30 лучших фраз Сергея Мавроди

Сергей Мавроди — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если с тобой поступают несправедливо, унижают, оскорбляют твои честь и достоинство — борись! Всеми доступными тебе способами и средствами и ни на что невзирая и не оглядываясь. Защищай её, эту честь! Любой ценой. Любой!! За честь раньше стрелялись. Если же ты молчишь, позволяешь обращаться с собой как с бессловесной скотиной, как с рабом, то на что же ты сетуешь? У рабов нет чести.

   Если с тобой поступают несправедливо, унижают, оскорбляют твои честь и достоинство — борись! Всеми доступными тебе способами и средствами и ни на что невзирая и не оглядываясь. Защищай её, эту честь! Любой ценой. Любой!! За честь раньше стрелялись. Если же ты молчишь, позволяешь обращаться с собой как с бессловесной скотиной, как с рабом, то на что же ты сетуешь? У рабов нет чести.
2. «

   Да, люди злы. Но ты будь добр!

   Да, люди злы. Но ты будь добр!
3. «

   Чувства средних людей тоже средние. Они не выдерживают, как правило, даже самых простых испытаний. Счастье среднего человека в его незаметности, в том, что эти испытания на практике очень редко ему выпадают.

   Чувства средних людей тоже средние. Они не выдерживают, как правило, даже самых простых испытаний. Счастье среднего человека в его незаметности, в том, что эти испытания на практике очень редко ему выпадают.

   — Искушение. Сын Люцифера · книга
4. «

   Если я лгу, то я говорю правду, а если я говорю правду, то я лгу. Высказывание, одновременно являющееся и истинным, и ложным.

   Если я лгу, то я говорю правду, а если я говорю правду, то я лгу. Высказывание, одновременно являющееся и истинным, и ложным.

   — Искушение. Сын Люцифера · книга
5. «

   Правда всегда почти неприятна. Неприглядна и неприятна. Это ложь только мила, красива и нарядна.

   Правда всегда почти неприятна. Неприглядна и неприятна. Это ложь только мила, красива и нарядна.
6. «

   Если даже для стали существует предел прочности, то что же говорить о людях! Есть бездны, в которые человеку лучше не заглядывать, ибо там ничего нет, кроме предательства, бесчестья и лжи. И есть температуры, при которых плавится всё. Даже любовь, честь и верность.

   Если даже для стали существует предел прочности, то что же говорить о людях! Есть бездны, в которые человеку лучше не заглядывать, ибо там ничего нет, кроме предательства, бесчестья и лжи. И есть температуры, при которых плавится всё. Даже любовь, честь и верность.

   — Искушение. Сын Люцифера · книга
7. «

   Излишняя проницательность подозрительна. Каждый ведь по себе судит. Только злодей всегда настороже и ожидает от всех подвоха. Нормального же человека зло всегда застаёт врасплох.

   Излишняя проницательность подозрительна. Каждый ведь по себе судит. Только злодей всегда настороже и ожидает от всех подвоха. Нормального же человека зло всегда застаёт врасплох.
8. «

   Знание своей судьбы — это проклятие, а не благо. Оно делает человека несчастным.

   Знание своей судьбы — это проклятие, а не благо. Оно делает человека несчастным.

   — Искушение. Сын Люцифера · книга
9. «

   И спросил у Люцифера Его Сын: — Почему та женщина предала того мужчину? И ответил Люцифер Своему Сыну: — Потому что он был слаб. И опять спросил у Люцифера Его Сын: — Разве это правильно? И ответил Люцифер Своему Сыну: — Если тебя предают, значит, не ценят. Значит, ты ничего не стоишь. Каждый получает в жизни только то, чего он стоит. Не больше и не меньше.

   И спросил у Люцифера Его Сын: — Почему та женщина предала того мужчину? И ответил Люцифер Своему Сыну: — Потому что он был слаб. И опять спросил у Люцифера Его Сын: — Разве это правильно? И ответил Люцифер Своему Сыну: — Если тебя предают, значит, не ценят. Значит, ты ничего не стоишь. Каждый получает в жизни только то, чего он стоит. Не больше и не меньше.

   — Искушение. Сын Люцифера · книга
10. «

    Господи! Дались Вам эти деньги. Бумага это резаная. И ничего более.

    Господи! Дались Вам эти деньги. Бумага это резаная. И ничего более.
11. «

    Есть моменты, когда все эти слова, кажущиеся в обычной жизни наивными и смешными, затхлыми какими-то, несовременными и вообще давно уже мёртвыми! — долг, честь, гражданское мужество — вдруг оживают и смотрят тебе в глаза. И словно вопрошают тебя безмолвно, гневно и грозно: Человек ли ты? И душа кричит в смертельном ужасе: Нет!!! Я не хочу!!, но кровь — стынет, и ты не можешь отвести взгляда.

