31 цитат-размышлений Сильвии Плата

Сильвия Плат — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Возможно, когда мы понимаем, что хотим иметь всё, это потому что мы остро чувствуем, что скоро мы не захотим иметь ничего.

   Возможно, когда мы понимаем, что хотим иметь всё, это потому что мы остро чувствуем, что скоро мы не захотим иметь ничего.
2. «

   Я начала понимать, почему женоненавистникам удаётся выставлять женщин такими дурами. Женоненавистники похожи на богов: такие же неуязвимые и исполненные могущества. Они спускаются на землю, а потом исчезают. Поймать их невозможно.

   Я начала понимать, почему женоненавистникам удаётся выставлять женщин такими дурами. Женоненавистники похожи на богов: такие же неуязвимые и исполненные могущества. Они спускаются на землю, а потом исчезают. Поймать их невозможно.

   — Эстер Гринвуд · книга
3. «

   Тишина угнетала меня. Это было не молчание спокойной тишины. Это было безмолвие внутри меня. Я прекрасно знала, что машины шумят, и что люди, сидящие в машинах и за освещенными окнами, тоже шумят, и что река тоже шумит, но я ничего не слышала. Город висел у меня в окне, плоский, как плакат, но он мог там вообще не висеть, несмотря на все хорошее, что он мне принес.

   Тишина угнетала меня. Это было не молчание спокойной тишины. Это было безмолвие внутри меня. Я прекрасно знала, что машины шумят, и что люди, сидящие в машинах и за освещенными окнами, тоже шумят, и что река тоже шумит, но я ничего не слышала. Город висел у меня в окне, плоский, как плакат, но он мог там вообще не висеть, несмотря на все хорошее, что он мне принес.

   — Под стеклянным колпаком · книга
4. «

   Есть что-то давящее и депрессивное в том, когда смотришь, как парочка всё больше и больше балдеет друг от друга, особенно когда ты сам – третий лишний. Это то же самое, что смотреть на Париж из последнего вагона экспресса, уносящего тебя прочь от него. С каждой секундой город становится всё меньше, только вот возникает ощущение, что на самом деле это ты становишься таким крошечным и печальным, стремительно улетая от моря огней и бурления жизни со скоростью миллион километров в час.

   Есть что-то давящее и депрессивное в том, когда смотришь, как парочка всё больше и больше балдеет друг от друга, особенно когда ты сам – третий лишний. Это то же самое, что смотреть на Париж из последнего вагона экспресса, уносящего тебя прочь от него. С каждой секундой город становится всё меньше, только вот возникает ощущение, что на самом деле это ты становишься таким крошечным и печальным, стремительно улетая от моря огней и бурления жизни со скоростью миллион километров в час.

   — Эстер Гринвуд · книга
5. «

   Я закрываю глаза и весь мир умирает; я открываю глаза и всё снова оживает.

   Я закрываю глаза и весь мир умирает; я открываю глаза и всё снова оживает.
6. «

   ...где бы я не находилась — на палубе лайнера или в уличном кафе в Париже или Бангкоке, — я все равно бы находилась под тем же стеклянным колпаком, варясь в собственном соку и отчаянно ища выход.

   ...где бы я не находилась — на палубе лайнера или в уличном кафе в Париже или Бангкоке, — я все равно бы находилась под тем же стеклянным колпаком, варясь в собственном соку и отчаянно ища выход.

   — Под стеклянным колпаком · книга
7. «

   – Мы с тобой всё начнём сначала, Эстер, – сказала она мне с нежной, страдальческой улыбкой. – Считай, что всё это было кошмарным сном. Кошмарным сном… Для человека под стеклянным колпаком, опустошённого и застывшего, словно мертворождённый ребёнок, сам мир является кошмарным сном.

   – Мы с тобой всё начнём сначала, Эстер, – сказала она мне с нежной, страдальческой улыбкой. – Считай, что всё это было кошмарным сном. Кошмарным сном… Для человека под стеклянным колпаком, опустошённого и застывшего, словно мертворождённый ребёнок, сам мир является кошмарным сном.

   — Эстер Гринвуд · книга
8. «

   – Не понимаю, что женщины находят в других женщинах, – в тот день сказала я доктору Нолан во время нашей беседы. – Что такого женщина находит в женщине, чего не может найти в мужчине? Доктор Нолан ненадолго замолчала. Потом ответила: – Нежность.

   – Не понимаю, что женщины находят в других женщинах, – в тот день сказала я доктору Нолан во время нашей беседы. – Что такого женщина находит в женщине, чего не может найти в мужчине? Доктор Нолан ненадолго замолчала. Потом ответила: – Нежность.

   — Эстер Гринвуд · книга
9. «

   По каменному желобу вода Из мельницы несётся в чёрный пруд, Где лебедь, чист, как снег, среди пруда Абсурдом будоражит ум, когда От белизны закрыться хочет тот.

