759 цитат от Сергея Лукьяненко

Ниже 759 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В мире так много правды, что ложь просто не нужна.

   В мире так много правды, что ложь просто не нужна.

   — Лабиринт отражений · книга
2. «

   Любовь делает свободного человека ещё свободнее, но она же превращает заключённого в раба.

   Любовь делает свободного человека ещё свободнее, но она же превращает заключённого в раба.

   — Рыцари сорока островов · книга
3. «

   На лице Рустама появилась улыбка. — Ты напомнил мне одного человека из Хорезма. Хитрого купца, которому я задолжал... и пообещал исполнить три его желания. Он долго думал, а потом сказал: «Хочу помолодеть, исцелиться от всех недугов и стать богатым — это раз». Нет, юный маг. Мы не станем играть в эту игру. Я не исполняю желания, я отвечаю на один вопрос.

   На лице Рустама появилась улыбка. — Ты напомнил мне одного человека из Хорезма. Хитрого купца, которому я задолжал... и пообещал исполнить три его желания. Он долго думал, а потом сказал: «Хочу помолодеть, исцелиться от всех недугов и стать богатым — это раз». Нет, юный маг. Мы не станем играть в эту игру. Я не исполняю желания, я отвечаю на один вопрос.

   — Рустам · книга
4. «

   К вкусу бы ещё общую начитанность... Ну как можно упереть в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!

   К вкусу бы ещё общую начитанность... Ну как можно упереть в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!

   — писатель-фантаст Мельников · книга
5. «

   У всего должен быть финал. Нет ничего ужаснее, чем обнаружить – конец ещё вовсе не конец. Бегун, разорвавший грудью финишную ленточку и увидевший, как впереди натягивают новую; боец, подбивший танк и обнаруживший за ним ещё парочку; долгая тяжёлая беседа, закончившаяся словами «а теперь давай поговорим серьёзно»… Финал должен быть хотя бы для того, чтобы за ним последовало новое начало.

   У всего должен быть финал. Нет ничего ужаснее, чем обнаружить – конец ещё вовсе не конец. Бегун, разорвавший грудью финишную ленточку и увидевший, как впереди натягивают новую; боец, подбивший танк и обнаруживший за ним ещё парочку; долгая тяжёлая беседа, закончившаяся словами «а теперь давай поговорим серьёзно»… Финал должен быть хотя бы для того, чтобы за ним последовало новое начало.

   — Кирилл Максимов · книга
6. «

   Наверное, все люди, не привыкшие попадать в неловкое положение, ищут спасения в призрачной броне этикета.

   Наверное, все люди, не привыкшие попадать в неловкое положение, ищут спасения в призрачной броне этикета.

   — Рыцари сорока островов · книга
7. «

   — По крайней мере мы здесь не умрем, — храбро сказала Ирина. Павлик тихонько засмеялся: — Вы не умрете. К тому же вы разнополы и способны давать потомство. Хотите высадиться и колонизировать этот мир?

   — По крайней мере мы здесь не умрем, — храбро сказала Ирина. Павлик тихонько засмеялся: — Вы не умрете. К тому же вы разнополы и способны давать потомство. Хотите высадиться и колонизировать этот мир?

   — Амёба Павлик · книга
8. «

   Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь. А уж потом — за вас, которым готовят новое неслыханное счастье. Только, может быть, и это тоже правда? И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир? За весь мир — а не с целым миром.

   Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь. А уж потом — за вас, которым готовят новое неслыханное счастье. Только, может быть, и это тоже правда? И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир? За весь мир — а не с целым миром.

   — Ночной дозор · книга
9. «

   Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

   Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

   — Дневной Дозор · книга
10. «

    ... украли удачно кусочек страны. Страна была большая, кусочек жирный, и теперь отпрыски могут проводить время, дрейфуя между бутиками...

