Сергей Лукьяненко: 427 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 427 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? – ахнул Котя. – А ты способен? Котя подумал и грустно признал: – Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды.

   – Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? – ахнул Котя. – А ты способен? Котя подумал и грустно признал: – Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды.

   — Кирилл Максимов · книга
2. «

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   — Антон Городецкий · книга
3. «

   А тебя я люблю, люблю, люблю! Ну пойми же ты и шагни ко мне, сволочь ты любимая, гадина ты моя милая, враг мой единственный, придурок ты мой ненаглядный!

   А тебя я люблю, люблю, люблю! Ну пойми же ты и шагни ко мне, сволочь ты любимая, гадина ты моя милая, враг мой единственный, придурок ты мой ненаглядный!

   — Дневной Дозор · книга
4. «

   В юности следует учиться и беситься, бороться с несправедливостью и потрясать мир... а перерывать горы пустой породы в поисках драгоценной крупицы знания — привилегия зрелости.

   В юности следует учиться и беситься, бороться с несправедливостью и потрясать мир... а перерывать горы пустой породы в поисках драгоценной крупицы знания — привилегия зрелости.

   — Спектр · книга
5. «

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   — Ада Снежинская · книга
6. «

   — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

   — Жаркий ветер на щеке, вкус земляники на губах, звезды в небе, касание тёплой воды... Лето... Оно уходит так быстро, что не успеваешь крикнуть «постой!» И кажется, долго кажется, что оно ещё здесь. В кончиках пальцев — память, память о лете. Дрожью, судорогой, головой вскинутой навстречу дождю, тихим смехом и случайной улыбкой — лето... Всё-таки лето. Тебе говорят, что оно уже ушло, но ты ищешь его следы, бежишь, опаздываешь, не успеваешь... Но всё-таки лето. И ты идёшь по его тающим следам... два часа в машине, три часа на самолёте, немного пешком — поехали! Куда — не знаю. Приедем. Всё ради лета. Маленького-премаленького. Робкого кусочка отставшего лета. А больше и не надо, иначе умрёшь от тепла... Лето... — Чингиз... — тихо сказал я. Он не слышал. Он догонял своё лето. - Дайте мне мой кусочек лета... А он и так со мной. Навсегда. Моё лето. Какое было, какое есть, какое будет. Лето навсегда! Я ведь помню, как оно уходит. Как жёлтое солнце плавится в алый закат. Как ветер начинает пахнуть снегом. Я улыбался ветру. Я просил его: «Подожди!» Чуть-чуть! Оставь мне немножко лета! А ветер видел таких, как я, не раз. Пока было тепло — он не спорил со мной. Но стало холодно, и ветер прошептал: «Лето кончилось». Я поверил не сразу. Но лето кончилось. Пошёл дождь. Холодный, унылый, серый.

   — Чингиз · книга
7. «

   Я покачал головой. Мы — Иные. Но даже если не станет нас — люди все равно разделятся на людей и Иных. Чем бы эти Иные не отличались. Люди не могут без Иных. Помести на необитаемый остров двоих — будет тебе человек и Иной. А отличие в том, что Иной всегда тяготится своей инаковости. Людям проще. Они не комплексуют. Они знают, что они люди — и такими должны быть. И все обязаны быть такими. Все и всегда.

   Я покачал головой. Мы — Иные. Но даже если не станет нас — люди все равно разделятся на людей и Иных. Чем бы эти Иные не отличались. Люди не могут без Иных. Помести на необитаемый остров двоих — будет тебе человек и Иной. А отличие в том, что Иной всегда тяготится своей инаковости. Людям проще. Они не комплексуют. Они знают, что они люди — и такими должны быть. И все обязаны быть такими. Все и всегда.

   — Сумеречный Дозор · книга
8. «

   Если любить, то принцессу, если ненавидеть, то целую цивилизацию!

   Если любить, то принцессу, если ненавидеть, то целую цивилизацию!

