293 цитаты, которые говорил Сергей Минаев

Ниже 293 цитаты Сергея Минаева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И самое главное во всём происходившем — его глаза. Такие искрящиеся, такие трогательные, иногда со снежинкой на реснице, иногда мутные от недосыпа. Его глаза. Каждый день. Близко-близко...

   И самое главное во всём происходившем — его глаза. Такие искрящиеся, такие трогательные, иногда со снежинкой на реснице, иногда мутные от недосыпа. Его глаза. Каждый день. Близко-близко...

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
2. «

   Я сижу абсолютно голый на полу собственной квартиры и ем вермишель «Роллтон» из картонного стакана. Не потому что голоден, а потому что похуй. Меня практически ничто не напрягает. Практически – потому что через полчаса я прикончу бутылку виски и лягу спать.

   Я сижу абсолютно голый на полу собственной квартиры и ем вермишель «Роллтон» из картонного стакана. Не потому что голоден, а потому что похуй. Меня практически ничто не напрягает. Практически – потому что через полчаса я прикончу бутылку виски и лягу спать.

   — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
3. «

   Любые деньги отдашь, чтобы гонять счастье по кругу.

   Любые деньги отдашь, чтобы гонять счастье по кругу.

   — Андрей Миркин · книга
4. «

   Все события и герои, вся мерзость и ужасы описанного общества выдуманы автором. Ибо реальность еще более омерзительна и ужасна…

   Все события и герои, вся мерзость и ужасы описанного общества выдуманы автором. Ибо реальность еще более омерзительна и ужасна…

   — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
5. «

   Любящее существо вообще слепо. Нас бросают, нас втаптывают в землю, а мы ничего не видим... Верим, любим, надеемся. Понимание приходит позже. Он бросил. Предал. Убежал. Его больше нет рядом. Боль сменяется чувством потери.

   Любящее существо вообще слепо. Нас бросают, нас втаптывают в землю, а мы ничего не видим... Верим, любим, надеемся. Понимание приходит позже. Он бросил. Предал. Убежал. Его больше нет рядом. Боль сменяется чувством потери.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
6. «

   Такова жизнь. Большую ее часть ты карабкаешься в стремлении занять место под солнцем, а когда достигаешь желаемого, то подчас испускаешь дух, так и не успев насладиться его первыми лучами.

   Такова жизнь. Большую ее часть ты карабкаешься в стремлении занять место под солнцем, а когда достигаешь желаемого, то подчас испускаешь дух, так и не успев насладиться его первыми лучами.

   — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
7. «

   Я действительно зашёл не вовремя. Она не успела надеть нужное выражение на лицо.

   Я действительно зашёл не вовремя. Она не успела надеть нужное выражение на лицо.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
8. «

   Знаете, SMSки заменяют в современном мире сигналы SOS. Мы, как терпящие бедствие корабли, рассылаем их без особой надежды на помощь. Даже когда приходит ответ, не вчитываемся в него: главное — знать, что ты не один, что тебя кто-то слышит.

   Знаете, SMSки заменяют в современном мире сигналы SOS. Мы, как терпящие бедствие корабли, рассылаем их без особой надежды на помощь. Даже когда приходит ответ, не вчитываемся в него: главное — знать, что ты не один, что тебя кто-то слышит.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
9. «

   Сколько не говори «халва, халва» — во рту слаще не станет, говно оно и есть говно.

   Сколько не говори «халва, халва» — во рту слаще не станет, говно оно и есть говно.

   — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
10. «

    — Никогда не понимал, что так привлекает русских людей в караоке? — Водка!

    — Никогда не понимал, что так привлекает русских людей в караоке? — Водка!

