125 цитат Стефана Цвейга — коротко и по делу

Подборка из 125 цитат Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чего нет в одном месте, найдется в другом; у кого голова на плечах, тому и счастье.

   Чего нет в одном месте, найдется в другом; у кого голова на плечах, тому и счастье.

   — Мендель-букинист · книга
2. «

   Я показалась тебе красивой от того, что вся дышала счастьем.

   Я показалась тебе красивой от того, что вся дышала счастьем.

   — Письмо незнакомки · книга
3. «

   Всегда, прежде чем может быть возведено что-то новое, должен быть поколеблен авторитет уже существующего.

   Всегда, прежде чем может быть возведено что-то новое, должен быть поколеблен авторитет уже существующего.
4. «

   Что-то бессознательно отталкивало ее в этом человеке, главным образом то новое, непривычное, что собственно и пленило ее.

   Что-то бессознательно отталкивало ее в этом человеке, главным образом то новое, непривычное, что собственно и пленило ее.

   — Страх · книга
5. «

   Состариться — значит избавиться от страха перед прошлым.

   Состариться — значит избавиться от страха перед прошлым.
6. «

   Если человек непременно хочет взяться за безнадежное дело, то коварный случай с готовностью идет ему навстречу.

   Если человек непременно хочет взяться за безнадежное дело, то коварный случай с готовностью идет ему навстречу.

   — Бальзак · книга
7. «

   Хочешь мира — готовь его, готовь, не щадя своих сил, каждый день твоей жизни, каждый час твоих дней.

   Хочешь мира — готовь его, готовь, не щадя своих сил, каждый день твоей жизни, каждый час твоих дней.
8. «

   Так редко встречаешь в людях благодарность, и как раз наиболее признательные не находят для нее слов.

   Так редко встречаешь в людях благодарность, и как раз наиболее признательные не находят для нее слов.

   — 24 часа из жизни женщины · книга
9. «

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   — Нетерпение сердца · книга
10. «

    Ей хотелось видеть людей, на несколько часов отдохнуть от себя, прервать самоубийственное одиночество страха.

    Ей хотелось видеть людей, на несколько часов отдохнуть от себя, прервать самоубийственное одиночество страха.

    — Страх · книга
11. «

    ... Зачем думать о тех, кто не думает обо мне?

    ... Зачем думать о тех, кто не думает обо мне?

    — Закат одного сердца · книга
12. «

    Теперь-то я понимаю, <...> как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

    Теперь-то я понимаю, <...> как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

    — Письмо незнакомки · книга
13. «

    Больше всего обвиняемые страдают от утаивания правды, от угрозы ее раскрытия. Как мучительна необходимость защищать ложь от множества скрытых нападок!

    Больше всего обвиняемые страдают от утаивания правды, от угрозы ее раскрытия. Как мучительна необходимость защищать ложь от множества скрытых нападок!

    — Страх · книга
14. «

    Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

    Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.
15. «

    Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

    Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

    — доктор Кондор · книга
16. «

    Ибо он читал так, как другие молятся, как играют азартные игроки, как пьяные безотчетно глядят в пространство; он читал так трогательно и самозабвенно, что с тех пор всякое иное отношение к чтению казалось мне профанацией.

    Ибо он читал так, как другие молятся, как играют азартные игроки, как пьяные безотчетно глядят в пространство; он читал так трогательно и самозабвенно, что с тех пор всякое иное отношение к чтению казалось мне профанацией.

    — Мендель-букинист · книга
17. «

    ...все, что выходит за рамки узкого и, так сказать, нормального кругозора обывателей, делает их сначала любопытными, а потом злыми.

    ...все, что выходит за рамки узкого и, так сказать, нормального кругозора обывателей, делает их сначала любопытными, а потом злыми.

    — доктор Кондор · книга
18. «

    Всё запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а всё тёмное — к свету.

    Всё запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а всё тёмное — к свету.

    — Мария Стюарт · книга
19. «

    Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.

    Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.

    — Мария Антуанетта · книга
20. «

    В эту минуту я впервые по-настоящему понял, как далеко во мне подвинулся процесс окостенения: я скользил по жизни, словно по быстро текущей зеркальной воде, нигде не задерживаясь, не пуская корней, и очень хорошо знал, что в этом холоде есть что-то от мертвеца, от трупа — пусть ещё без гнилостного запаха тления, но это душевное окоченение, эта жуткая, ледяная бесчувственность уже словно предваряли подлинную, зримую смерть.

    В эту минуту я впервые по-настоящему понял, как далеко во мне подвинулся процесс окостенения: я скользил по жизни, словно по быстро текущей зеркальной воде, нигде не задерживаясь, не пуская корней, и очень хорошо знал, что в этом холоде есть что-то от мертвеца, от трупа — пусть ещё без гнилостного запаха тления, но это душевное окоченение, эта жуткая, ледяная бесчувственность уже словно предваряли подлинную, зримую смерть.

    — Фантастическая ночь · книга