   — Планета, которой нет · книга
9. «

   Женщине трудно продолжать спорить, когда её целует нравящийся ей мужчина.

   Женщине трудно продолжать спорить, когда её целует нравящийся ей мужчина.

   — Алекс · книга
10. «

    Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

    Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

    — Антон Городецкий · книга
11. «

    — Трудно уйти от романтизации войны, Пётр. — Достаточно на ней побывать.

    — Трудно уйти от романтизации войны, Пётр. — Достаточно на ней побывать.

    — Пётр Хрумов · книга
12. «

    Они прошли сквозь зрительный зал, где две бодрые старушки возили по грязному полу грязными тряпками, периодически окуная их в ведра с грязной водой. Такие старушки живут во всех мирах и во всех временах. Некоторые маги даже подозревают, что это вовсе не люди, а феи чистоты, особая порода существ, которые появляются на свет уже немолодыми, с тряпкой и ведром в руках. Их отличительными особенностями являются секретные фразы и обычаи, по которым они опознают себе подобных. — Ходют тут всякие... — произнесла одна старушка...

    Они прошли сквозь зрительный зал, где две бодрые старушки возили по грязному полу грязными тряпками, периодически окуная их в ведра с грязной водой. Такие старушки живут во всех мирах и во всех временах. Некоторые маги даже подозревают, что это вовсе не люди, а феи чистоты, особая порода существ, которые появляются на свет уже немолодыми, с тряпкой и ведром в руках. Их отличительными особенностями являются секретные фразы и обычаи, по которым они опознают себе подобных. — Ходют тут всякие... — произнесла одна старушка...

    — Недотёпа · книга
13. «

    Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет. Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега. Но люди живут, надеясь, что в жизни есть цель и суть, большие, чем просто жизнь.

    Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет. Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега. Но люди живут, надеясь, что в жизни есть цель и суть, большие, чем просто жизнь.

    — Близится утро · книга
14. «

    Игра — это жизнь. Играя, живи, живи, играя. Это не больно — боль в твоей власти. Это не страшно — ты умирал сотню раз и столько же раз воскресал. Убивай! Это только игра! Это весело! Машины, которые умнее тебя, воскресят бренное тело, поставят на прежнее место, вложат в руки новое оружие. Играй!

    Игра — это жизнь. Играя, живи, живи, играя. Это не больно — боль в твоей власти. Это не страшно — ты умирал сотню раз и столько же раз воскресал. Убивай! Это только игра! Это весело! Машины, которые умнее тебя, воскресят бренное тело, поставят на прежнее место, вложат в руки новое оружие. Играй!

    — Чужая боль · книга
15. «

    — Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я. — Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

    — Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я. — Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

    — Сумеречный Дозор · книга
16. «

    Сними розовые очки, они не идут твоим небритым щекам.

    Сними розовые очки, они не идут твоим небритым щекам.

    — Осенние визиты · книга
17. «

    Велик ли труд – разобраться, кто виноват. Ан нет… не каждый это понимает.

    Велик ли труд – разобраться, кто виноват. Ан нет… не каждый это понимает.

    — Ильмар · книга
18. «

    Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.

    Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.

    — Фальшивые зеркала · книга
19. «

    ... Потому что любовь — она над Тьмой и Светом. Потому что любовь — это не секс, не одинаковая вера, не совместное ведение хозяйства и воспитание детей. Потому что любовь — это тоже сила... И черта с два к ней имеют отношение Свет и ТЬма, Люди и Иные, мораль и закон, 10 заповедей и Великий Договор!

    ... Потому что любовь — она над Тьмой и Светом. Потому что любовь — это не секс, не одинаковая вера, не совместное ведение хозяйства и воспитание детей. Потому что любовь — это тоже сила... И черта с два к ней имеют отношение Свет и ТЬма, Люди и Иные, мораль и закон, 10 заповедей и Великий Договор!

    — Ведьма Алиса · книга
20. «

    Враги есть у всех. Без этого скучно жить.

    Враги есть у всех. Без этого скучно жить.

    — Фальшивые зеркала · книга