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
11. «

    Казалось бы – сегодня пришло время воспользоваться случаем, приготовиться к прыжку, сделать что-то другое (я не говорю новое, потому что все новое лежит в зоне «сом», а именно другое). И ничего не происходит. Одни ходят со с понурыми лицами, другие – с этой вечной претензией на лице, какая бывает у вчерашних провинциалов, третьи просто забывают лица дома, выходя на улицу. Кругом потрясающая импотенция, глаза, состоящие из одних белков, и холодные руки. И только челюсти – «жвалкжвалк». Во всем городе. В каждой гребаной подворотне. В каждой сраной квартире. Весь город превратился в одного толстожопого телезрителя, приросшего к каменному дивану и сипящему вечным похмельем: «А сёня чё по ящику?»

    Казалось бы – сегодня пришло время воспользоваться случаем, приготовиться к прыжку, сделать что-то другое (я не говорю новое, потому что все новое лежит в зоне «сом», а именно другое). И ничего не происходит. Одни ходят со с понурыми лицами, другие – с этой вечной претензией на лице, какая бывает у вчерашних провинциалов, третьи просто забывают лица дома, выходя на улицу. Кругом потрясающая импотенция, глаза, состоящие из одних белков, и холодные руки. И только челюсти – «жвалкжвалк». Во всем городе. В каждой гребаной подворотне. В каждой сраной квартире. Весь город превратился в одного толстожопого телезрителя, приросшего к каменному дивану и сипящему вечным похмельем: «А сёня чё по ящику?»

    — Андрей Миркин · книга
12. «

    Мы живём в век аббревиатур. «Лблю», значит «лблю». «Збло» всё!

    Мы живём в век аббревиатур. «Лблю», значит «лблю». «Збло» всё!

    — Андрей Миркин · книга
13. «

    Над рекой стояли ивы. Низко головы склоня. Я продал свои активы, Отъебитесь от меня!

    Над рекой стояли ивы. Низко головы склоня. Я продал свои активы, Отъебитесь от меня!

    — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
14. «

    Это были интересные ощущения. Я оказался среди людей, с которыми раньше никогда не пересекался, не слышал их разговоров, не чувствовал их запахов, не бывал в местах их обитания. Это был мир «домохозяек среднего возраста», которые, как я думал, живут только в рейтинге Гэллапа. Мир гастарбайтеров, кавказских водителей маршруток, помятых отцов семейств и прочих душных людей. Еще в нем были студенты-недохипстеры с вечно красными веками, «красаучики», дагестанские стрижки под Мирей Матье (кстати, они называются «москвичка») и собственно «москвички» – вызывающе одетые провинциалки и хабалистые педовки. Здесь на стенах вагонов рекламировали неизвестные мне бренды и магазины, читали книги, названий и авторов которых я никогда не слышал (изредка на глаза попадались мои, чего уж там). Здесь листали журналы, которые, как я думал, закрылись еще в конце девяностых, обсуждали детали вчерашнего «Пусть говорят», негодовали по поводу «обуревших, сука, америкосов» так, будто эти америкосы «обурели» прямо у них в подъезде. Здесь даже самые молодые люди шутили шутками своих родителей. Но никто никогда не улыбался в ответ. Здесь вообще никто не улыбался. Чужая повседневность имела вечно озабоченное, недовольное лицо. Кромешное РАО «Роспечаль», под стать моему состоянию. В общем, эта Москва оказалась незнакомым мне городом. Я не знал ее правил, порядков и привычек. Я не был знаком с ее жителями. Я чувствовал лишь запах. Столица пахла потом, типографской краской газет, которые пачкают руки, и одеколоном Paco Rabanne.

