171 цитата Сесилии Ахерна, которые захочется сохранить

Сесилия Ахерн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 171 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пока ты маленький, ты веришь, что тебе доступно все, чего ни пожелаешь, что перед тобой нет границ. Ждешь нежданного и веришь в чудо. А потом вырастаешь – и вера твоя колеблется, разбивается вдребезги.

   Пока ты маленький, ты веришь, что тебе доступно все, чего ни пожелаешь, что перед тобой нет границ. Ждешь нежданного и веришь в чудо. А потом вырастаешь – и вера твоя колеблется, разбивается вдребезги.

   — С любовью, Рози · книга
2. «

   Я чувствую себя так, словно моё сердце вырвали из груди и сплясали на нём чечётку.

   Я чувствую себя так, словно моё сердце вырвали из груди и сплясали на нём чечётку.

   — Рози Данн · книга
3. «

   Чего ты не имел, того не жалко потерять.

   Чего ты не имел, того не жалко потерять.

   — Рози Данн · книга
4. «

   Он всегда говорил правильные вещи, даже когда она не хотела их слышать. Приходя к ней, он приносил с собой ясность и краски жизни. Он был воплощением надежды, и она понимала, что у неё, может, и не будет всё сказочно, чудесно или волшебно, но всё ещё может быть очень хорошо. Этого ей было больше чем достаточно.

   Он всегда говорил правильные вещи, даже когда она не хотела их слышать. Приходя к ней, он приносил с собой ясность и краски жизни. Он был воплощением надежды, и она понимала, что у неё, может, и не будет всё сказочно, чудесно или волшебно, но всё ещё может быть очень хорошо. Этого ей было больше чем достаточно.

   — Элизабет (Elizabeth) · книга
5. «

   Я веду себя так всю неделю: испытываю такую необъяснимую злость, что хочется пробить кулаком стену и поколотить медсестер. Потом становлюсь плаксивой и ощущаю внутри пустоту, огромную настолько, что кажется, ее уже никогда не наполнить. Злость лучше. Она обжигает и заполняет, дает мне за что уцепиться.

   Я веду себя так всю неделю: испытываю такую необъяснимую злость, что хочется пробить кулаком стену и поколотить медсестер. Потом становлюсь плаксивой и ощущаю внутри пустоту, огромную настолько, что кажется, ее уже никогда не наполнить. Злость лучше. Она обжигает и заполняет, дает мне за что уцепиться.

   — Джойс Конвей · книга
6. «

   Какой смысл красить волосы? От этого моложе не станешь.

   Какой смысл красить волосы? От этого моложе не станешь.

   — Джойс Конвей · книга
7. «

   Перестань подражать нам и напиши свою собственную сказку.

   Перестань подражать нам и напиши свою собственную сказку.

   — отец Джойс · книга
8. «

   Я так усердно гонялась за разгадкой многочисленных чужих проблем, что в какой-то момент меня, похоже, перестало интересовать, что происходит в моей собственной голове.

   Я так усердно гонялась за разгадкой многочисленных чужих проблем, что в какой-то момент меня, похоже, перестало интересовать, что происходит в моей собственной голове.

   — Сэнди Шорт · книга
9. «

   Я мало что понимаю в жизни, но одно я знаю точно: за каждый свой поступок приходится расплачиваться. Есть вещи, от которых никуда не деться.

   Я мало что понимаю в жизни, но одно я знаю точно: за каждый свой поступок приходится расплачиваться. Есть вещи, от которых никуда не деться.

   — Рози Данн · книга
10. «

    — Сколько тебе лет? — Он взглянул на меня с подозрением. — Ты выглядишь, как будто тебе столько же лет, сколько моей тете. — Он нахмурился. — А тетя не любит играть с пожарной машиной. Я пожал плечами: — Ну, тогда твоя тетя — скучный старый йынчукс. — Иынчукс! — радостно вскричал Люк. — Что такое «йынчукс»? — Тот, кто скучный, — ответил я, морща нос и произнося это слово так, словно речь шла о болезни. Мне нравилось произносить слова задом наперед, как будто я изобретал свой собственный язык. — Скучный, — повторил за мной Люк и тоже наморщил нос. — Фу-у-у!

    — Сколько тебе лет? — Он взглянул на меня с подозрением. — Ты выглядишь, как будто тебе столько же лет, сколько моей тете. — Он нахмурился. — А тетя не любит играть с пожарной машиной. Я пожал плечами: — Ну, тогда твоя тетя — скучный старый йынчукс. — Иынчукс! — радостно вскричал Люк. — Что такое «йынчукс»? — Тот, кто скучный, — ответил я, морща нос и произнося это слово так, словно речь шла о болезни. Мне нравилось произносить слова задом наперед, как будто я изобретал свой собственный язык. — Скучный, — повторил за мной Люк и тоже наморщил нос. — Фу-у-у!

    — Люк · книга
11. «

    Он действовал на неё как наркотик: знаешь, что прикасаться к нему нельзя, но когда видишь его, устоять невозможно, и зависимость только усиливается.

    Он действовал на неё как наркотик: знаешь, что прикасаться к нему нельзя, но когда видишь его, устоять невозможно, и зависимость только усиливается.