    Есть моменты, когда все эти слова, кажущиеся в обычной жизни наивными и смешными, затхлыми какими-то, несовременными и вообще давно уже мёртвыми! — долг, честь, гражданское мужество — вдруг оживают и смотрят тебе в глаза. И словно вопрошают тебя безмолвно, гневно и грозно: Человек ли ты? И душа кричит в смертельном ужасе: Нет!!! Я не хочу!!, но кровь — стынет, и ты не можешь отвести взгляда.
12. «

    Жизнь всегда даёт тебе не то, что нужно.

    Жизнь всегда даёт тебе не то, что нужно.
13. «

    — Слышь! — вслух произнес он. — Ну, вот ты миллиардер. По ящику постоянно светишься, в Кремле тусуешься, хуё-моё. Олигарх, бля, в натуре. Ну, и как это — быть миллиардером? Иметь столько бабок? Всё тебе доступно!... «Что видишь ты вокруг». Тёлки… тачки крутые… Любую, там, супермодель — только пальцем помани? — Да... — задумчиво и грустно как-то усмехнулся Зайченко. — Только манить теперь уже не хочется. На хуй они теперь нужны! Всё не вовремя, в общем. Как обычно. — Ну, так в чем же тогда дело-то? За чем дело встало?.. — В смысле? — Ну, в смысле супермоделей? — Господи! Да дались тебе эти супермодели! — с досадой воскликнул Зайченко. — Да все они!... «Денег — дай!» Вот тебе и вся супермодель. Обычный вариант, только чуть дороже. — Ну, и правильно! — еще больше удивился Горбалюк. — Естественно! А чего ты хотел? Красотой её своей, что ли, пленить? Могучим интеллектом? Конечно, «денег»! Ну, и что? Тебе-то чего? Ну, и дай, если просит! Тебе что, жалко? Девочке помочь? Ты — ей дашь, она — тебе. Вот дело у вас на лад и пойдет! Всё тип-топ. Все довольны!.. — Миллиарды — это уже плохо, — услышал он между тем голос Зайченко.— Миллионы — еще нормально, хорошо, но миллиарды — уже плохо. Всё доступно, а потому ничего не хочется. Даже на уровне понтов. Потому что и понтоваться-то уже не перед кем. Все давно остались далеко позади. У обычного человека всегда какая-нибудь мечта голуба яесть. Мерседес, там, какой-нибудь шестисотый себе купить, супернавороченый!... А когда ты их можешь хоть тыщу штук завтра купить, этих Мерседесов… Выясняется, что на хуй они тебе нужны!! Тоска, в общем, зеленая. — Да-а!... серьезные у тебя проблемы! — совсем уже откровенно-насмешливо заметил Горбалюк,

    — Слышь! — вслух произнес он. — Ну, вот ты миллиардер. По ящику постоянно светишься, в Кремле тусуешься, хуё-моё. Олигарх, бля, в натуре. Ну, и как это — быть миллиардером? Иметь столько бабок? Всё тебе доступно!... «Что видишь ты вокруг». Тёлки… тачки крутые… Любую, там, супермодель — только пальцем помани? — Да... — задумчиво и грустно как-то усмехнулся Зайченко. — Только манить теперь уже не хочется. На хуй они теперь нужны! Всё не вовремя, в общем. Как обычно. — Ну, так в чем же тогда дело-то? За чем дело встало?.. — В смысле? — Ну, в смысле супермоделей? — Господи! Да дались тебе эти супермодели! — с досадой воскликнул Зайченко. — Да все они!... «Денег — дай!» Вот тебе и вся супермодель. Обычный вариант, только чуть дороже. — Ну, и правильно! — еще больше удивился Горбалюк. — Естественно! А чего ты хотел? Красотой её своей, что ли, пленить? Могучим интеллектом? Конечно, «денег»! Ну, и что? Тебе-то чего? Ну, и дай, если просит! Тебе что, жалко? Девочке помочь? Ты — ей дашь, она — тебе. Вот дело у вас на лад и пойдет! Всё тип-топ. Все довольны!.. — Миллиарды — это уже плохо, — услышал он между тем голос Зайченко.— Миллионы — еще нормально, хорошо, но миллиарды — уже плохо. Всё доступно, а потому ничего не хочется. Даже на уровне понтов. Потому что и понтоваться-то уже не перед кем. Все давно остались далеко позади. У обычного человека всегда какая-нибудь мечта голуба яесть. Мерседес, там, какой-нибудь шестисотый себе купить, супернавороченый!... А когда ты их можешь хоть тыщу штук завтра купить, этих Мерседесов… Выясняется, что на хуй они тебе нужны!! Тоска, в общем, зеленая. — Да-а!... серьезные у тебя проблемы! — совсем уже откровенно-насмешливо заметил Горбалюк,

