18 цитат Станислава Радкевича — коротко и по делу

Ниже 18 цитат Станислава Радкевича — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Происходящее лежало вне пределов судьбы, по которой она, как охотничья собака, шла верхним чутьем, ни о чем особенно не задумываясь.

   Происходящее лежало вне пределов судьбы, по которой она, как охотничья собака, шла верхним чутьем, ни о чем особенно не задумываясь.

   — Лом · книга
2. «

   ...страшная высота степени кадоша предполагала и страшные же испытания для ищущего. Одному Богу было ведомо, что могло теперь явиться послу из непроницаемой тьмы глубочайшего подземелья, где бесстрастный поручитель оставил его в одиночестве.

   ...страшная высота степени кадоша предполагала и страшные же испытания для ищущего. Одному Богу было ведомо, что могло теперь явиться послу из непроницаемой тьмы глубочайшего подземелья, где бесстрастный поручитель оставил его в одиночестве.

   — Лом · книга
3. «

   Скорее схорониться в склеп постели. Не быть. Там, в плавнях полудремы, голубит покуда материнская утроба. Здесь сквозь жимолость уж брызжет-жжет божок-солнце. Будь! Вставай, гражданин! Так – слово сказано. Но не Бог.

   Скорее схорониться в склеп постели. Не быть. Там, в плавнях полудремы, голубит покуда материнская утроба. Здесь сквозь жимолость уж брызжет-жжет божок-солнце. Будь! Вставай, гражданин! Так – слово сказано. Но не Бог.

   — Ось · книга
4. «

   Если же люба твоя иная: вся соткана она из смешков и ужимок, из макушки ее торчит метелка-хвостик, а на коленке розовая ссадина, кое-как залеченная дядькою, не вырывайся, смирись, не лги себе.

   Если же люба твоя иная: вся соткана она из смешков и ужимок, из макушки ее торчит метелка-хвостик, а на коленке розовая ссадина, кое-как залеченная дядькою, не вырывайся, смирись, не лги себе.

   — Лом · книга
5. «

   Но патриотизм оказался плохим афродизиаком.

   Но патриотизм оказался плохим афродизиаком.

   — Август 91-го: до после · книга
6. «

   «Свобода» натрындела.

   «Свобода» натрындела.

   — Лом · книга
7. «

   Она — злюка, москвичка, интеллигентка.

   Она — злюка, москвичка, интеллигентка.

   — Лом · книга
8. «

   Над городом висела свистящая, иссасывающая тишина. Словно сам Космос взасос целовался с Москвой...

   Над городом висела свистящая, иссасывающая тишина. Словно сам Космос взасос целовался с Москвой...

   — Лом · книга
9. «

   Но солнце не хотело нас подпускать. Оно искусно пряталось за тучками, потом подмигивало и снова скрывалось в облаках. Оно напоследок явило нам геенну ангины, шрамы на шкурах кашалотов, стилет стиля... И пропало насовсем.

   Но солнце не хотело нас подпускать. Оно искусно пряталось за тучками, потом подмигивало и снова скрывалось в облаках. Оно напоследок явило нам геенну ангины, шрамы на шкурах кашалотов, стилет стиля... И пропало насовсем.

   — Август 91-го: до после · книга
10. «

    Роль бравой добродетели отъехала заокеанским ковбоям. Мы давно растеряли все ценности и смыслы бытия: вместе нас удерживает лишь гнёт...гроба. И вот мы всё тащимся под спирально вскрученным облаком к свежевырытой яме на погосте, а она всё отодвигается от нас в стылую синь весны.

    Роль бравой добродетели отъехала заокеанским ковбоям. Мы давно растеряли все ценности и смыслы бытия: вместе нас удерживает лишь гнёт...гроба. И вот мы всё тащимся под спирально вскрученным облаком к свежевырытой яме на погосте, а она всё отодвигается от нас в стылую синь весны.

    — Август 91-го: до после · книга
11. «

    Солнце светило словно бы и снаружи, и внутри него. Преломленные сверкающими гранями лучи горели красным, оранжевым, зеленым, синим… Это, как он слышал, и была «красота». Но из-за этой красоты его «Я» никак не могло сплотиться в единое бело-голубое целое. Оторванный от полей льда и снега, посреди каменного города он все время оставался сиротой, «недоЯ»..

