31 цитата Стивена Кинг: цитаты со смыслома

Ниже 31 цитата Стивена Кинг: цитаты со смыслома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Смысл пудинга в том, чтобы его съели.

   Смысл пудинга в том, чтобы его съели.

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   Гордость — незримая кость, не дающая шее согнуться.

   Гордость — незримая кость, не дающая шее согнуться.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   Знаете, что хуже всего во взрослении? То, как оно затыкает вам рот.

   Знаете, что хуже всего во взрослении? То, как оно затыкает вам рот.

   — Стивен Кинг · книга
4. «

   Иногда страх — единственный способ усвоить урок.

   Иногда страх — единственный способ усвоить урок.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Я не понимаю, почему люди используют религию, чтобы причинять друг другу боль, когда в этом мире её и так хватает. Религия призвана утешать.

   Я не понимаю, почему люди используют религию, чтобы причинять друг другу боль, когда в этом мире её и так хватает. Религия призвана утешать.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Самые красивые слова на любом языке — это «Я прощаю».

   Самые красивые слова на любом языке — это «Я прощаю».

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Щадить — удел сильных людей.

   Щадить — удел сильных людей.

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Цель казни – показать, что кошмар окончен.

   Цель казни – показать, что кошмар окончен.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   Нельзя пренебрегать вечным.

   Нельзя пренебрегать вечным.

   — Стивен Кинг · книга
10. «

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Куда направляешься, там ты и есть.

    Куда направляешься, там ты и есть.

    — Стивен Кинг · книга
12. «

    Рано или поздно все мы получаем ответы на самые важные вопросы.

    Рано или поздно все мы получаем ответы на самые важные вопросы.

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    Но если каждая книга – маленький огонёк в этой темноте (и я в это верю, должен верить, банально это или нет, потому что я пишу эти чёртовы книги), тогда каждая библиотека – это огромный, вечно горящий костёр, вокруг которого каждый день и каждую ночь стоят и согреваются десятки тысяч людей. Температура этого костра не четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту. Здесь четыре тысячи градусов по Фаренгейту, потому что мы говорим не о кухонной духовке, мы говорим о древних пылающих печах разума, о раскалённых докрасна плавильнях интеллекта.

    Но если каждая книга – маленький огонёк в этой темноте (и я в это верю, должен верить, банально это или нет, потому что я пишу эти чёртовы книги), тогда каждая библиотека – это огромный, вечно горящий костёр, вокруг которого каждый день и каждую ночь стоят и согреваются десятки тысяч людей. Температура этого костра не четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту. Здесь четыре тысячи градусов по Фаренгейту, потому что мы говорим не о кухонной духовке, мы говорим о древних пылающих печах разума, о раскалённых докрасна плавильнях интеллекта.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Безумие есть неспособность видеть швы, соединяющие бред и явь.

    Безумие есть неспособность видеть швы, соединяющие бред и явь.

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Стоит надеяться на лучшее... но готовиться стоит к худшему.

    Стоит надеяться на лучшее... но готовиться стоит к худшему.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Единственный смертный грех — сдаваться.

    Единственный смертный грех — сдаваться.

    — Стивен Кинг · книга
17. «

    Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.

    Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Когда в тебя тычет перст судьбы, все дороги ведут в одно место.

    Когда в тебя тычет перст судьбы, все дороги ведут в одно место.

    — Стивен Кинг · книга
19. «

    Виновный убегает, когда его никто не преследует.

    Виновный убегает, когда его никто не преследует.

    — Стивен Кинг · книга
20. «

    Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

    Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

    — Стивен Кинг · книга