246 цитат Шарлотты Бронте, ставших крылатыми

Подборка из 246 цитат Шарлотты Бронте: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ответив так, он поднялся по лестнице. Я предпочла бы, чтобы он свалил меня с ног ударом кулака.

   Ответив так, он поднялся по лестнице. Я предпочла бы, чтобы он свалил меня с ног ударом кулака.

   — Джейн Эйр · книга
2. «

   Всё это было для меня пыткой — утонченной, длительной пыткой. Она поддерживала во мне тайное пламя негодования и трепетную тревогу скорби, и я чувствовала, что если бы стала его женой, этот добрый человек, чистый, как ледяной горный ключ, скоро свёл бы меня в могилу, не пролив ни единой капли моей крови и не запятнав своей кристальной совести ни малейшей тенью преступления.

   Всё это было для меня пыткой — утонченной, длительной пыткой. Она поддерживала во мне тайное пламя негодования и трепетную тревогу скорби, и я чувствовала, что если бы стала его женой, этот добрый человек, чистый, как ледяной горный ключ, скоро свёл бы меня в могилу, не пролив ни единой капли моей крови и не запятнав своей кристальной совести ни малейшей тенью преступления.

   — Джейн Эйр · книга
3. «

   Но вы не можете увезти ее туда. На Луну нет дороги. Она же висит в воздухе! А вы летать не умеете, и мадемуазель тоже!

   Но вы не можете увезти ее туда. На Луну нет дороги. Она же висит в воздухе! А вы летать не умеете, и мадемуазель тоже!

   — Адель · книга
4. «

   Жалость со стороны некоторых людей — унизительная подачка, и хочется швырнуть её обратно тому, кто с ней навязался. Эта жалость присуща грубым, эгоистическим сердцам; в ней сочетается раздражение от неприятных нам сетований с тупой ненавистью к тому, кто страдает.

   Жалость со стороны некоторых людей — унизительная подачка, и хочется швырнуть её обратно тому, кто с ней навязался. Эта жалость присуща грубым, эгоистическим сердцам; в ней сочетается раздражение от неприятных нам сетований с тупой ненавистью к тому, кто страдает.

   — Эдвард Рочестер · книга
5. «

   Я дивилась, глядя на прекрасное создание; я восхищалась ею от всей души. Природа, без сомнения, создала ее с явным пристрастием и, позабыв о своей обычной скупости мачехи, наделила свою любимицу дарами с царственной щедростью.

   Я дивилась, глядя на прекрасное создание; я восхищалась ею от всей души. Природа, без сомнения, создала ее с явным пристрастием и, позабыв о своей обычной скупости мачехи, наделила свою любимицу дарами с царственной щедростью.

   — Джейн Эйр · книга
6. «

   Но ты же прекрасно знаешь, что думаешь не о них, а о ком-то другом, кто не думает о тебе.

   Но ты же прекрасно знаешь, что думаешь не о них, а о ком-то другом, кто не думает о тебе.

   — Джейн Эйр · книга
7. «

   Миссис Фэйрфакс, видимо, находила, что кто-нибудь должен же быть любезен, и начала говорить сама — как обычно, очень ласково и, как обычно, одни банальности.

   Миссис Фэйрфакс, видимо, находила, что кто-нибудь должен же быть любезен, и начала говорить сама — как обычно, очень ласково и, как обычно, одни банальности.

   — Джейн Эйр · книга
8. «

   Общество требует от нас многого. Не всегда можно делать только то, что хочется.

   Общество требует от нас многого. Не всегда можно делать только то, что хочется.

   — мистер Холл · книга
9. «

   Когда я прочла молитву, разделась и легла в постель, меня охватило чувство, что я всё же имею друзей. Друзей, не притворяющихся безумно любящими, не обещающих навсегда сохранить нежную преданность, друзей, от которых можно поэтому ожидать лишь сдержанного проявления чувств, но к которым инстинктивно устремилась моя душа, полная столь безграничной благодарности, что я умоляла собственный Разум помочь мне преодолеть это состояние духа.

   Когда я прочла молитву, разделась и легла в постель, меня охватило чувство, что я всё же имею друзей. Друзей, не притворяющихся безумно любящими, не обещающих навсегда сохранить нежную преданность, друзей, от которых можно поэтому ожидать лишь сдержанного проявления чувств, но к которым инстинктивно устремилась моя душа, полная столь безграничной благодарности, что я умоляла собственный Разум помочь мне преодолеть это состояние духа.

   — Люси Сноу · книга
10. «

    Нет, опасность, одиночество, туманное будущее не страшны, если человек здоров душой и телом и может найти применение своим способностям, они совсем не страшны, пока Свобода несёт нас на своих крыльях, а путь нам указывает звезда Надежды.

    Нет, опасность, одиночество, туманное будущее не страшны, если человек здоров душой и телом и может найти применение своим способностям, они совсем не страшны, пока Свобода несёт нас на своих крыльях, а путь нам указывает звезда Надежды.

