442 афоризмов Сергея Лукьяненко

Ниже 442 цитаты Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

   Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

   — Антон Городецкий · книга
2. «

   Люди вообще по большей части нормальные — кроме тех, кто психи.

   Люди вообще по большей части нормальные — кроме тех, кто психи.

   — Конкуренты · книга
3. «

   Мы все — не совсем люди. Но мы хотя бы помним, что были людьми. И можем ещё радоваться и грустить, любить и ненавидеть.

   Мы все — не совсем люди. Но мы хотя бы помним, что были людьми. И можем ещё радоваться и грустить, любить и ненавидеть.

   — Ночной дозор · книга
4. «

   Только сейчас, глядя на звезды, названий которых я не знал, я понял, как далеко нахожусь от дома. Не просто от дома — от всей Земли. Бесконечно далеко. Жизнь словно перелистнула несколько страниц и начала новую главу. Ещё неизвестно, интересную или нет, печальную или веселую. Просто новую. Лишь я — главное действующее лицо — прежний.

   Только сейчас, глядя на звезды, названий которых я не знал, я понял, как далеко нахожусь от дома. Не просто от дома — от всей Земли. Бесконечно далеко. Жизнь словно перелистнула несколько страниц и начала новую главу. Ещё неизвестно, интересную или нет, печальную или веселую. Просто новую. Лишь я — главное действующее лицо — прежний.

   — Серж · книга
5. «

   Иван-Царевич, а ты, часом, не Иван-дурак? — спрашивает волк.

   Иван-Царевич, а ты, часом, не Иван-дурак? — спрашивает волк.

   — Роман · книга
6. «

   Для смерти существует куда больше причин, чем для жизни.

   Для смерти существует куда больше причин, чем для жизни.

   — Последний Дозор · книга
7. «

   ... Чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку? Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех.

   ... Чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку? Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех.

   — Чистовик · книга
8. «

   У нас нет строгих правил чести. Мы умеем предавать всех, даже самих себя. Но еще мы умеем понимать. Всех, даже совсем-совсем чужих.

   У нас нет строгих правил чести. Мы умеем предавать всех, даже самих себя. Но еще мы умеем понимать. Всех, даже совсем-совсем чужих.

   — Тени снов · книга
9. «

   Зеркала не лгут. И смешно бить зеркала, когда не понравилось отражение.

   Зеркала не лгут. И смешно бить зеркала, когда не понравилось отражение.

   — Осенние визиты · книга
10. «

    Не надо никаких гениев, которые хотят сделать весь мир счастливым насильно. Надо лишь помогать тем, кто рядом. Тогда лучше станет всем.

    Не надо никаких гениев, которые хотят сделать весь мир счастливым насильно. Надо лишь помогать тем, кто рядом. Тогда лучше станет всем.

    — Тиккирей Фрост · книга
11. «

    Мы смотрели друг на друга. Игрушечный лорд с планеты Земля и бывший сержант императорских войск планеты Тар. Хороший дуэт для борьбы с армией целой планеты.

    Мы смотрели друг на друга. Игрушечный лорд с планеты Земля и бывший сержант императорских войск планеты Тар. Хороший дуэт для борьбы с армией целой планеты.

    — Сергей · книга
12. «

    Даже самые обычные люди умеют влиять на реальность, они лишь не способны управлять своей Силой. Каждому человеку это знакомо — подходящие очень вовремя или упрямо не появляющиеся автобусы; звучащие по радио песни, что попадают в унисон к твоим мыслям; телефонные звонки людей, о которых думаешь... Есть, кстати, простейший способ понять, что ты близок к возможностям Иного. Если несколько дней подряд при случайном взгляде на электронные часы обнаруживаешь цифры 11:11, 22:22 или 00:00 — значит твоя связь с Сумраком обострилась. В такие дни не следует пренебрегать предчувствиями и догадками...

    Даже самые обычные люди умеют влиять на реальность, они лишь не способны управлять своей Силой. Каждому человеку это знакомо — подходящие очень вовремя или упрямо не появляющиеся автобусы; звучащие по радио песни, что попадают в унисон к твоим мыслям; телефонные звонки людей, о которых думаешь... Есть, кстати, простейший способ понять, что ты близок к возможностям Иного. Если несколько дней подряд при случайном взгляде на электронные часы обнаруживаешь цифры 11:11, 22:22 или 00:00 — значит твоя связь с Сумраком обострилась. В такие дни не следует пренебрегать предчувствиями и догадками...

