21 цитата Сергея Мельника

Подборка из 21 цитата Сергея Мельника: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Порядочность — это уже целый капитал. Мы можем быть высокими или низкими, красивыми или безобразными от природы, умными или глупыми по своему складу, но лишь порядочность, только она способна в этой жизни и под этим небом возвысить нас над всеми, невзирая на шелуху. На свете жили короли, под ногой которых были неисчислимые сотни судеб, они купались в славе и богатстве, а после смерти в книгах их называли Марк Глупый или, допустим, Пастер Недальновидный. Но есть нищие без гроша ломаного за душой, родившиеся в грязи, в ней и простившиеся с жизнью, но о них до сих пор люди говорят! <...> Потому, повторю вам ещё раз, не растрать свой капитал порядочности, только на него можно купить себе время после смерти, другие ценности не принимаются в веках.

   Порядочность — это уже целый капитал. Мы можем быть высокими или низкими, красивыми или безобразными от природы, умными или глупыми по своему складу, но лишь порядочность, только она способна в этой жизни и под этим небом возвысить нас над всеми, невзирая на шелуху. На свете жили короли, под ногой которых были неисчислимые сотни судеб, они купались в славе и богатстве, а после смерти в книгах их называли Марк Глупый или, допустим, Пастер Недальновидный. Но есть нищие без гроша ломаного за душой, родившиеся в грязи, в ней и простившиеся с жизнью, но о них до сих пор люди говорят! <...> Потому, повторю вам ещё раз, не растрать свой капитал порядочности, только на него можно купить себе время после смерти, другие ценности не принимаются в веках.

   — Олаф Кемгербальд · книга
2. «

   ...месть — такая штука, которую невозможно проглотить не поморщившись. А тут от послевкусия можно до конца жизни ходить с перекошенным лицом, нет, подобное блюдо невозможно проглотить и забыть.

   ...месть — такая штука, которую невозможно проглотить не поморщившись. А тут от послевкусия можно до конца жизни ходить с перекошенным лицом, нет, подобное блюдо невозможно проглотить и забыть.

   — Попаданец. Барон Ульрих · книга
3. «

   ...горе — это такой «хитромудрый» процесс, при помощи которого человек работает со своей болью, вновь обретая чувство равновесия, дабы наполнять и впредь смыслами и желаниями свою жизнь.

   ...горе — это такой «хитромудрый» процесс, при помощи которого человек работает со своей болью, вновь обретая чувство равновесия, дабы наполнять и впредь смыслами и желаниями свою жизнь.

   — Попаданец. Возвращение · книга
4. «

   Ничто не ново под луной, всё, что мы чувствуем, любовь, ненависть, все наши страхи и переживания не более чем химические процессы, вызванные реакцией в крови. Только люди разные. Помню, даже одно время анекдот был популярный в сети, когда двое разговаривают: «Физик, изучающий атомы — это просто кучка атомов, которые пытаются осознать самих себя. — Постой, но биологи же утверждают, что мы состоим из клеток! — Биологи состоят из клеток, а физики из атомов, боже мой, это же элементарно, чему вас только в школе теперь учат?!»

   Ничто не ново под луной, всё, что мы чувствуем, любовь, ненависть, все наши страхи и переживания не более чем химические процессы, вызванные реакцией в крови. Только люди разные. Помню, даже одно время анекдот был популярный в сети, когда двое разговаривают: «Физик, изучающий атомы — это просто кучка атомов, которые пытаются осознать самих себя. — Постой, но биологи же утверждают, что мы состоим из клеток! — Биологи состоят из клеток, а физики из атомов, боже мой, это же элементарно, чему вас только в школе теперь учат?!»

   — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
5. «

   Пора цветения трав, когда поёт иволга и склоны гор одеваются в зелёный наряд, — это обманчивая видимость нашего мира. Когда деревья обронят в воду листву, и скалы будут стоять оголёнными, тогда людскому взору воистину явится доподлинное естество Неба и Земли.

   Пора цветения трав, когда поёт иволга и склоны гор одеваются в зелёный наряд, — это обманчивая видимость нашего мира. Когда деревья обронят в воду листву, и скалы будут стоять оголёнными, тогда людскому взору воистину явится доподлинное естество Неба и Земли.

   — Ло · книга
6. «

   Интуиция, — печально вздохнул я, — это способность головы чуять жопой.

   Интуиция, — печально вздохнул я, — это способность головы чуять жопой.

   — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
7. «

   - Со мной всё в порядке. — Я тяжело вздохнул, пытаясь привести себя в чувство. - С нами всегда всё в порядке. — Невесело усмехнулась она. — Просто иногда немножко хуже, чем обычно.

