Что говорил Сергей Лукьяненко: 665 цитат

Ниже 665 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Людей так легко повернуть к Свету или Тьме, но наиболее всего они счастливы, когда им позволяют быть самими собой.

   Людей так легко повернуть к Свету или Тьме, но наиболее всего они счастливы, когда им позволяют быть самими собой.

   — Антон Городецкий · книга
2. «

   Он не способен дать — ничего и никому. Он всегда будет рушить то, что сочтёт неправильным. Очень редко, в переломные моменты истории, такие люди необходимы — они устраняют опасности и расчищают пути. Но и тогда созидают другие.

   Он не способен дать — ничего и никому. Он всегда будет рушить то, что сочтёт неправильным. Очень редко, в переломные моменты истории, такие люди необходимы — они устраняют опасности и расчищают пути. Но и тогда созидают другие.

   — Генриетта Фискалоччи · книга
3. «

   — Вступительные аккорды к «Песне победителей», — довольным голосом объяснил Эрнадо. — В моей обработке. — А я-то думал, что это «Плач по погибшим героям», — пробормотал я.

   — Вступительные аккорды к «Песне победителей», — довольным голосом объяснил Эрнадо. — В моей обработке. — А я-то думал, что это «Плач по погибшим героям», — пробормотал я.

   — Сергей · книга
4. «

   Когда перекошен весь мир, легче признать ненормальным того, кто держится прямо.

   Когда перекошен весь мир, легче признать ненормальным того, кто держится прямо.

   — Рыцари сорока островов · книга
5. «

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   — Петр · книга
6. «

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

   — Ада Снежинская · книга
7. «

   — Девяносто четыре процента! — радостно сообщил он мне. Я вопросительно поднял бровь — ну, во всяком случае, попытался изобразить именно это. — Меня давно занимал вопрос, сколько людей ковыряют пальцем в носу, когда уверены, что их никто не видит. Так вот, я опросил ровно сто человек — из них девяносто четыре сознались!

   — Девяносто четыре процента! — радостно сообщил он мне. Я вопросительно поднял бровь — ну, во всяком случае, попытался изобразить именно это. — Меня давно занимал вопрос, сколько людей ковыряют пальцем в носу, когда уверены, что их никто не видит. Так вот, я опросил ровно сто человек — из них девяносто четыре сознались!

   — Антон Городецкий · книга
8. «

   — Не существует общих ценностей в мире. Приходится искать маленькие-маленькие цели. И жертвовать им свою жизнь. — Знаешь, так и в коммунизм захочется верить. — Почему бы и нет? Красивая и большая цель. А уж жизнью за нее жертвовать — это совсем в традиции... Отважный эльф Макрель тоскливо смотрит на меня. — Леня... Элениум... а у тебя есть в жизни цель? Хоть какая-то? Не своровать тысчонку-другую долларов, не повеселиться в ресторанчике с друзьями, а именно — Цель? — Есть, — честно говорю я. — Это секрет? Молчу секунду. — Знаешь, я хотел бы приходить домой и не доставать из кармана ключи.

   — Не существует общих ценностей в мире. Приходится искать маленькие-маленькие цели. И жертвовать им свою жизнь. — Знаешь, так и в коммунизм захочется верить. — Почему бы и нет? Красивая и большая цель. А уж жизнью за нее жертвовать — это совсем в традиции... Отважный эльф Макрель тоскливо смотрит на меня. — Леня... Элениум... а у тебя есть в жизни цель? Хоть какая-то? Не своровать тысчонку-другую долларов, не повеселиться в ресторанчике с друзьями, а именно — Цель? — Есть, — честно говорю я. — Это секрет? Молчу секунду. — Знаешь, я хотел бы приходить домой и не доставать из кармана ключи.

   — Лабиринт отражений · книга
9. «

   Пряник и кнут. Почему всегда такой скучный выбор? Я не люблю сладкого.

   Пряник и кнут. Почему всегда такой скучный выбор? Я не люблю сладкого.

   — Спектр · книга
10. «

    Я тебе рассказывал о законах удачи? Так вот. Главный из этих законов — ты должен быть готов к удаче. В любой момент. Если даже сидишь на сульчаке, то это не отменяет необходимости вскочить и со спущенными штанами побежать за ней вслед.