    — Посмотри на меня · книга
12. «

    Вести себя правильно, как взрослые, кажется мне неверным, потому что я не хочу, чтобы рядом со мной кто-то был. Меня тыкали и кололи как физически, так и психологически. Я хочу горевать в одиночестве. Я хочу жалеть себя без слов утешения и медицинских объяснений. Я хочу быть непоследовательной, плаксивой, ожесточенной и потерянной самоедкой всего еще несколько дней, пожалуйста, мир, о пожалуйста! — и я хочу страдать в одиночестве.

    Вести себя правильно, как взрослые, кажется мне неверным, потому что я не хочу, чтобы рядом со мной кто-то был. Меня тыкали и кололи как физически, так и психологически. Я хочу горевать в одиночестве. Я хочу жалеть себя без слов утешения и медицинских объяснений. Я хочу быть непоследовательной, плаксивой, ожесточенной и потерянной самоедкой всего еще несколько дней, пожалуйста, мир, о пожалуйста! — и я хочу страдать в одиночестве.

    — Джойс Конвей · книга
13. «

    Дай ей шанс. Дай себе шанс. Ему нужно попробовать снова встать на ноги, ему нужно внушить себе, что не каждая встреча с женщиной должна быть такой, как та первая встреча с Дженнифер. Дрожь, охватившая всё его тело, бабочки, запорхавшие в животе, трепет при случайном прикосновении к ее коже. А что он чувствовал на свидании с Сарой? Ничего. Ничего! Конечно, его самолюбию льстило, что он ей нравится, и его взволновал сам факт, что он снова начал ходить на свидания. Он испытывал разнообразные эмоции по отношению к ситуации в целом, но к ней самой он не испытывал ничего. Женщина, встреченная несколько недель назад в парикмахерской, и то вызвала у него больше переживаний.

    Дай ей шанс. Дай себе шанс. Ему нужно попробовать снова встать на ноги, ему нужно внушить себе, что не каждая встреча с женщиной должна быть такой, как та первая встреча с Дженнифер. Дрожь, охватившая всё его тело, бабочки, запорхавшие в животе, трепет при случайном прикосновении к ее коже. А что он чувствовал на свидании с Сарой? Ничего. Ничего! Конечно, его самолюбию льстило, что он ей нравится, и его взволновал сам факт, что он снова начал ходить на свидания. Он испытывал разнообразные эмоции по отношению к ситуации в целом, но к ней самой он не испытывал ничего. Женщина, встреченная несколько недель назад в парикмахерской, и то вызвала у него больше переживаний.

    — Джойс Конвей · книга
14. «

    Это жизнь, реальная жизнь. Рано или поздно вы сами поймете, что никто здесь не играет на в какие игры. Мы все стараемся просто жить и делать все, что в наших силах, чтобы жизнь была как можно нормальнее, как всякая другая жизнь в любой другой стране, в любом другом мире.

    Это жизнь, реальная жизнь. Рано или поздно вы сами поймете, что никто здесь не играет на в какие игры. Мы все стараемся просто жить и делать все, что в наших силах, чтобы жизнь была как можно нормальнее, как всякая другая жизнь в любой другой стране, в любом другом мире.

    — Там, где ты · книга
15. «

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    — Посмотри на меня · книга
16. «

    Всё растёт, и наша способность справляться с горем. Так мы продолжаем жить дальше.

    Всё растёт, и наша способность справляться с горем. Так мы продолжаем жить дальше.

    — Люблю твои воспоминания · книга
17. «

    Даже если он знает, что дальше идти нельзя, он все равно сделает еще один шаг. Видимо, именно этот шаг для него самый главный.

    Даже если он знает, что дальше идти нельзя, он все равно сделает еще один шаг. Видимо, именно этот шаг для него самый главный.

    — Алекс Стюарт · книга
18. «

    Горячие слёзы катятся из глаз по уставшим улыбаться щекам. Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен. Слёзы грусти хлынули по моим щекам, пока живот продолжал сотрясаться от смеха.

    Горячие слёзы катятся из глаз по уставшим улыбаться щекам. Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен. Слёзы грусти хлынули по моим щекам, пока живот продолжал сотрясаться от смеха.

    — Джойс Конвей · книга
19. «

    Если у человека есть мечта, он должен хотя бы попытаться ее воплотить. Пусть она далекая, трудная, но ты должна понимать, что при упорных усилиях она достижима. И я говорю не о том, чтобы каждый день покупать лотерейный билет. Мечта — это когда ты думаешь: «если б у меня хватило смелости это сделать — плевать, кто что скажет, — я бы сделала именно это».

    Если у человека есть мечта, он должен хотя бы попытаться ее воплотить. Пусть она далекая, трудная, но ты должна понимать, что при упорных усилиях она достижима. И я говорю не о том, чтобы каждый день покупать лотерейный билет. Мечта — это когда ты думаешь: «если б у меня хватило смелости это сделать — плевать, кто что скажет, — я бы сделала именно это».

    — Время моей Жизни · книга
20. «

    – А как же великая любовь? – Разбилась о суровую реальность.

    – А как же великая любовь? – Разбилась о суровую реальность.

    — Время моей Жизни · книга