   - Со мной всё в порядке. — Я тяжело вздохнул, пытаясь привести себя в чувство. - С нами всегда всё в порядке. — Невесело усмехнулась она. — Просто иногда немножко хуже, чем обычно.

   — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
8. «

   Возможно, я успел приобрести по жизни такое качество души, как цинизм, и прекрасно понимаю, что мера весов у каждого своя, как говорил наш главврач кому-то: для счастья достаточно лампочку себе в зад ввернуть, а кто-то вновь и вновь выпрыгивает из самолёта, забыв проверить, как сложен его парашют. Каждому своё, единственное, что могу сказать, что свой крест надо нести с высоко поднятой головой, ибо иначе какая же это правда? Так, баловство одно, как лампочка в одном месте.

   Возможно, я успел приобрести по жизни такое качество души, как цинизм, и прекрасно понимаю, что мера весов у каждого своя, как говорил наш главврач кому-то: для счастья достаточно лампочку себе в зад ввернуть, а кто-то вновь и вновь выпрыгивает из самолёта, забыв проверить, как сложен его парашют. Каждому своё, единственное, что могу сказать, что свой крест надо нести с высоко поднятой головой, ибо иначе какая же это правда? Так, баловство одно, как лампочка в одном месте.

   — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
9. «

   Кто не жил, тот никогда не умрёт по-настоящему.

   Кто не жил, тот никогда не умрёт по-настоящему.

   — Тина · книга
10. «

    Так уж получилось от природы, что толстая шкура одиночества стала моей второй натурой, и пускать кого-то в свою жизнь без оглядки не в моих правилах.

    Так уж получилось от природы, что толстая шкура одиночества стала моей второй натурой, и пускать кого-то в свою жизнь без оглядки не в моих правилах.

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
11. «

    Цените. Нет, правда, цените сладкие и такие короткие минуты счастья, когда вы хоть кому-то нужны под этим сраным небом.

    Цените. Нет, правда, цените сладкие и такие короткие минуты счастья, когда вы хоть кому-то нужны под этим сраным небом.

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
12. «

    У меня была одна разбитная медсестра на смене, в бытность мою дежурным по больнице, так вот она говорила, что иным мужикам и пинуса не надо, лишь бы говорил чертяка да своими децибелами ласкал чуткий женский слух. Ну, знаете, это когда ты еще не видишь человека, а уже понимаешь, что мужчина с большой буквы разговаривает. Фактура. Для меня, к примеру, всегда эталоном мужского голоса был Армен Джигарханян, особенно вкусна, мой взгляд, его фраза из мультфильма «Остров сокровищ», где он произносит: «И тогда живые позавидуют мёртвым». Ну, просто мурашки по спине в этот момент бегут. Ух, а кто-нибудь слышал оригинальный голос ещё того, старого Дарта Вейдера из «Звёздных войн»? Это тоже что-то с чем-то, кстати, господин Джеймс Эрл Джонс, которому принадлежит голос, ещё и папу льва озвучивал из мультфильма «Король Лев».

    У меня была одна разбитная медсестра на смене, в бытность мою дежурным по больнице, так вот она говорила, что иным мужикам и пинуса не надо, лишь бы говорил чертяка да своими децибелами ласкал чуткий женский слух. Ну, знаете, это когда ты еще не видишь человека, а уже понимаешь, что мужчина с большой буквы разговаривает. Фактура. Для меня, к примеру, всегда эталоном мужского голоса был Армен Джигарханян, особенно вкусна, мой взгляд, его фраза из мультфильма «Остров сокровищ», где он произносит: «И тогда живые позавидуют мёртвым». Ну, просто мурашки по спине в этот момент бегут. Ух, а кто-нибудь слышал оригинальный голос ещё того, старого Дарта Вейдера из «Звёздных войн»? Это тоже что-то с чем-то, кстати, господин Джеймс Эрл Джонс, которому принадлежит голос, ещё и папу льва озвучивал из мультфильма «Король Лев».

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
13. «

    Страшное оружие в руках женщины веер, почти как скалка у любящей жены.

    Страшное оружие в руках женщины веер, почти как скалка у любящей жены.

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
14. «

    Мы законами ограждаем себя от себе подобных, ибо каждый в душе́ помнит и знает, Homo homini lupus est, человек человеку волк.

    Мы законами ограждаем себя от себе подобных, ибо каждый в душе́ помнит и знает, Homo homini lupus est, человек человеку волк.