    Я тебе рассказывал о законах удачи? Так вот. Главный из этих законов — ты должен быть готов к удаче. В любой момент. Если даже сидишь на сульчаке, то это не отменяет необходимости вскочить и со спущенными штанами побежать за ней вслед.

    — Тени снов · книга
11. «

    Когда-то, едва узнав, что я собираюсь поступать в юридический, папа сказал мне <…>, что защищая закон, легче всего его нарушить. Именно для того, чтобы защищать. И что долг службы и обычная человеческая мораль начнут бороться у меня в душе… пока не победит что-то одно.

    Когда-то, едва узнав, что я собираюсь поступать в юридический, папа сказал мне <…>, что защищая закон, легче всего его нарушить. Именно для того, чтобы защищать. И что долг службы и обычная человеческая мораль начнут бороться у меня в душе… пока не победит что-то одно.

    — Карина · книга
12. «

    Я всё рассказал, мудрому — достаточно, а глупому, хоть сто раз перескажи — ничего не поймёт.

    Я всё рассказал, мудрому — достаточно, а глупому, хоть сто раз перескажи — ничего не поймёт.

    — Афанди · книга
13. «

    Михаил вздохнул. — Я очень боюсь, что наши отношения после этого уже никогда не будут прежними. — Да-да. Так сказал Холмсу доктор Ватсон, застёгивая брюки... Не тяни.

    Михаил вздохнул. — Я очень боюсь, что наши отношения после этого уже никогда не будут прежними. — Да-да. Так сказал Холмсу доктор Ватсон, застёгивая брюки... Не тяни.

    — Михаил Иванович Бедренец · книга
14. «

    Природу мы привыкли считать покорённой, ничуть не интересуясь её мнением.

    Природу мы привыкли считать покорённой, ничуть не интересуясь её мнением.

    — Кирилл Максимов · книга
15. «

    А за окном мерзость, гадость, сырость, Бог репетирует следующий потоп, мокрые люди гавкают друг на друга и занимаются всякой ерундой.

    А за окном мерзость, гадость, сырость, Бог репетирует следующий потоп, мокрые люди гавкают друг на друга и занимаются всякой ерундой.

    — Черновик · книга
16. «

    Темнота тоже бывает красивой — когда в ней прячется свет.

    Темнота тоже бывает красивой — когда в ней прячется свет.

    — Мальчик и тьма · книга
17. «

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Антон Городецкий · книга
18. «

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    — Последний Дозор · книга
19. «

    И я понял, чего мне тут так сильно не хватало: нормальных людей. Безумная бабка по фамилии Белая, ее дебильная прислуга, убийцы в черном, даже Феликс, появившийся как чертик из коробочки, — все это были не люди, а персонажи театра абсурда. Такие же странные, как скребущее щупальцами по берегу чудовище или спешивший на рандеву с ним скоростной танк, только в человеческом облике. А вот женщина, пьющая чай, была настоящей. Обычной. Самые обычные и банальные вещи — они-то как раз и есть настоящие. И даже эта мысль настоящая — потому что банальная донельзя.

    И я понял, чего мне тут так сильно не хватало: нормальных людей. Безумная бабка по фамилии Белая, ее дебильная прислуга, убийцы в черном, даже Феликс, появившийся как чертик из коробочки, — все это были не люди, а персонажи театра абсурда. Такие же странные, как скребущее щупальцами по берегу чудовище или спешивший на рандеву с ним скоростной танк, только в человеческом облике. А вот женщина, пьющая чай, была настоящей. Обычной. Самые обычные и банальные вещи — они-то как раз и есть настоящие. И даже эта мысль настоящая — потому что банальная донельзя.

    — Кирилл Максимов · книга
20. «

    Такая странная вещь — речь, ведь если хочешь, ею можно выразить все, что угодно, хоть устно, хоть на бумаге... Есть только большая вероятность что тебя поймут неправильно.

    Такая странная вещь — речь, ведь если хочешь, ею можно выразить все, что угодно, хоть устно, хоть на бумаге... Есть только большая вероятность что тебя поймут неправильно.

    — Геном · книга