи.

    Люди вообще по большей части нормальные — кроме тех, кто психи.

    — Конкуренты · книга
13. «

    Можно и правду...дозированно. Правду всегда надо говорить дозированно, это плохо перевариваемый продукт, с непривычки человек и заболеть может.

    Можно и правду...дозированно. Правду всегда надо говорить дозированно, это плохо перевариваемый продукт, с непривычки человек и заболеть может.

    — Конкуренты · книга
14. «

    Не видел труп — не спеши хоронить.

    Не видел труп — не спеши хоронить.

    — Семен · книга
15. «

    Все люди рождаются с совершенно одинаковой удачей, вот только проявляется она в разных ситуациях. Невезучий торговец, который каждый день клянет судьбу, мог бы стать самым удачливым в мире скульптором. Игрок в кости, которому не идет фарт, преуспел бы в выращивании тюльпанов. Землепашец, чьи посевы сжигает засуха, бьет град и пожирает жучок, легко победил бы на соревновании лучников, что проводится в славном городе Ангурине в самую дождливую, ветреную и безлунную зимнюю ночь. Причина, по которой каждому человеку удача способствует лишь в определенных начинаниях, крайне занимательна. Если бы она стала широко известна, жизнь людей, несомненно, обратилась бы к лучшему! К сожалению, двадцать лет занимавшийся этим вопросом Абуир, ученый из жаркого Самаршана, был феноменально неудачлив. Когда разгадка была уже близка, переволновавшийся ученый опрокинул масляный светильник и пожар поглотил его лабораторию вместе со всеми результатами исследований. Разочаровавшийся Абуир навсегда порвал с наукой, ушел в горы, прибился к лихим людям и уже через два года прославился от моря до моря как самый свирепый, удачливый и бесшабашный разбойник.

    Все люди рождаются с совершенно одинаковой удачей, вот только проявляется она в разных ситуациях. Невезучий торговец, который каждый день клянет судьбу, мог бы стать самым удачливым в мире скульптором. Игрок в кости, которому не идет фарт, преуспел бы в выращивании тюльпанов. Землепашец, чьи посевы сжигает засуха, бьет град и пожирает жучок, легко победил бы на соревновании лучников, что проводится в славном городе Ангурине в самую дождливую, ветреную и безлунную зимнюю ночь. Причина, по которой каждому человеку удача способствует лишь в определенных начинаниях, крайне занимательна. Если бы она стала широко известна, жизнь людей, несомненно, обратилась бы к лучшему! К сожалению, двадцать лет занимавшийся этим вопросом Абуир, ученый из жаркого Самаршана, был феноменально неудачлив. Когда разгадка была уже близка, переволновавшийся ученый опрокинул масляный светильник и пожар поглотил его лабораторию вместе со всеми результатами исследований. Разочаровавшийся Абуир навсегда порвал с наукой, ушел в горы, прибился к лихим людям и уже через два года прославился от моря до моря как самый свирепый, удачливый и бесшабашный разбойник.

    — Недотёпа · книга
16. «

    Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

    Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

    — Сергей · книга
17. «

    — Нет, я ни в кого влюбляться не буду. От этого одни неприятности. Доказывать что-то, переживать… — Правильно, — сказал я, — Я тоже так думал в твоем возрасте. Обидно, что с годами мы глупеем и забываем свои гениальные решения….

    — Нет, я ни в кого влюбляться не буду. От этого одни неприятности. Доказывать что-то, переживать… — Правильно, — сказал я, — Я тоже так думал в твоем возрасте. Обидно, что с годами мы глупеем и забываем свои гениальные решения….

    — Серж · книга
18. «

    – Девушка красивая в кустах лежит нагой, – печально сказал я. – Другой бы изнасиловал. А я лишь пнул ногой…

    – Девушка красивая в кустах лежит нагой, – печально сказал я. – Другой бы изнасиловал. А я лишь пнул ногой…

    — Кирилл Максимов · книга
19. «

    Почему никогда не спутаешь, встает солнце или садится, когда видишь его над морем?

    Почему никогда не спутаешь, встает солнце или садится, когда видишь его над морем?

    — Кирилл Максимов · книга
20. «

    И чтобы сказать о любви, приходится говорить о ненависти.

    И чтобы сказать о любви, приходится говорить о ненависти.

    — Осенние визиты · книга