436 фраз Сергея Лукьяненко, которые запоминаются

Ниже 436 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   — Ада Снежинская · книга
2. «

   Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

   Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

   — Лабиринт отражений · книга
3. «

   Любое общество имеет то правительство, которое заслуживает.

   Любое общество имеет то правительство, которое заслуживает.

   — Карина · книга
4. «

   Чем лужа больше, тем она мельче.

   Чем лужа больше, тем она мельче.

   — Иллан · книга
5. «

   — Знаешь, в чем все отличие между Светом и Тьмой? — Не знаю. Этому нас не учат почему-то. Трудно сформулировать, вероятно? — Совсем не трудно. Если ты думаешь в первую очередь о себе, о своих интересах — твоя дорога во Тьме. Если думаешь о других — к Свету. — И долго туда придется идти? К Свету? — Всегда.

   — Знаешь, в чем все отличие между Светом и Тьмой? — Не знаю. Этому нас не учат почему-то. Трудно сформулировать, вероятно? — Совсем не трудно. Если ты думаешь в первую очередь о себе, о своих интересах — твоя дорога во Тьме. Если думаешь о других — к Свету. — И долго туда придется идти? К Свету? — Всегда.

   — Дневной Дозор · книга
6. «

   ... Сон — это и впрямь истинное удовольствие. Если бы ещё было можно отсыпаться впрок! Спать с запасом в скучные вечера, в пустые дни, в долгие зимние ночи — и тратить накопленное в годы бесшабашной молодости, или для важной и срочной работы, или для интересных разговоров...

   ... Сон — это и впрямь истинное удовольствие. Если бы ещё было можно отсыпаться впрок! Спать с запасом в скучные вечера, в пустые дни, в долгие зимние ночи — и тратить накопленное в годы бесшабашной молодости, или для важной и срочной работы, или для интересных разговоров...

   — Чистовик · книга
7. «

   Никто не заставит совершить подлость. В грязь нельзя столкнуть, в грязь ступают лишь сами. Какой бы ни была жизнь вокруг, оправданий нет и не предвидится.

   Никто не заставит совершить подлость. В грязь нельзя столкнуть, в грязь ступают лишь сами. Какой бы ни была жизнь вокруг, оправданий нет и не предвидится.

   — Антон Городецкий · книга
8. «

   Я покачал головой. Мы — Иные. Но даже если не станет нас — люди все равно разделятся на людей и Иных. Чем бы эти Иные не отличались. Люди не могут без Иных. Помести на необитаемый остров двоих — будет тебе человек и Иной. А отличие в том, что Иной всегда тяготится своей инаковости. Людям проще. Они не комплексуют. Они знают, что они люди — и такими должны быть. И все обязаны быть такими. Все и всегда.

   Я покачал головой. Мы — Иные. Но даже если не станет нас — люди все равно разделятся на людей и Иных. Чем бы эти Иные не отличались. Люди не могут без Иных. Помести на необитаемый остров двоих — будет тебе человек и Иной. А отличие в том, что Иной всегда тяготится своей инаковости. Людям проще. Они не комплексуют. Они знают, что они люди — и такими должны быть. И все обязаны быть такими. Все и всегда.

   — Сумеречный Дозор · книга
9. «

   Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

   Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

   — Черновик · книга
10. «

    Затмение — это не страшно. Затмение — это всего лишь, когда кто-то закрывает свет.

    Затмение — это не страшно. Затмение — это всего лишь, когда кто-то закрывает свет.

    — Алиса Донникова · книга
11. «

    Все мы в детстве верим в свою неординарность. Именно нам предназначены удивительные приключения и древние клады, прекрасные принцессы и страшные чудовища. Может, это и к лучшему, что мы так быстро забываем детские мечты. Иначе не все нашли бы в себе силы жить.

    Все мы в детстве верим в свою неординарность. Именно нам предназначены удивительные приключения и древние клады, прекрасные принцессы и страшные чудовища. Может, это и к лучшему, что мы так быстро забываем детские мечты. Иначе не все нашли бы в себе силы жить.

    — Сергей · книга
12. «

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

    — Дневной Дозор · книга
13. «

    Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет. Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега. Но люди живут, надеясь, что в жизни есть цель и суть, большие, чем просто жизнь.

    Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет. Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега. Но люди живут, надеясь, что в жизни есть цель и суть, большие, чем просто жизнь.

    — Близится утро · книга
14. «

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    — Антон Городецкий · книга
15. «

    Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

    Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

    — Алекс · книга
16. «

    Жрут свои холестериновые гамбургеры, чавкая и давясь. Часами болтают по мобильнику. Задницы отрастили, каждый второй. Но за здоровье борются, будь здоров! Как раньше мы за мир боролись, когда у нас танков было больше, чем во всем мире... Что Земля круглая они, пожалуй, почти все знают, но вот что на ней, кроме Америки, еще что-то есть, только догадываются. Достало...

    Жрут свои холестериновые гамбургеры, чавкая и давясь. Часами болтают по мобильнику. Задницы отрастили, каждый второй. Но за здоровье борются, будь здоров! Как раньше мы за мир боролись, когда у нас танков было больше, чем во всем мире... Что Земля круглая они, пожалуй, почти все знают, но вот что на ней, кроме Америки, еще что-то есть, только догадываются. Достало...

    — Лабиринт отражений · книга
17. «

    Мне вдруг стало совершенно ясно, что спорю я зря. Валентин хочет творить добро. Активно, деятельно, с песнями и плясками. А я ему тут что-то бормочу о человеческой природе, о том, что невозможно взмахнуть волшебной палочкой и принести всем счастье.

    Мне вдруг стало совершенно ясно, что спорю я зря. Валентин хочет творить добро. Активно, деятельно, с песнями и плясками. А я ему тут что-то бормочу о человеческой природе, о том, что невозможно взмахнуть волшебной палочкой и принести всем счастье.

    — Новый дозор · книга
18. «

    — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

    — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

    — Антон Городецкий · книга
19. «

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.

    — Фальшивые зеркала · книга
20. «

    Для смерти существует куда больше причин, чем для жизни.

    Для смерти существует куда больше причин, чем для жизни.

    — Последний Дозор · книга