567 мыслей Сергея Лукьяненко без воды

Ниже 567 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе — ничто.

   Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе — ничто.

   — Ночной дозор · книга
2. «

   Судьбы нет — и к сожалению, и к счастью.

   Судьбы нет — и к сожалению, и к счастью.

   — Дневной Дозор · книга
3. «

   … Если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.

   … Если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.

   — Леонид · книга
4. «

   Головой всё-таки во многом управляет желудок.

   Головой всё-таки во многом управляет желудок.

   — Чистовик · книга
5. «

   Подлости не стоит даже любовь.

   Подлости не стоит даже любовь.

   — Сергей · книга
6. «

   Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем — всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много — вот только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и моего города так постепенно, что я не смог этого осознать.

   Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем — всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много — вот только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и моего города так постепенно, что я не смог этого осознать.

   — Проводник отсюда · книга
7. «

   Нам было трудно в настоящем. Там, где не понимают азарта многодневного взлома чужой программы и многомесячного написания своей. Там, где говорят не о падающих ценах на мегабайт памяти, а о растущих ценах на хлеб. В мире, где убивают взаправду. В мире, где трудно и грешникам, и святым, и просто людям.

   Нам было трудно в настоящем. Там, где не понимают азарта многодневного взлома чужой программы и многомесячного написания своей. Там, где говорят не о падающих ценах на мегабайт памяти, а о растущих ценах на хлеб. В мире, где убивают взаправду. В мире, где трудно и грешникам, и святым, и просто людям.

   — Лабиринт отражений · книга
8. «

   Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

   Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

   — Фридрих Урман · книга
9. «

   Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

   Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

   — Лабиринт отражений · книга
10. «

    Ничто так не радует женщин, как мужчина, занятый уборкой в доме.

    Ничто так не радует женщин, как мужчина, занятый уборкой в доме.

    — Черновик · книга
11. «

    Сказки не зря кончаются свадьбой. Впрочем, иногда после свадьбы прилетает дракон. Большой, злобный, огнедышащий, любитель похищать чужих невест. Вот тогда у сказки есть маленький шанс продлиться подольше. Неужели надо специально выращивать этого тупого дракона, если не хочешь, чтобы сказка кончилась слишком быстро?

    Сказки не зря кончаются свадьбой. Впрочем, иногда после свадьбы прилетает дракон. Большой, злобный, огнедышащий, любитель похищать чужих невест. Вот тогда у сказки есть маленький шанс продлиться подольше. Неужели надо специально выращивать этого тупого дракона, если не хочешь, чтобы сказка кончилась слишком быстро?

    — Лабиринт отражений · книга
12. «

    Разум… что дальше? Что будет третьим этапом — после рассудка и разума? Какую сигнальную систему обретет над-разумное существо? Останется ли грань между мыслью и поступком, информацией и действием? Сущность над сущностью, что это? Уже Бог? Еще человек? Сколько этапов должна преодолеть жизнь, чтобы окончательно выделиться из косной материи? И что же заставляет нас биться о барьеры гомеостаза, обретая еще ненужные свойства — вначале рассудок, потом разум, потом… потом что-то, еще не имеющее названия. Что выдергивает нас из животного спокойствия, что гонит дальше? И в чьих руках пряник и плеть? Кто он — Великий Экспериментатор, возмутитель спокойствия, созидатель и разрушитель? Бог? Или всего-то над-разумное существо, терзаемое столь же страшной жаждой, как наша? Счастье ли разум? А счастье ли — над-разум? И сколько вообще ступенек в лестнице, начинающейся с рассудка? Звери не жаждут обрести разум, это мы порой пытаемся тянуть их из ласковых и нежных животных снов к своему разумному страданию. А разумные не стремятся сделать новый шаг — в нас еще жив тот древний ужас обретения разума, нежданного и непрошеного подарка свыше. Нам комфортно и сытно на нашем уровне постижения мира. Нам не нужно знание, которое мы не в силах Даже представить.

    Разум… что дальше? Что будет третьим этапом — после рассудка и разума? Какую сигнальную систему обретет над-разумное существо? Останется ли грань между мыслью и поступком, информацией и действием? Сущность над сущностью, что это? Уже Бог? Еще человек? Сколько этапов должна преодолеть жизнь, чтобы окончательно выделиться из косной материи? И что же заставляет нас биться о барьеры гомеостаза, обретая еще ненужные свойства — вначале рассудок, потом разум, потом… потом что-то, еще не имеющее названия. Что выдергивает нас из животного спокойствия, что гонит дальше? И в чьих руках пряник и плеть? Кто он — Великий Экспериментатор, возмутитель спокойствия, созидатель и разрушитель? Бог? Или всего-то над-разумное существо, терзаемое столь же страшной жаждой, как наша? Счастье ли разум? А счастье ли — над-разум? И сколько вообще ступенек в лестнице, начинающейся с рассудка? Звери не жаждут обрести разум, это мы порой пытаемся тянуть их из ласковых и нежных животных снов к своему разумному страданию. А разумные не стремятся сделать новый шаг — в нас еще жив тот древний ужас обретения разума, нежданного и непрошеного подарка свыше. Нам комфортно и сытно на нашем уровне постижения мира. Нам не нужно знание, которое мы не в силах Даже представить.

    — Амёба Павлик · книга
13. «

    Никогда не возвращайся по своим следам. Там ждут лишь тени.

    Никогда не возвращайся по своим следам. Там ждут лишь тени.

    — Фальшивые зеркала · книга
14. «

    …Поверьте, что настоящий актёр сумеет и в жизни сделать то, что показывает на сцене.

    …Поверьте, что настоящий актёр сумеет и в жизни сделать то, что показывает на сцене.

    — Майхель · книга
15. «

    Ключам никогда не сообщают, какую дверь им предстоит открыть.

    Ключам никогда не сообщают, какую дверь им предстоит открыть.

    — Дневной Дозор · книга
16. «

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    — Виз · книга
17. «

    Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

    Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

    — Леонид · книга
18. «

    Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

    Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

    — Чистовик · книга
19. «

    Вкалывая ничего не подозревающей мышке смертельный яд, экспериментатор может искренне любить животных.

    Вкалывая ничего не подозревающей мышке смертельный яд, экспериментатор может искренне любить животных.

    — Черновик · книга
20. «

    Спать в виртуальности – дурная примета.

    Спать в виртуальности – дурная примета.

    — Леонид · книга