Стивен Кинг: цитаты со смыслом: 35 цитат на каждый день

Ниже 35 цитат Стивена Кинг: цитаты со смыслома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Иногда страх — единственный способ усвоить урок.

   Иногда страх — единственный способ усвоить урок.

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   Лучше не оглядываться. Лучше верить, что все будет хорошо, даже после того, что случилось… и, возможно, так и будет; кто может сказать, что такое невозможно? Не все кораблики, уплывающие в темноту, больше не находят солнца или руки другого мальчишки; если жизнь чему-то учит, так одному: счастливых концовок так много, что человеку, который не верит в Бога, надо бы усомниться в собственном здравомыслии.

   Лучше не оглядываться. Лучше верить, что все будет хорошо, даже после того, что случилось… и, возможно, так и будет; кто может сказать, что такое невозможно? Не все кораблики, уплывающие в темноту, больше не находят солнца или руки другого мальчишки; если жизнь чему-то учит, так одному: счастливых концовок так много, что человеку, который не верит в Бога, надо бы усомниться в собственном здравомыслии.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   Они видят всё, на что смотрят, с беззаботностью юности, а потому ничего не видят.

   Они видят всё, на что смотрят, с беззаботностью юности, а потому ничего не видят.

   — Стивен Кинг · книга
4. «

   Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.

   Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Это же правило Шерлока: когда исключаешь всё невозможное, оставшееся и будет истиной, какой бы неправдоподобной она ни казалась.

   Это же правило Шерлока: когда исключаешь всё невозможное, оставшееся и будет истиной, какой бы неправдоподобной она ни казалась.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Гнев придавал огромную силу. Как и детские воспоминания.

   Гнев придавал огромную силу. Как и детские воспоминания.

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Кромешная тьма — идеальная сцена, на которой разум может разыгрывать свои фантазии.

   Кромешная тьма — идеальная сцена, на которой разум может разыгрывать свои фантазии.

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Виновный убегает, когда его никто не преследует.

   Виновный убегает, когда его никто не преследует.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   Если ты не будешь контролировать свой гнев, твой гнев будет контролировать тебя.

   Если ты не будешь контролировать свой гнев, твой гнев будет контролировать тебя.

   — Стивен Кинг · книга
10. «

    Живопись — это память, Эдгар. Проще не скажешь. Чем яснее память, тем лучше живопись. Чище. Эти картины, они разбивают моё сердце, а потом оживляют его.

    Живопись — это память, Эдгар. Проще не скажешь. Чем яснее память, тем лучше живопись. Чище. Эти картины, они разбивают моё сердце, а потом оживляют его.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Разве женщина не имеет права на гордость? Разве не имеет она права хотя бы на такую малость, когда не осталось больше ничего и это единственная монетка, завалявшаяся в кошельке? Да, имеет. И еще раз да. И еще раз.

    Разве женщина не имеет права на гордость? Разве не имеет она права хотя бы на такую малость, когда не осталось больше ничего и это единственная монетка, завалявшаяся в кошельке? Да, имеет. И еще раз да. И еще раз.

    — Стивен Кинг · книга
12. «

    Нет ничего лучше историй, рассказанных ветреной ночью, когда люди находят тёплое укрытие в холодном мире.

    Нет ничего лучше историй, рассказанных ветреной ночью, когда люди находят тёплое укрытие в холодном мире.

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

    Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Единственный смертный грех — сдаваться.

    Единственный смертный грех — сдаваться.

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Я думаю, ничто не может помешать людям говорить. Но слушать нужно внимательно, и это способность из редких.

    Я думаю, ничто не может помешать людям говорить. Но слушать нужно внимательно, и это способность из редких.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Любопытство до добра не доводит, но все-таки это не порок.

    Любопытство до добра не доводит, но все-таки это не порок.

    — Стивен Кинг · книга
17. «

    Между юностью и взрослостью лежат годы смятения: тех, кто их переживает, бросает из стороны в сторону, вертит, как флюгер.

    Между юностью и взрослостью лежат годы смятения: тех, кто их переживает, бросает из стороны в сторону, вертит, как флюгер.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Больными нас делают наши тайны.

    Больными нас делают наши тайны.

    — Стивен Кинг · книга
19. «

    По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.

    По дороге домой я вспомнил древнюю байку — может, вы ее тоже слышали — о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти.

    — Стивен Кинг · книга
20. «

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    Гульд сказал ещё кое-что, что было мне интересно в тот день моих первых двух заметок: пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймёшь, в чем состоит вещь и сделаешь её как надо — по крайней мере как можешь, — она принадлежит всем, кто захочет её читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет (это уже моя мысль, но думаю, Джон Гульд под ней бы подписался), первых будет больше, чем вторых.

    — Стивен Кинг · книга