    ... украли удачно кусочек страны. Страна была большая, кусочек жирный, и теперь отпрыски могут проводить время, дрейфуя между бутиками...

    — Черновик · книга
11. «

    — Что ты делаешь, когда в игре тебя сбивают или полосуют на кусочки? — Перегружаюсь и иду по-новой. — Вот именно. К этому быстро привыкаешь. Веришь, что смерть обратима... — Она и так обратима. — ...и всегда можно начать заново. Вместо ярости остаётся азарт. Вместо ненависти — честолюбие. Вместо страха — обида. Ты можешь быть асом в лучшем пилотажном симуляторе, но грохнешь свой корабль на первой же посадке. Можешь быть снайпером лучше мршанцев, но не подстрелишь врага даже из интеллектуальника. Ни один профессионал не играет в игры.

    — Что ты делаешь, когда в игре тебя сбивают или полосуют на кусочки? — Перегружаюсь и иду по-новой. — Вот именно. К этому быстро привыкаешь. Веришь, что смерть обратима... — Она и так обратима. — ...и всегда можно начать заново. Вместо ярости остаётся азарт. Вместо ненависти — честолюбие. Вместо страха — обида. Ты можешь быть асом в лучшем пилотажном симуляторе, но грохнешь свой корабль на первой же посадке. Можешь быть снайпером лучше мршанцев, но не подстрелишь врага даже из интеллектуальника. Ни один профессионал не играет в игры.

    — Кей Дач · книга
12. «

    ... У коммунизма в России было три пути. Первый — развиться в прекрасное, чудесное общество. Но это противно природе человека. Второй — выродиться и сгинуть. Так и случилось. Третий — превратиться в социал-демократию скандинавского типа и подмять под себя большую часть Европы и Северную Африку...

    ... У коммунизма в России было три пути. Первый — развиться в прекрасное, чудесное общество. Но это противно природе человека. Второй — выродиться и сгинуть. Так и случилось. Третий — превратиться в социал-демократию скандинавского типа и подмять под себя большую часть Европы и Северную Африку...

    — Сумеречный Дозор · книга
13. «

    Давно ли нахрапистость и наглость превратились из пороков в достоинство? Может, и недавно, но порой кажется, что навсегда...

    Давно ли нахрапистость и наглость превратились из пороков в достоинство? Может, и недавно, но порой кажется, что навсегда...

    — Ник Перумов · книга
14. «

    Миллионы живых существ в этом мире считают себя людьми, не имея на то никакого права.

    Миллионы живых существ в этом мире считают себя людьми, не имея на то никакого права.

    — Осенние визиты · книга
15. «

    Спасибо. Вот чего не люблю, это когда меня толкают в болото, а потом сердечно протягивают руку помощи.

    Спасибо. Вот чего не люблю, это когда меня толкают в болото, а потом сердечно протягивают руку помощи.

    — Лабиринт отражений · книга
16. «

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    — Тиккирей Фрост · книга
17. «

    Каждый, кто лунной дорогою ходит, В город волшебный однажды приходит. Дышат, как воздухом, там вдохновением. Все архитекторы там — сновидения. Греет там солнце, а не банкноты. Будешь влюблён — не сочтут идиотом.

    Каждый, кто лунной дорогою ходит, В город волшебный однажды приходит. Дышат, как воздухом, там вдохновением. Все архитекторы там — сновидения. Греет там солнце, а не банкноты. Будешь влюблён — не сочтут идиотом.

    — Новый дозор · книга
18. «

    Утром людям приходят более правильные мысли, чем вечером.

    Утром людям приходят более правильные мысли, чем вечером.

    — Пётр Хрумов · книга
19. «

    Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

    Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

    — Петр · книга
20. «

    ... В квартиру я ворвался с энтузиазмом Брюса Ли, которому наступили на любимое кимоно.

    ... В квартиру я ворвался с энтузиазмом Брюса Ли, которому наступили на любимое кимоно.

    — Черновик · книга