396 лучших цитат — Сергей Лукьяненко

Ниже 396 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не продаются лишь те, кого не покупали.

   Не продаются лишь те, кого не покупали.

   — Осенние визиты · книга
2. «

   Свет не отнять. То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.

   Свет не отнять. То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.

   — Игорь · книга
3. «

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.

   Приятно ощущать себя волкодавом, пока умеешь не замечать ограды.

   — Фальшивые зеркала · книга
4. «

   Всегда найдется упрямец, который не поверит, что «так сделать нельзя», и придумает, как это сделать можно.

   Всегда найдется упрямец, который не поверит, что «так сделать нельзя», и придумает, как это сделать можно.

   — Новый дозор · книга
5. «

   Любовь — стихия. Из ровно тлеющих углей можно раздуть огонек страсти, но никак не пламя любви.

   Любовь — стихия. Из ровно тлеющих углей можно раздуть огонек страсти, но никак не пламя любви.

   — Геном · книга
6. «

   ...чувство юмора — то немногое, что всегда отличает разум от рассудка.

   ...чувство юмора — то немногое, что всегда отличает разум от рассудка.

   — Спектр · книга
7. «

   Пока есть солнце и воздух, всегда будет ветер. И хорошо, что он порой бьёт в лицо.

   Пока есть солнце и воздух, всегда будет ветер. И хорошо, что он порой бьёт в лицо.

   — Лорд с планеты Земля · книга
8. «

   Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

   Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

   — Сергей · книга
9. «

   Даже за пределами добра и морали есть свои границы, которые не дано переступать.

   Даже за пределами добра и морали есть свои границы, которые не дано переступать.

   — Сергей · книга
10. «

    Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными они умирают.

    Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными они умирают.

    — Кей Дач · книга
11. «

    — Ты любишь небо? — Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются... — А зачем им наши имена?

    — Ты любишь небо? — Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются... — А зачем им наши имена?

    — Лабиринт отражений · книга
12. «

    Всегда есть то, что ты можешь изменить. То, через что способен перешагнуть. А есть и то, что никогда не совершишь. На что не способен. <...> Я читал несколько книжек, где авторы доказывают, будто человек способен на всё. Помести его в соответствующую обстановку – так он будет и говно жрать, и горла грызть. Некоторые очень убедительно это доказывают. Только мне всё равно кажется, что такие книжки доказывают лишь одно: именно этот человек готов и жрать, и рвать. Иначе всё неправильно. Иначе всё зря.

    Всегда есть то, что ты можешь изменить. То, через что способен перешагнуть. А есть и то, что никогда не совершишь. На что не способен. <...> Я читал несколько книжек, где авторы доказывают, будто человек способен на всё. Помести его в соответствующую обстановку – так он будет и говно жрать, и горла грызть. Некоторые очень убедительно это доказывают. Только мне всё равно кажется, что такие книжки доказывают лишь одно: именно этот человек готов и жрать, и рвать. Иначе всё неправильно. Иначе всё зря.

    — Чистовик · книга
13. «

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    — Антон Городецкий · книга
14. «

    Страх бывает разный. Не верьте тем, кто говорит, что страшнее всего — неведомая, непонятная, таящаяся невесть где опасность. Страшнее всего вещи зримые и грубые — холодная сталь клинка у горла, бесконечная тьма внутри пистолетного ствола, тяжёлый запах навалившегося зверя, врывающаяся в горло солёная вода, отозвавшийся хрустом на шаг дощатый мостик через пропасть. И только потом будет место для слов «я не люблю тебя» и «надо оперировать», для чего-то сопящего и ворочающегося в темноте, для кладбища в грозовую ночь, для первого прыжка с парашютом, для угроз «мы тебя ещё найдём, да?».

    Страх бывает разный. Не верьте тем, кто говорит, что страшнее всего — неведомая, непонятная, таящаяся невесть где опасность. Страшнее всего вещи зримые и грубые — холодная сталь клинка у горла, бесконечная тьма внутри пистолетного ствола, тяжёлый запах навалившегося зверя, врывающаяся в горло солёная вода, отозвавшийся хрустом на шаг дощатый мостик через пропасть. И только потом будет место для слов «я не люблю тебя» и «надо оперировать», для чего-то сопящего и ворочающегося в темноте, для кладбища в грозовую ночь, для первого прыжка с парашютом, для угроз «мы тебя ещё найдём, да?».

    — Черновик · книга
15. «

    Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды.

    Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды.

    — Линия грёз · книга
16. «

    — Глупая мстительная дурочка, — уже спокойнее сказал Завулон. Алиса покачала головой. Снова посмотрела на Игоря. Как-то очень насмешливо произнесла : — При чем здесь месть... Любовь — это тоже великая сила, Завулон.

    — Глупая мстительная дурочка, — уже спокойнее сказал Завулон. Алиса покачала головой. Снова посмотрела на Игоря. Как-то очень насмешливо произнесла : — При чем здесь месть... Любовь — это тоже великая сила, Завулон.

    — Дневной Дозор · книга
17. «

    Люблю искусство и ненавижу ремесленничество. Неважно, что делает человек — кладет кирпичи в стену дома или пишет музыку. Выбор между искусством и ремеслом всегда зависит от той степени души, непредсказуемости, интуиции, которую вкладываешь в свое дело.

    Люблю искусство и ненавижу ремесленничество. Неважно, что делает человек — кладет кирпичи в стену дома или пишет музыку. Выбор между искусством и ремеслом всегда зависит от той степени души, непредсказуемости, интуиции, которую вкладываешь в свое дело.

    — Сергей «Серж» · книга
18. «

    – Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? – ахнул Котя. – А ты способен? Котя подумал и грустно признал: – Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды.

    – Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? – ахнул Котя. – А ты способен? Котя подумал и грустно признал: – Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды.

    — Кирилл Максимов · книга
19. «

    Самый надёжный замок на свете — тот, у которого нет ключа.

    Самый надёжный замок на свете — тот, у которого нет ключа.

    — Недотёпа · книга
20. «

    Все мы настолько странные, что становимся обыкновенными...

    Все мы настолько странные, что становимся обыкновенными...

    — Карина · книга