255 цитат, которые говорила Сесилия Ахерн

Сесилия Ахерн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 255 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все смотрят на тебя. Скажи что-нибудь. Что-нибудь умное.

   Все смотрят на тебя. Скажи что-нибудь. Что-нибудь умное.

   — Джастин Хичкок · книга
2. «

   Положить что-то не туда, куда надо — значит временно потерять, это потому что ты забыл, где оно лежит.

   Положить что-то не туда, куда надо — значит временно потерять, это потому что ты забыл, где оно лежит.

   — Там, где ты · книга
3. «

   Она получила в дар бесценное сокровище — жизнь. Иной раз она обрывается преждевременно, это больно и страшно, но в конечном итоге самым важным оказывается не сколько она продлилась, а как ты её прожил.

   Она получила в дар бесценное сокровище — жизнь. Иной раз она обрывается преждевременно, это больно и страшно, но в конечном итоге самым важным оказывается не сколько она продлилась, а как ты её прожил.

   — P.S. Я люблю тебя · книга
4. «

   Ошибка номер два: надевая второй браслет ей на запястье, я почувствовал, что отдаю частичку своего сердца.

   Ошибка номер два: надевая второй браслет ей на запястье, я почувствовал, что отдаю частичку своего сердца.

   — Посмотри на меня · книга
5. «

   Надо дорожить теми, кого любишь. Понять, кто в жизни для тебя главный и что действительно важно, и сосредоточиться на это.

   Надо дорожить теми, кого любишь. Понять, кто в жизни для тебя главный и что действительно важно, и сосредоточиться на это.

   — Подарок · книга
6. «

   Ты можешь сколько угодно смотреть ей в спину — она уже не обернется...

   Ты можешь сколько угодно смотреть ей в спину — она уже не обернется...

   — Грэг · книга
7. «

   В его собственной голове царил непрекращающийся шум: крики, стоны, без конца повторяющиеся обрывки каких-то разговоров, воображаемые будущие беседы, — все это вязко бултыхалось в его мозгах, словно жирная муха, завязшая в банке с вареньем.

   В его собственной голове царил непрекращающийся шум: крики, стоны, без конца повторяющиеся обрывки каких-то разговоров, воображаемые будущие беседы, — все это вязко бултыхалось в его мозгах, словно жирная муха, завязшая в банке с вареньем.

   — Там, где ты · книга
8. «

   Смерть не делает исключений. Забирает раз и навсегда.

   Смерть не делает исключений. Забирает раз и навсегда.

   — P.S. Я люблю тебя · книга
9. «

   Люди, даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем в ковбоев и индейцев, докторов и медсестер, в мужей и жен и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли.

   Люди, даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем в ковбоев и индейцев, докторов и медсестер, в мужей и жен и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли.

   — Джойс Конвей · книга
10. «

    Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам и переживать романтические моменты исключительно во сне. Устала ждать, чтобы день прошел побыстрее и наступило завтра. Надеяться на то, что каждый следующий день будет лучше и проще. Но так никогда не получалось. Она работала, оплачивала счета и ложилась спать, хотя толком и не спала. Каждое утро груз, лежащий на ее плечах, становился все тяжелее, и каждое утро ей хотелось, чтобы скорее наступила ночь и она смогла бы вернуться в постель, обнять свои подушки и завернуться в теплые одеяла.

    Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам и переживать романтические моменты исключительно во сне. Устала ждать, чтобы день прошел побыстрее и наступило завтра. Надеяться на то, что каждый следующий день будет лучше и проще. Но так никогда не получалось. Она работала, оплачивала счета и ложилась спать, хотя толком и не спала. Каждое утро груз, лежащий на ее плечах, становился все тяжелее, и каждое утро ей хотелось, чтобы скорее наступила ночь и она смогла бы вернуться в постель, обнять свои подушки и завернуться в теплые одеяла.

    — Элизабет (Elizabeth) · книга
11. «

    Где бы ты ни был, тебе всегда нужен лучший друг.

    Где бы ты ни был, тебе всегда нужен лучший друг.

    — Айвен · книга
12. «

    Утром я просыпаюсь с таким ощущением, словно что-то упустила. Я знаю, что что-то не так, и не сразу соображаю, в чем же дело... а потом вспоминаю. Уехал мой лучший друг. Мой единственный друг. Нельзя опираться только на одного человека. Это глупо. Теперь я это осознаю.

    Утром я просыпаюсь с таким ощущением, словно что-то упустила. Я знаю, что что-то не так, и не сразу соображаю, в чем же дело... а потом вспоминаю. Уехал мой лучший друг. Мой единственный друг. Нельзя опираться только на одного человека. Это глупо. Теперь я это осознаю.

    — Там, где заканчивается радуга · книга
13. «

    Есть люди, которые не обнимаются без конца и не играют с тобой в разные игры, но все равно любят тебя. Они просто не знают, как об этом сказать.

    Есть люди, которые не обнимаются без конца и не играют с тобой в разные игры, но все равно любят тебя. Они просто не знают, как об этом сказать.

    — Люк · книга
14. «

    Я «сержусь», потому что ты не только несчастлива там, где ты есть, но даже помыслить не хочешь о том, где могла бы быть. Я думаю, это очень… – он подыскивал слово, – очень грустно, Люси. Ты живешь по привычке. Неудивительно, что ты завязла в своей колее.

    Я «сержусь», потому что ты не только несчастлива там, где ты есть, но даже помыслить не хочешь о том, где могла бы быть. Я думаю, это очень… – он подыскивал слово, – очень грустно, Люси. Ты живешь по привычке. Неудивительно, что ты завязла в своей колее.

    — Время моей Жизни · книга
15. «

    Это жизнь, реальная жизнь. Рано или поздно вы сами поймете, что никто здесь не играет на в какие игры. Мы все стараемся просто жить и делать все, что в наших силах, чтобы жизнь была как можно нормальнее, как всякая другая жизнь в любой другой стране, в любом другом мире.

    Это жизнь, реальная жизнь. Рано или поздно вы сами поймете, что никто здесь не играет на в какие игры. Мы все стараемся просто жить и делать все, что в наших силах, чтобы жизнь была как можно нормальнее, как всякая другая жизнь в любой другой стране, в любом другом мире.

    — Там, где ты · книга
16. «

    На всех свадебных фото я снят с левой стороны, но это не страшно — Салли утверждает, что это моя лучшая сторона. А ты, помнится, всегда считала, что лучше всего я выгляжу с затылка.

    На всех свадебных фото я снят с левой стороны, но это не страшно — Салли утверждает, что это моя лучшая сторона. А ты, помнится, всегда считала, что лучше всего я выгляжу с затылка.

    — Алекс · книга
17. «

    А моё сердце продолжает перекачивать кровь... Даже разбитое, оно всё ещё работает.

    А моё сердце продолжает перекачивать кровь... Даже разбитое, оно всё ещё работает.

    — Джойс Конвей · книга
18. «

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    — Посмотри на меня · книга
19. «

    Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Это нормально, когда человек хочет большего, чем ему предлагают.

    Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Это нормально, когда человек хочет большего, чем ему предлагают.

    — Стефани (Stéphanie) · книга
20. «

    Она посмотрела на мебель, и ей вдруг так захотелось, чтоб диван протянул к ней руки и обнял её. Нет, он оставался равнодушным.

    Она посмотрела на мебель, и ей вдруг так захотелось, чтоб диван протянул к ней руки и обнял её. Нет, он оставался равнодушным.

    — P.S. Я люблю тебя · книга