465 цитат Сергея Лукьяненко: от иронии до философии

Ниже 465 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Это нетерпение разума, эта великая и неутолимая жажда... Понять, объяснить, покорить! Чудо должно быть ручным и послушным. Мы даже Бога сделали человеком — и лишь после этого научились верить. Мы низводим чудеса до своего уровня. И это хорошо, наверное. Иначе мы до сих пор сидели бы в пещерах, подкармливая хворостом Красный Цветок, зажженный молнией.

   Это нетерпение разума, эта великая и неутолимая жажда... Понять, объяснить, покорить! Чудо должно быть ручным и послушным. Мы даже Бога сделали человеком — и лишь после этого научились верить. Мы низводим чудеса до своего уровня. И это хорошо, наверное. Иначе мы до сих пор сидели бы в пещерах, подкармливая хворостом Красный Цветок, зажженный молнией.

   — Лабиринт отражений · книга
2. «

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   — Антон Городецкий · книга
3. «

   Знаешь, однажды на учениях случилось время, и нас, кадетов, повели в театр. Пьеса была очень интересная. Мы на начало опоздали, но вроде уже стали понимать, в чем тут дело, тут нас подняли, построили и отправили обратно в лагерь. Это ведь специально сделали. Умные были люди, очень умные. Приучали нас к тому, что не на всякую пьесу попадешь вовремя и не каждую досмотришь до конца. Что в театре, что в жизни.

   Знаешь, однажды на учениях случилось время, и нас, кадетов, повели в театр. Пьеса была очень интересная. Мы на начало опоздали, но вроде уже стали понимать, в чем тут дело, тут нас подняли, построили и отправили обратно в лагерь. Это ведь специально сделали. Умные были люди, очень умные. Приучали нас к тому, что не на всякую пьесу попадешь вовремя и не каждую досмотришь до конца. Что в театре, что в жизни.

   — Денис Огарин · книга
4. «

   — Самое страшное, — глядя в глаза Цзыгу, сказал Алекс, — это утратить собственную личность. Свое «я». Самое страшное — утратить сознание, превратиться в марионетку, прыгающую на невидимых веревочках.

   — Самое страшное, — глядя в глаза Цзыгу, сказал Алекс, — это утратить собственную личность. Свое «я». Самое страшное — утратить сознание, превратиться в марионетку, прыгающую на невидимых веревочках.

   — Алекс · книга
5. «

   Память — она всегда плохо горит.

   Память — она всегда плохо горит.

   — Звёзды - холодные игрушки · книга
6. «

   Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

   Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

   — Сергей · книга
7. «

   Атаковать — это не обязательно кидаться в бой, — наставительно произнесла Ольга. — Атаковать — это ещё и совершать неожиданные для противника действия, ломать его планы.

   Атаковать — это не обязательно кидаться в бой, — наставительно произнесла Ольга. — Атаковать — это ещё и совершать неожиданные для противника действия, ломать его планы.

   — Ольга · книга
8. «

   Он вынырнул из сна, как тощий купальщик выскакивает из ледяной воды.

   Он вынырнул из сна, как тощий купальщик выскакивает из ледяной воды.

   — Ник Перумов · книга
9. «

   Странные встречи иногда происходят без всяких чудес.

   Странные встречи иногда происходят без всяких чудес.

   — Черновик · книга
10. «

    Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.

    Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.

    — Леонид · книга
11. «

    Плюхнулся на тахту. Хорошо, что не стал вчера заправлять. Какой же я стал... предусмотрительный. Уже года три, пожалуй...

    Плюхнулся на тахту. Хорошо, что не стал вчера заправлять. Какой же я стал... предусмотрительный. Уже года три, пожалуй...

    — Лабиринт отражений · книга
12. «

    На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

    На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

    — Антон Городецкий · книга
13. «

    Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»

    Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы – часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях. «Не доешь манную кашу – не будешь смотреть мультики!» «Получишь тройку в четверти – не купим ролики!» «Завалишь сессию – вылетишь из института в армию!» «Еще раз увижу тебя с Машкой – между нами все кончено!» «Придешь со встречи пьяным – спать будешь на диване!» «Кто не останется на сверхурочную работу – может писать заявление по собственному!» «Не принесете справку – пенсию не начислим!»" Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать: «Без арфы и нимба в рай не пускаем!»

    — Чистовик · книга
14. «

    Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

    Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

    — Пат · книга
15. «

    Люди устали верить в себя, но разучились верить в Бога.

    Люди устали верить в себя, но разучились верить в Бога.

    — Осенние визиты · книга
16. «

    Жизнь сама по себе является смыслом и сутью существования.

    Жизнь сама по себе является смыслом и сутью существования.

    — Спектр · книга
17. «

    Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

    Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?

    — Сумеречный Дозор · книга
18. «

    Жизнь против смерти, любовь против ненависти... И сила против силы, потому что сила не имеет моральных категорий.

    Жизнь против смерти, любовь против ненависти... И сила против силы, потому что сила не имеет моральных категорий.

    — Антон Городецкий · книга
19. «

    Вот так всегда! Стоит только девушке понять, что она симпатична парню, и сразу начинается кокетство и самомнение.

    Вот так всегда! Стоит только девушке понять, что она симпатична парню, и сразу начинается кокетство и самомнение.

    — Черновик · книга
20. «

    Всегда найдется упрямец, который не поверит, что «так сделать нельзя», и придумает, как это сделать можно.

    Всегда найдется упрямец, который не поверит, что «так сделать нельзя», и придумает, как это сделать можно.

    — Новый дозор · книга