    Солнце светило словно бы и снаружи, и внутри него. Преломленные сверкающими гранями лучи горели красным, оранжевым, зеленым, синим… Это, как он слышал, и была «красота». Но из-за этой красоты его «Я» никак не могло сплотиться в единое бело-голубое целое. Оторванный от полей льда и снега, посреди каменного города он все время оставался сиротой, «недоЯ»..

    — Август 91-го: до после · книга
12. «

    Что еще нужно сделать, чтобы ты – пусть не полез себя защищать – хотя б пуганулся всерьез? Вот, вроде, бандитский ствол уж заткнут тебе в глотку. Чего ж тебе боле, добрый человек?

    Что еще нужно сделать, чтобы ты – пусть не полез себя защищать – хотя б пуганулся всерьез? Вот, вроде, бандитский ствол уж заткнут тебе в глотку. Чего ж тебе боле, добрый человек?

    — Ось · книга
13. «

    На плацу остался только фантомасно-зеленый Ленин с вурдалачьими оранжевыми глазками.

    На плацу остался только фантомасно-зеленый Ленин с вурдалачьими оранжевыми глазками.

    — Август 91-го: до после · книга
14. «

    Наутро солнце пробилось сразу во все щели и трещины, беспощадно выпаривая из них жизнь. Вода на ходу распадалась на молекулы. На одной из них отправилось в дальнее путешествие и «Я». Наверху оно найдет мириады себе подобных, сколько-то времени пробудет с ними и однажды вернется на землю. Как прозрачный весенний дождик. Или как армия разгневанных ангелов.

    Наутро солнце пробилось сразу во все щели и трещины, беспощадно выпаривая из них жизнь. Вода на ходу распадалась на молекулы. На одной из них отправилось в дальнее путешествие и «Я». Наверху оно найдет мириады себе подобных, сколько-то времени пробудет с ними и однажды вернется на землю. Как прозрачный весенний дождик. Или как армия разгневанных ангелов.

    — Август 91-го: до после · книга
15. «

    Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.

    Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.

    — Август 91-го: до после · книга
16. «

    Господи, как же хочется пожить-то еще! Да, она глупая, жалкая, жизнь, но она моя, вот такая, другой мне не дадено. Господи, продли мне ее хоть на день, хоть на час. Завтра я стану другим, лучше. Отверни пулю, Господи! Я кругом грешник, но я честно каюсь перед тобой за все мои грехи – прошлые и будущие…

    Господи, как же хочется пожить-то еще! Да, она глупая, жалкая, жизнь, но она моя, вот такая, другой мне не дадено. Господи, продли мне ее хоть на день, хоть на час. Завтра я стану другим, лучше. Отверни пулю, Господи! Я кругом грешник, но я честно каюсь перед тобой за все мои грехи – прошлые и будущие…

    — Лом · книга
17. «

    Его «Я» возникло, когда он почувствовал, что отличается от других. Думать он пока не умел. Границы его «Я» были пунктирно обозначены случайными тычками чувств. Эти границы оказались совсем близко. Полшага – и «Я» уже кончилось.

    Его «Я» возникло, когда он почувствовал, что отличается от других. Думать он пока не умел. Границы его «Я» были пунктирно обозначены случайными тычками чувств. Эти границы оказались совсем близко. Полшага – и «Я» уже кончилось.

    — Август 91-го: до после · книга
18. «

    То есть сколько-то свободы тебе перепадает и в империи – украсть, соврать, съехидничать. Эжопов язык. Кухонные революции: низвергай кого хочешь. Потом свободно можешь настучать на вчерашних сонизвергателей. Свободно ведь могут и они на тебя.

    То есть сколько-то свободы тебе перепадает и в империи – украсть, соврать, съехидничать. Эжопов язык. Кухонные революции: низвергай кого хочешь. Потом свободно можешь настучать на вчерашних сонизвергателей. Свободно ведь могут и они на тебя.

    — Лом · книга