40 цитат Стивена Фрая, которые стоит перечитать

Подборка из 40 цитат Стивена Фрая: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я влюблён в правду, поклоняюсь свободе, и на моём алтаре покоятся литературный язык, чистота и терпимость. Это и есть моя религия, и каждый день я бываю жестоко, грубо и глубоко ранен, оскорблён, подавлен и изувечен тысячами разных богохульств, направленных против неё.

   Я влюблён в правду, поклоняюсь свободе, и на моём алтаре покоятся литературный язык, чистота и терпимость. Это и есть моя религия, и каждый день я бываю жестоко, грубо и глубоко ранен, оскорблён, подавлен и изувечен тысячами разных богохульств, направленных против неё.
2. «

   Будьте добры, прижмите себе голову дверью!

   Будьте добры, прижмите себе голову дверью!
3. «

   ... у успеха десятки родителей, а неудача — всегда сирота.

   ... у успеха десятки родителей, а неудача — всегда сирота.

   — Хроники Фрая · книга
4. «

   Палки и камни могли бы, конечно, сокрушить мои кости, однако наибольшую боль мне доставляли слова. Кости срастаются, да еще и крепче становятся ровно в том месте, в котором срослись; раны душевные гноятся и ноют десятилетиями, открываясь от тишайшего шепота.

   Палки и камни могли бы, конечно, сокрушить мои кости, однако наибольшую боль мне доставляли слова. Кости срастаются, да еще и крепче становятся ровно в том месте, в котором срослись; раны душевные гноятся и ноют десятилетиями, открываясь от тишайшего шепота.

   — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
5. «

   Человек способен скрывать свою подлинную сущность, стремления и упования своего самого потаенного «я» даже от круга самых близких ему родственников и друзей, никогда и никому не говоря ни слова правды... Ложь — такая же неотъемлемая наша часть, как одежда, которую мы носим.

   Человек способен скрывать свою подлинную сущность, стремления и упования своего самого потаенного «я» даже от круга самых близких ему родственников и друзей, никогда и никому не говоря ни слова правды... Ложь — такая же неотъемлемая наша часть, как одежда, которую мы носим.

   — Лжец · книга
6. «

   Отойдите как можно дальше от места, с которого меня можно понять неправильно.

   Отойдите как можно дальше от места, с которого меня можно понять неправильно.

   — Пресс-папье · книга
7. «

   Обрати человека в опору своего существования — и его смерть сделает тебя ещё более слабым, чем прежде.

   Обрати человека в опору своего существования — и его смерть сделает тебя ещё более слабым, чем прежде.

   — Как творить историю · книга
8. «

   В «Звездных войнах» я бы, конечно, выбрал темную сторону. На темной стороне лучше реплики, лучше костюмы, лучше музыка и вообще больше возможностей себя показать — то, что актеры любят больше всего.

   В «Звездных войнах» я бы, конечно, выбрал темную сторону. На темной стороне лучше реплики, лучше костюмы, лучше музыка и вообще больше возможностей себя показать — то, что актеры любят больше всего.
9. «

   Образование — итог того, чему студенты учат друг друга в перерывах между лекциями и семинарами.

   Образование — итог того, чему студенты учат друг друга в перерывах между лекциями и семинарами.
10. «

    Вот это слово всё время всплывает. «Традиция». Это просто... что? Была традиция пыток, инквизиции, безграмотности, болезней... Всё это традиции, если вернуться на 400 лет в прошлое.

    Вот это слово всё время всплывает. «Традиция». Это просто... что? Была традиция пыток, инквизиции, безграмотности, болезней... Всё это традиции, если вернуться на 400 лет в прошлое.
11. «

    У каждого своё время. Ты можешь смотреть на тридцатилетнего человека и знать, что, когда волосы его поседеют, а лицо покроют морщины, он обретёт свою наилучшую внешность. Взять того же профессора, Дональда Трефузиса. Подростком он должен был выглядеть смехотворно, ныне же стал самим собой. Другие, чей подлинный возраст составляет лет двадцать пять, стареют гротескно, их лысины и раздавшиеся животы оскорбляют то, чем эти люди были когда-то.

    У каждого своё время. Ты можешь смотреть на тридцатилетнего человека и знать, что, когда волосы его поседеют, а лицо покроют морщины, он обретёт свою наилучшую внешность. Взять того же профессора, Дональда Трефузиса. Подростком он должен был выглядеть смехотворно, ныне же стал самим собой. Другие, чей подлинный возраст составляет лет двадцать пять, стареют гротескно, их лысины и раздавшиеся животы оскорбляют то, чем эти люди были когда-то.

    — Лжец · книга
12. «

    Я всегда буду любить Россию и надеяться, что русская молодёжь не допустит саморазрушения от токсичного микса национализма и религиозного фанатизма.

    Я всегда буду любить Россию и надеяться, что русская молодёжь не допустит саморазрушения от токсичного микса национализма и религиозного фанатизма.
13. «

    Самое странное — почему в мире, где есть войны, голод, болезни, жестокость, изнасилования, кто-то беспокоится о том, что мы делаем в нашей личной жизни после 18 лет?

    Самое странное — почему в мире, где есть войны, голод, болезни, жестокость, изнасилования, кто-то беспокоится о том, что мы делаем в нашей личной жизни после 18 лет?
14. «

    Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

    Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

    — Порция · книга
15. «

    Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.

    Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.

    — Лжец · книга
16. «

    — Любители жуков, как вы, вероятно, знаете, называются... — Колеоптерологи. — Отлично! Колеоптерологи. Даю тебе 5 очков. — Ну-ка, прижми его: откуда, черт возьми, он это знает?! — Ну, я в детстве... — В мире Алана знание о чём-либо — это такая дикая, страшная штука. Так что будь добр, объясни, откуда ты узнаешь что-то новое... Алану бы хотелось приоткрыть завесу этой тайны. — Добро пожаловать в мой мир знаний! Прекрасный мир, где информация берется из книг.

    — Любители жуков, как вы, вероятно, знаете, называются... — Колеоптерологи. — Отлично! Колеоптерологи. Даю тебе 5 очков. — Ну-ка, прижми его: откуда, черт возьми, он это знает?! — Ну, я в детстве... — В мире Алана знание о чём-либо — это такая дикая, страшная штука. Так что будь добр, объясни, откуда ты узнаешь что-то новое... Алану бы хотелось приоткрыть завесу этой тайны. — Добро пожаловать в мой мир знаний! Прекрасный мир, где информация берется из книг.

    — Алан Дэвис
17. «

    Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.

    Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.
18. «

    Думаю, я впервые ощутил тогда потребность не быть. Не умереть и уж тем более не покончить с собой – просто не быть. Этот мерзкий, враждебный, уродливый мир для меня не годился – как и я для него. Мир был чужд мне, а я ему.

    Думаю, я впервые ощутил тогда потребность не быть. Не умереть и уж тем более не покончить с собой – просто не быть. Этот мерзкий, враждебный, уродливый мир для меня не годился – как и я для него. Мир был чужд мне, а я ему.

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
19. «

    Быть влюбленным – значит принадлежать к сообществу тех, к кому судьба надумала отнестись с особым вниманием.

    Быть влюбленным – значит принадлежать к сообществу тех, к кому судьба надумала отнестись с особым вниманием.

    — Теннисные мячики небес · книга
20. «

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.

    — Лжец · книга