    — Искушение. Сын Люцифера · книга
14. «

    ─ Поздравляю Вас! Вы стали победителем нашей ежегодной лотереи и выиграли главный приз… ─ Вы знаете, я не участвовал ни в какой лотерее, ─ сразу же бесцеремонно прервал свою собеседницу Сидоров. ─ Не надо мне никаких призов! Пожалуйста, больше сюда не звоните! Он в ярости швырнул трубку и некоторое время лежал, медленно остывая. Приз! Знаем мы эти призы! «Наша чудо-сковородка с фантастической скидкой! Только для вас!» И с этим своим бредом они меня в субботу, в 7 утра специально разбудили! Сволочи! Убивать за это надо! Этой самой сковородкой!

    ─ Поздравляю Вас! Вы стали победителем нашей ежегодной лотереи и выиграли главный приз… ─ Вы знаете, я не участвовал ни в какой лотерее, ─ сразу же бесцеремонно прервал свою собеседницу Сидоров. ─ Не надо мне никаких призов! Пожалуйста, больше сюда не звоните! Он в ярости швырнул трубку и некоторое время лежал, медленно остывая. Приз! Знаем мы эти призы! «Наша чудо-сковородка с фантастической скидкой! Только для вас!» И с этим своим бредом они меня в субботу, в 7 утра специально разбудили! Сволочи! Убивать за это надо! Этой самой сковородкой!

    — Искушение. Сын Люцифера · книга
15. «

    Поражение это всего лишь упущенная победа. Нет недостижимых целей, есть неправильные стратегии!

    Поражение это всего лишь упущенная победа. Нет недостижимых целей, есть неправильные стратегии!
16. «

    P. S. Ты спрашиваешь, не жалею ли я о чем-нибудь? Нет. Ни о чем. Никогда ни о чем не надо жалеть. Незачем оглядываться назад. Там ничего нет, кроме руин и мертвых воспоминаний. Ничего живого. Какая разница, что было когда-то? Всё это уже прошлое, и оно умерло. А сегодня настоящее. Жизнь каждый день начинается сначала. И это прекрасно. Вперед!! Да здравствует утро!

    P. S. Ты спрашиваешь, не жалею ли я о чем-нибудь? Нет. Ни о чем. Никогда ни о чем не надо жалеть. Незачем оглядываться назад. Там ничего нет, кроме руин и мертвых воспоминаний. Ничего живого. Какая разница, что было когда-то? Всё это уже прошлое, и оно умерло. А сегодня настоящее. Жизнь каждый день начинается сначала. И это прекрасно. Вперед!! Да здравствует утро!

    — Искушение. Сын Люцифера · книга
17. «

    Патриот ли я? А что это вообще такое? Патриотизм? Вот раньше был СССР. Вы, как патриот, обязаны были любить и Украину, и Грузию… и Латвию, и Эстонию… А теперь вы, как патриот, что их обязаны? Ненавидеть? А завтра они, скажем, опять к нам присоединятся. (Ну, вдруг!) И вы их опять сразу же полюбите? Как-то всё это странно. И подозрительно. Когда люди (патриоты) с такой лёгкостью неимоверной свои убежденья и любови меняют. Как перчатки.

    Патриот ли я? А что это вообще такое? Патриотизм? Вот раньше был СССР. Вы, как патриот, обязаны были любить и Украину, и Грузию… и Латвию, и Эстонию… А теперь вы, как патриот, что их обязаны? Ненавидеть? А завтра они, скажем, опять к нам присоединятся. (Ну, вдруг!) И вы их опять сразу же полюбите? Как-то всё это странно. И подозрительно. Когда люди (патриоты) с такой лёгкостью неимоверной свои убежденья и любови меняют. Как перчатки.
18. «

    Я могу стать миллиардером, но зачем мне столько денег? Поверьте я смогу пережить без золотого дивана и золотых тапок.

    Я могу стать миллиардером, но зачем мне столько денег? Поверьте я смогу пережить без золотого дивана и золотых тапок.
19. «

    Человеку свойственно во всем сомневаться. Там, где кончается сомнение, начинается фанатизм.

    Человеку свойственно во всем сомневаться. Там, где кончается сомнение, начинается фанатизм.

    — Искушение. Сын Люцифера · книга
20. «

    Самый страшный грех — иудин. Предательство! Падшие. Преступившие черту. Нелюдь. Не заслуживают даже презрения.

    Самый страшный грех — иудин. Предательство! Падшие. Преступившие черту. Нелюдь. Не заслуживают даже презрения.