    — Сумеречный Дозор · книга
13. «

    …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

    …Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

    — Чингиз · книга
14. «

    Вот что ценю в людях — это умение быстро прощаться.

    Вот что ценю в людях — это умение быстро прощаться.

    — Фальшивые зеркала · книга
15. «

    Пусть я не знал, что делать, но уже знал, куда идти. И это немало.

    Пусть я не знал, что делать, но уже знал, куда идти. И это немало.

    — Ночной дозор · книга
16. «

    Вот только есть во всех нас что-то ещё, помимо звериного оскала, помимо бодрых животных инстинктов и весёлого гогота. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но всё-равно есть во всех. Барьером между зверем и человеком. Крепкой решёткой, которую можно пилить или вкопать поглубже — как хочешь. Мостом над пропастью.

    Вот только есть во всех нас что-то ещё, помимо звериного оскала, помимо бодрых животных инстинктов и весёлого гогота. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но всё-равно есть во всех. Барьером между зверем и человеком. Крепкой решёткой, которую можно пилить или вкопать поглубже — как хочешь. Мостом над пропастью.

    — Фальшивые зеркала · книга
17. «

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    — Кей Дач · книга
18. «

    В мире очень много плохого. Но обычно попытка победить зло рождает ещё большее зло. Я советую делать добро, только так можно добиться победы.

    В мире очень много плохого. Но обычно попытка победить зло рождает ещё большее зло. Я советую делать добро, только так можно добиться победы.

    — Рустам · книга
19. «

    — Любовь! О, Алекс, ты ведь даже не можешь понять, что это такое, настоящая любовь! Безумие, радостное и добровольное; всеобъемлющее пламя, чей жар сладостен и мучителен одновременно. Любовь матери к детям, любовь патриота к родине, любовь естествоиспытателя к истине — все меркнет перед настоящей, подлинной, всеобъемлющей любовью! Поэты слагали стихи, живущие тысячелетиями, завоеватели проливали реки крови. Простые, ничем не примечательные люди вспыхивали как сверхновые, сжигая свою жизнь в ослепительной вспышке, яростной и безудержной. Любовь... любовь. Тысячи определений, поиск нужных слов... будто звуки способны передать эту древнюю магию. Любовь — это когда счастлив тот, кого любишь... любовь — Ведь даже все расы Чужих умеют любить, Алекс! нечеловеческой любовью — но очень и очень похожей. Тайи не ведают, что такое юмор. Брауни не способны на дружбу. Фэнхуан неведома мстительность. Масса человеческих эмоций является уникальной, но при этом и мы не можем постигнуть... э... ну, к примеру, свойственного Цзыгу ощущения рассвета... Зато любовь — есть у всех рас! когда весь мир сосредоточен в одном человеке... любовь — чувство, равняющее нас с Богом... Не подступиться! Не выразить словами — только и выражать не надо, каждый поймет, каждый испытывал этот сладкий дурман.

    — Любовь! О, Алекс, ты ведь даже не можешь понять, что это такое, настоящая любовь! Безумие, радостное и добровольное; всеобъемлющее пламя, чей жар сладостен и мучителен одновременно. Любовь матери к детям, любовь патриота к родине, любовь естествоиспытателя к истине — все меркнет перед настоящей, подлинной, всеобъемлющей любовью! Поэты слагали стихи, живущие тысячелетиями, завоеватели проливали реки крови. Простые, ничем не примечательные люди вспыхивали как сверхновые, сжигая свою жизнь в ослепительной вспышке, яростной и безудержной. Любовь... любовь. Тысячи определений, поиск нужных слов... будто звуки способны передать эту древнюю магию. Любовь — это когда счастлив тот, кого любишь... любовь — Ведь даже все расы Чужих умеют любить, Алекс! нечеловеческой любовью — но очень и очень похожей. Тайи не ведают, что такое юмор. Брауни не способны на дружбу. Фэнхуан неведома мстительность. Масса человеческих эмоций является уникальной, но при этом и мы не можем постигнуть... э... ну, к примеру, свойственного Цзыгу ощущения рассвета... Зато любовь — есть у всех рас! когда весь мир сосредоточен в одном человеке... любовь — чувство, равняющее нас с Богом... Не подступиться! Не выразить словами — только и выражать не надо, каждый поймет, каждый испытывал этот сладкий дурман.

    — Эдгар · книга
20. «

    Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

    Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

    — Лабиринт отражений · книга