   По каменному желобу вода Из мельницы несётся в чёрный пруд, Где лебедь, чист, как снег, среди пруда Абсурдом будоражит ум, когда От белизны закрыться хочет тот.
10. «

    Тишина угнетала меня. Тишина и безмолвие. И это не было безмолвие окружающего. Это было мое собственное безмолвие.

    Тишина угнетала меня. Тишина и безмолвие. И это не было безмолвие окружающего. Это было мое собственное безмолвие.

    — Эстер Гринвуд · книга
11. «

    Я подумала, что продолжу плыть прочь от берега, пока у меня не останется сил, чтобы вернуться. Когда я гребла вперед, сердце бухало у меня в ушах, как глухое постукивание двигателя. Я есть, я есть, я есть.

    Я подумала, что продолжу плыть прочь от берега, пока у меня не останется сил, чтобы вернуться. Когда я гребла вперед, сердце бухало у меня в ушах, как глухое постукивание двигателя. Я есть, я есть, я есть.

    — Под стеклянным колпаком · книга
12. «

    Подкрадывается леопард. Однажды он убьёт меня. От жадности его горят Леса. Он горд, как взлёт огня! Его скользящий мягкий шаг Всё время за моей спиной, И в скалах коршуны кричат, Что он охотится за мной. Я — по камням, я — по шипам, Слепящим полднем сожжена... Какие страсти в нём кипят! Как злая кровь его красна!

    Подкрадывается леопард. Однажды он убьёт меня. От жадности его горят Леса. Он горд, как взлёт огня! Его скользящий мягкий шаг Всё время за моей спиной, И в скалах коршуны кричат, Что он охотится за мной. Я — по камням, я — по шипам, Слепящим полднем сожжена... Какие страсти в нём кипят! Как злая кровь его красна!
13. «

    Родиться женщиной — это ужасная трагедия. Я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами — быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем. Однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. Мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости. И все же, видит Бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. Я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на Запад, свободно гулять по ночам.

    Родиться женщиной — это ужасная трагедия. Я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами — быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем. Однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. Мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости. И все же, видит Бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. Я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на Запад, свободно гулять по ночам.
14. «

    Должно быть, есть на свете напасти, от которых не в силах исцелить и горячая ванна, но я таких почти не знаю. Как только меня начинает томить печаль, как только я чувствую себя умирающей, как только разнервничаюсь до такой степени, что не могу заснуть, как только в кого-нибудь влюблюсь или разлучусь с возлюбленным на неделю, как только дохожу до определённой точки отчаяния, я говорю себе: «А приму-ка я сейчас горячую ванну».

    Должно быть, есть на свете напасти, от которых не в силах исцелить и горячая ванна, но я таких почти не знаю. Как только меня начинает томить печаль, как только я чувствую себя умирающей, как только разнервничаюсь до такой степени, что не могу заснуть, как только в кого-нибудь влюблюсь или разлучусь с возлюбленным на неделю, как только дохожу до определённой точки отчаяния, я говорю себе: «А приму-ка я сейчас горячую ванну».

    — Под стеклянным колпаком · книга
15. «

    Поцелуй меня и ты узнаешь, насколько я важна.

    Поцелуй меня и ты узнаешь, насколько я важна.
16. «

    Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.

    Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.

    — Эстер Гринвуд · книга
17. «

    Если от кого-то ничего не ждешь, то никогда и не расстраиваешься.

    Если от кого-то ничего не ждешь, то никогда и не расстраиваешься.

    — Под стеклянным колпаком · книга
18. «

    Да и если бы миссис Гвинеа вместо частной клиники устроила мне путешествие в Европу или какой-нибудь кругосветный круиз, это тоже ровным счетом ничего не меняло бы, потому что, где бы я ни очутилась — на палубе теплохода или в уличном кафе Парижа или Бангкока, — я и там пребывала бы под все тем же стеклянным колпаком и дышала бы только отравленным мною самой воздухом.

    Да и если бы миссис Гвинеа вместо частной клиники устроила мне путешествие в Европу или какой-нибудь кругосветный круиз, это тоже ровным счетом ничего не меняло бы, потому что, где бы я ни очутилась — на палубе теплохода или в уличном кафе Парижа или Бангкока, — я и там пребывала бы под все тем же стеклянным колпаком и дышала бы только отравленным мною самой воздухом.

    — Эстер Гринвуд · книга
19. «

    Если желать одновременно двух взаимоисключающих вещей означает неврастению, что ж, ладно, тогда у меня неврастения. Потому что до конца своих дней я намерена метаться от одной такой вещи к другой.

    Если желать одновременно двух взаимоисключающих вещей означает неврастению, что ж, ладно, тогда у меня неврастения. Потому что до конца своих дней я намерена метаться от одной такой вещи к другой.

    — Эстер Гринвуд · книга
20. «

    ... Травы волной

    ... Травы волной