    Это были интересные ощущения. Я оказался среди людей, с которыми раньше никогда не пересекался, не слышал их разговоров, не чувствовал их запахов, не бывал в местах их обитания. Это был мир «домохозяек среднего возраста», которые, как я думал, живут только в рейтинге Гэллапа. Мир гастарбайтеров, кавказских водителей маршруток, помятых отцов семейств и прочих душных людей. Еще в нем были студенты-недохипстеры с вечно красными веками, «красаучики», дагестанские стрижки под Мирей Матье (кстати, они называются «москвичка») и собственно «москвички» – вызывающе одетые провинциалки и хабалистые педовки. Здесь на стенах вагонов рекламировали неизвестные мне бренды и магазины, читали книги, названий и авторов которых я никогда не слышал (изредка на глаза попадались мои, чего уж там). Здесь листали журналы, которые, как я думал, закрылись еще в конце девяностых, обсуждали детали вчерашнего «Пусть говорят», негодовали по поводу «обуревших, сука, америкосов» так, будто эти америкосы «обурели» прямо у них в подъезде. Здесь даже самые молодые люди шутили шутками своих родителей. Но никто никогда не улыбался в ответ. Здесь вообще никто не улыбался. Чужая повседневность имела вечно озабоченное, недовольное лицо. Кромешное РАО «Роспечаль», под стать моему состоянию. В общем, эта Москва оказалась незнакомым мне городом. Я не знал ее правил, порядков и привычек. Я не был знаком с ее жителями. Я чувствовал лишь запах. Столица пахла потом, типографской краской газет, которые пачкают руки, и одеколоном Paco Rabanne.

    — Владимир Богданов · книга
15. «

    У девушки однозначно трактующийся юзерпик: треть фото – губы, треть – декольте, треть – салон дорогой машины. Помнится, я тогда ответил: «пришли мне свои фотки голые» или что-то в этом роде. И вот теперь она пишет: «И ты туда же. У меня, может быть, богатый внутренний мир».

    У девушки однозначно трактующийся юзерпик: треть фото – губы, треть – декольте, треть – салон дорогой машины. Помнится, я тогда ответил: «пришли мне свои фотки голые» или что-то в этом роде. И вот теперь она пишет: «И ты туда же. У меня, может быть, богатый внутренний мир».

    — Андрей Миркин · книга
16. «

    Будьте уверены, если вам, не дай Бог, случится срываться с горы или тонуть в море, первым, кого вы увидите, будут не спасатели Малибу. Нет, нет. Первыми окажутся журналисты, протягивающие вместо руки помощи микрофон или видеокамеру. Они сделают этакое сострадательное лицо и наполнят глаза лживыми слезами, для того чтобы задать вам единственный вопрос: «Расскажите телезрителям, что вы чувствуете, находясь на пороге гибели? Да, и, пожалуйста, короче, мы в прямом эфире, у нас мало времени».

    Будьте уверены, если вам, не дай Бог, случится срываться с горы или тонуть в море, первым, кого вы увидите, будут не спасатели Малибу. Нет, нет. Первыми окажутся журналисты, протягивающие вместо руки помощи микрофон или видеокамеру. Они сделают этакое сострадательное лицо и наполнят глаза лживыми слезами, для того чтобы задать вам единственный вопрос: «Расскажите телезрителям, что вы чувствуете, находясь на пороге гибели? Да, и, пожалуйста, короче, мы в прямом эфире, у нас мало времени».

    — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
17. «

    Я больше вглубь себя смотрю, чем по сторонам.

    Я больше вглубь себя смотрю, чем по сторонам.

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
18. «

    А вопрос, возможна ли творческая отдача «криков израненной души» в промежутках между получением бытовых мещанских радостей, из области безответных. Вроде того, играл бы Виктор Цой корпоративы, останься он в живых. Или вопроса «Чего ты хочешь?».

    А вопрос, возможна ли творческая отдача «криков израненной души» в промежутках между получением бытовых мещанских радостей, из области безответных. Вроде того, играл бы Виктор Цой корпоративы, останься он в живых. Или вопроса «Чего ты хочешь?».

    — Владимир Богданов · книга
19. «

    Конец очередной пьесы — опять скучно, и ничего впереди.

    Конец очередной пьесы — опять скучно, и ничего впереди.

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
20. «

    Она сделала тебя беззащитным, напротив, она сделала тебя более беззащитным. Атрофируя идеалы и способность радоваться мелочам.

    Она сделала тебя беззащитным, напротив, она сделала тебя более беззащитным. Атрофируя идеалы и способность радоваться мелочам.

    — Время Героев · книга