506 цитат, которые говорил Сергей Лукьяненко

Ниже 506 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьешь.

   Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьешь.

   — Леонид · книга
2. «

   Как известно, если ты понял, что сделал глупость, то сокрушаться малопродуктивно. Куда полезнее не повторять этой ошибки.

   Как известно, если ты понял, что сделал глупость, то сокрушаться малопродуктивно. Куда полезнее не повторять этой ошибки.

   — Черновик · книга
3. «

   Жизнь интереснее, когда тебе есть, кого беречь.

   Жизнь интереснее, когда тебе есть, кого беречь.

   — Адиан · книга
4. «

   — Скажи, ты кто? — Иной. — Какой такой иной? — Маг. Не волнуйся — Светлый маг. — Ты возмужал, Гарри Поттер...

   — Скажи, ты кто? — Иной. — Какой такой иной? — Маг. Не волнуйся — Светлый маг. — Ты возмужал, Гарри Поттер...

   — Антон Городецкий · книга
5. «

   Ему было приятно знать, что он может изменить весь мир...но он не собирался этого делать.

   Ему было приятно знать, что он может изменить весь мир...но он не собирался этого делать.

   — Рустам · книга
6. «

   – Мне надо встретиться с Рустамом. Афанди вздохнул и хитро посмотрел на меня. – А надо ли Рустаму встречаться с тобой? Как же мне надоела эта восточная витиеватость! Неужели они и между собой, в быту, общаются именно так? «Жена, разогрела ли ты мне чурек?» – «О, мой муж, неужели горячие ласки не заменят тебе чурека?»

   – Мне надо встретиться с Рустамом. Афанди вздохнул и хитро посмотрел на меня. – А надо ли Рустаму встречаться с тобой? Как же мне надоела эта восточная витиеватость! Неужели они и между собой, в быту, общаются именно так? «Жена, разогрела ли ты мне чурек?» – «О, мой муж, неужели горячие ласки не заменят тебе чурека?»

   — Антон Городецкий · книга
7. «

   Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем — всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много — вот только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и моего города так постепенно, что я не смог этого осознать.

   Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем — всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много — вот только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и моего города так постепенно, что я не смог этого осознать.

   — Проводник отсюда · книга
8. «

   Даже за пределами добра и морали есть свои границы, которые не дано переступать.

   Даже за пределами добра и морали есть свои границы, которые не дано переступать.

   — Сергей · книга
9. «

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   — Антон Городецкий · книга
10. «

    Это не юбка короткая, это у меня ноги длинные.

    Это не юбка короткая, это у меня ноги длинные.

    — Алиса Донникова · книга
11. «

    Друзья — это всегда ненадолго. Друзья или умирают, или предают.

    Друзья — это всегда ненадолго. Друзья или умирают, или предают.

    — Мальчик и тьма · книга
12. «

    Власть — как огонь. Её надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла. Твой отец, мальчик, боялся обжечься сам и спалить других... вот и позволил этому огню умереть.

    Власть — как огонь. Её надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла. Твой отец, мальчик, боялся обжечься сам и спалить других... вот и позволил этому огню умереть.

    — Сид Канг · книга
13. «

    Они не злые. Просто совсем-совсем чужие...

    Они не злые. Просто совсем-совсем чужие...

    — Абори · книга
14. «

    К сожалению, то, что ты видишь, зависит от того, что ты хочешь увидеть.

    К сожалению, то, что ты видишь, зависит от того, что ты хочешь увидеть.

    — Недотёпа · книга
15. «

    Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

    Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

    — Черновик · книга
16. «

    Нельзя сводить искусство владения оружием к коварным броскам из-за угла.

    Нельзя сводить искусство владения оружием к коварным броскам из-за угла.

    — Шоррэй · книга
17. «

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

    — Черновик · книга
18. «

    – Я говорю так: глядя на небо, мы видим солнечный диск. Так же мы способны узреть и даже понять Христа, его человеческую составляющую. При этом нам кажется, что Солнце не очень-то и большое и крутится вокруг нас. Но на самом-то деле Солнце – огромно, и это Земля вращается вокруг него. Так и мы, люди, на самом-то деле соотносимся с Христом… Идем дальше. Солнце видится нам диском, но это исполинский шар. Так и Бог для человеческого взора доступен лишь малой частью, которая ослепляет нас. Не в наших силах объять его во всей полноте… И еще – даже если мы закроем глаза, перестанем видеть Солнце – все равно мы почувствуем его лучи, его тепло – всей кожей. Так и Дух Святой пронизывает все мироздание.

    – Я говорю так: глядя на небо, мы видим солнечный диск. Так же мы способны узреть и даже понять Христа, его человеческую составляющую. При этом нам кажется, что Солнце не очень-то и большое и крутится вокруг нас. Но на самом-то деле Солнце – огромно, и это Земля вращается вокруг него. Так и мы, люди, на самом-то деле соотносимся с Христом… Идем дальше. Солнце видится нам диском, но это исполинский шар. Так и Бог для человеческого взора доступен лишь малой частью, которая ослепляет нас. Не в наших силах объять его во всей полноте… И еще – даже если мы закроем глаза, перестанем видеть Солнце – все равно мы почувствуем его лучи, его тепло – всей кожей. Так и Дух Святой пронизывает все мироздание.

    — Кардинал · книга
19. «

    Ничего так не спасает от паники, как простые и внятные действия.

    Ничего так не спасает от паники, как простые и внятные действия.

    — Черновик · книга
20. «

    Врага можно победить по-разному. Можно убить его. Если хватит сил... <…> А можно понять замыслы врага — и убить их.

    Врага можно победить по-разному. Можно убить его. Если хватит сил... <…> А можно понять замыслы врага — и убить их.

    — Ник Перумов · книга