    — Попаданец. Возвращение · книга
15. «

    Чистый, ничем не замутненный разум — вот инструмент магии! Это тебе не бабочки в животе и огонь в сердце, как поют поэты, это магия, она остра и холодна, она чистый эквивалент мысли!

    Чистый, ничем не замутненный разум — вот инструмент магии! Это тебе не бабочки в животе и огонь в сердце, как поют поэты, это магия, она остра и холодна, она чистый эквивалент мысли!

    — Дако · книга
16. «

    ...знание можно всегда применить по-разному. Суть ведь не в порочности разума, а в его носителе, злому человеку ни мозгов, ни магии не надо, он с земли палку подберёт, чтобы треснуть тебя по спине. А вот доброта, она суть не только сердце, нельзя любить ради любви за просто так, надо иметь разум, чтобы понимание было, что не всяк достоин под этим небом твоей помощи.

    ...знание можно всегда применить по-разному. Суть ведь не в порочности разума, а в его носителе, злому человеку ни мозгов, ни магии не надо, он с земли палку подберёт, чтобы треснуть тебя по спине. А вот доброта, она суть не только сердце, нельзя любить ради любви за просто так, надо иметь разум, чтобы понимание было, что не всяк достоин под этим небом твоей помощи.

    — Милана Хенгельман · книга
17. «

    — Открывай, прекрасноглазая! — заорал, казалось, на весь замок Рамус. — Пришел воздыхатель твой ненаглядный! — заорал ему в тон Трим. — Будем сейчас в любви тебе признаваться! — Пошли вон, пьянь поганая! — тут же пришел ответ с той стороны. — Что она сказала? — задумчиво осведомился у своего брата Трим. — Кокетничать изволят, — с высоты своего опыта веско высказался Рамус. — Флиртует с нами, понимаешь ли.

    — Открывай, прекрасноглазая! — заорал, казалось, на весь замок Рамус. — Пришел воздыхатель твой ненаглядный! — заорал ему в тон Трим. — Будем сейчас в любви тебе признаваться! — Пошли вон, пьянь поганая! — тут же пришел ответ с той стороны. — Что она сказала? — задумчиво осведомился у своего брата Трим. — Кокетничать изволят, — с высоты своего опыта веско высказался Рамус. — Флиртует с нами, понимаешь ли.

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
18. «

    Смерть никогда не прощается, она говорит — здравствуй!

    Смерть никогда не прощается, она говорит — здравствуй!

    — Попаданец. Возвращение · книга
19. «

    — Все твои старания будут впустую. - Впустую? — Я невольно улыбнулся. — В одном колесе тридцать спиц, но пользуются колесницей не из-за них, а из-за пустоты между ними. Кувшины делают из глины, но пользуются не глиной, а пустотой между ней. Так и дом строят, возводя стены, ставя двери и окна, используя в пользу лишь пустоту меж них. Это польза пустоты. Мы не видим её, мы не можем её познать, но без этой пустоты нет жизни.

    — Все твои старания будут впустую. - Впустую? — Я невольно улыбнулся. — В одном колесе тридцать спиц, но пользуются колесницей не из-за них, а из-за пустоты между ними. Кувшины делают из глины, но пользуются не глиной, а пустотой между ней. Так и дом строят, возводя стены, ставя двери и окна, используя в пользу лишь пустоту меж них. Это польза пустоты. Мы не видим её, мы не можем её познать, но без этой пустоты нет жизни.

    — Ульрих фон Рингмар «Уна» · книга
20. «

    Когда я был маленьким, я верил в Деда Мороза. Если уж совсем откровенным быть, то я очень долго в него верил, так как организм мой практически полностью не приемлет ночных бдений, из-за чего папу, с подарком крадущегося к елке, я поймал на месте преступления лишь годам к двенадцати. Теперь же я чувствовал себя так, как если бы меня поймал Дед Мороз, когда я у него пытался стырить из мешка подарок. Вы только представьте себе: я сидел в двух шагах от самого натурального эльфа и даже при желании мог ткнуть в него палочкой, такой он был настоящий и «всамделишний».

    Когда я был маленьким, я верил в Деда Мороза. Если уж совсем откровенным быть, то я очень долго в него верил, так как организм мой практически полностью не приемлет ночных бдений, из-за чего папу, с подарком крадущегося к елке, я поймал на месте преступления лишь годам к двенадцати. Теперь же я чувствовал себя так, как если бы меня поймал Дед Мороз, когда я у него пытался стырить из мешка подарок. Вы только представьте себе: я сидел в двух шагах от самого натурального эльфа и даже при желании мог ткнуть в него палочкой, такой он был настоящий и «всамделишний».

    — Уна · книга