    — Городок · книга
11. «

    Я думаю, — и с каждым днём убеждаюсь все больше, — что в этом мире нет ничего стоящего — ни принципов, ни убеждений, если только они не испытаны очистительным пламенем или не родились в укрепляющей борьбе с опасностями. Мы заблуждаемся, падаем, нас уничтожают, — зато после этого мы становимся осторожнее. Мы жадно вкушаем яд из позолоченной чаши порока или из нищенской суммы скупости, мы ослабеваем, опускаемся; всё доброе в нас восстает против нас самих; душа горько сетует на слабость тела; бывают периоды настоящей внутренней войны, и, если душа сильна, она побеждает и становится в человеке главным.

    Я думаю, — и с каждым днём убеждаюсь все больше, — что в этом мире нет ничего стоящего — ни принципов, ни убеждений, если только они не испытаны очистительным пламенем или не родились в укрепляющей борьбе с опасностями. Мы заблуждаемся, падаем, нас уничтожают, — зато после этого мы становимся осторожнее. Мы жадно вкушаем яд из позолоченной чаши порока или из нищенской суммы скупости, мы ослабеваем, опускаемся; всё доброе в нас восстает против нас самих; душа горько сетует на слабость тела; бывают периоды настоящей внутренней войны, и, если душа сильна, она побеждает и становится в человеке главным.

    — Роберт Мур · книга
12. «

    Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.

    Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.

    — Джейн Эйр · книга
13. «

    — И вы согласны обойтись без некоторых общепринятых фраз и форм вежливости и не считать, что это дерзость? — Я уверена, сэр, что никогда не приму отсутствие формальности за дерзость. Первое мне нравится, а второго не потерпит ни одно свободорожденное существо ни за какое жалованье. — Вздор! Большинство свободорожденных существ стерпит за деньги что угодно.

    — И вы согласны обойтись без некоторых общепринятых фраз и форм вежливости и не считать, что это дерзость? — Я уверена, сэр, что никогда не приму отсутствие формальности за дерзость. Первое мне нравится, а второго не потерпит ни одно свободорожденное существо ни за какое жалованье. — Вздор! Большинство свободорожденных существ стерпит за деньги что угодно.

    — Джейн Эйр · книга
14. «

    К счастью, душа имеет своего глашатая — часто бессознательного, но верного глашатая, — это глаза.

    К счастью, душа имеет своего глашатая — часто бессознательного, но верного глашатая, — это глаза.

    — Джейн Эйр · книга
15. «

    Друзья всегда забывают тех, к кому судьба немилостива.

    Друзья всегда забывают тех, к кому судьба немилостива.

    — Джейн Эйр · книга
16. «

    Я теперь почти также покорилась ему, как однажды по-иному покорилась другому. И оба раза я была дурочкой.

    Я теперь почти также покорилась ему, как однажды по-иному покорилась другому. И оба раза я была дурочкой.

    — Джейн Эйр · книга
17. «

    Самыми мягкими моими обозначениями были «наглый котенок», «злокозненный эльф», «нечисть», «оборотень» и тому подобное.

    Самыми мягкими моими обозначениями были «наглый котенок», «злокозненный эльф», «нечисть», «оборотень» и тому подобное.

    — Джейн Эйр · книга
18. «

    Смотреть на него доставляло мне глубокую радость — волнующую и вместе с тем мучительную, драгоценную, как золото без примеси, но таящую в себе острую боль. Удовольствие, подобное тому, какое должен испытывать погибающий от жажды человек, который знает, что колодец, к которому он подполз, отравлен, но все же пьет божественную влагу жадными глотками.

    Смотреть на него доставляло мне глубокую радость — волнующую и вместе с тем мучительную, драгоценную, как золото без примеси, но таящую в себе острую боль. Удовольствие, подобное тому, какое должен испытывать погибающий от жажды человек, который знает, что колодец, к которому он подполз, отравлен, но все же пьет божественную влагу жадными глотками.

    — Джейн Эйр · книга
19. «

    Рассужденьями чувств не объяснишь. О любви толковать нечего.

    Рассужденьями чувств не объяснишь. О любви толковать нечего.

    — Люси Сноу · книга
20. «

    Некоторые уверяют, что приятно вспоминать пережитые в прошлом страдания, но мне и сейчас тяжело возвращаться мыслью к этому периоду моей жизни: нравственное унижение в соединении с физической мукой — это слишком горестные воспоминания, чтобы на них задерживаться.

    Некоторые уверяют, что приятно вспоминать пережитые в прошлом страдания, но мне и сейчас тяжело возвращаться мыслью к этому периоду моей жизни: нравственное унижение в соединении с физической мукой — это слишком горестные воспоминания, чтобы на них задерживаться.

    — Джен Эйр · книга