416 цитат Теодора Драйзера для поста и дневника

Теодор Драйзер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 416 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Люди тоже поступают, повинуясь прежде всего инстинкту, а уж потом доводам рассудка.

   Люди тоже поступают, повинуясь прежде всего инстинкту, а уж потом доводам рассудка.

   — Сестра Керри · книга
2. «

   Она прекрасно знала, что значит встречаться с людьми, которые к тебе равнодушны, блуждать в толпе, которой нет до тебя никакого дела. Она ли этого не испытала? Разве она не одинока и в настоящую минуту? Разве среди тех, кого она знает, есть хоть кто-нибудь, в ком она могла бы искать сочувствия? Ни одного человека! Она всецело предоставлена своим думам и сомнениям.

   Она прекрасно знала, что значит встречаться с людьми, которые к тебе равнодушны, блуждать в толпе, которой нет до тебя никакого дела. Она ли этого не испытала? Разве она не одинока и в настоящую минуту? Разве среди тех, кого она знает, есть хоть кто-нибудь, в ком она могла бы искать сочувствия? Ни одного человека! Она всецело предоставлена своим думам и сомнениям.

   — Сестра Керри · книга
3. «

   Однако, как было уже сказано кем-то: «Можно ли между добрыми друзьями считаться с таким пустяком, как конституция?».

   Однако, как было уже сказано кем-то: «Можно ли между добрыми друзьями считаться с таким пустяком, как конституция?».

   — Фрэнк Каупервуд · книга
4. «

   Пока все тянутся к благам, пока человеческое сердце ставит их достижение главной своей целью, до тех пор эта атмосфера будет разрушать душу человека.

   Пока все тянутся к благам, пока человеческое сердце ставит их достижение главной своей целью, до тех пор эта атмосфера будет разрушать душу человека.

   — Сестра Керри · книга
5. «

   ... для успеха дела часто бывает достаточно одного слова богатого человека, не надо ни денег, ни гарантий, ни конкретного обеспечения — ничего, только его слово.

   ... для успеха дела часто бывает достаточно одного слова богатого человека, не надо ни денег, ни гарантий, ни конкретного обеспечения — ничего, только его слово.

   — Финансист · книга
6. «

   О жизнь, надежды, юные года! Мечты крылатые! Все сгинет без следа.

   О жизнь, надежды, юные года! Мечты крылатые! Все сгинет без следа.

   — Титан · книга
7. «

   Жаль, что природа вообще позволяет ничтожным натурам становиться матерями.

   Жаль, что природа вообще позволяет ничтожным натурам становиться матерями.

   — Дженни Герхардт · книга
8. «

   Беспечным, жизнерадостным мотыльком кружился он среди людей – у него не было ни той духовной силы, которую можно было бы назвать интеллектом, ни единой мысли, которая была бы достойна эпитета «благородная», ни каких-либо чувств, которые могли бы долгое время волновать его.

   Беспечным, жизнерадостным мотыльком кружился он среди людей – у него не было ни той духовной силы, которую можно было бы назвать интеллектом, ни единой мысли, которая была бы достойна эпитета «благородная», ни каких-либо чувств, которые могли бы долгое время волновать его.

   — Сестра Керри · книга
9. «

   – Я хочу, чтобы вы были моей женой. И вы это знаете. Лучше скажите, когда мы поженимся? – Ну что вы говорите? – воскликнула она. – В жизни ничего подобного не слыхала. Этому не бывать. – Почему? – спросил он. – Потому что… потому, что я старше вас. Это всем показалось бы странным. И я так недавно овдовела. – Ах, недавно или давно – какое это имеет значение! – раздраженно отозвался Фрэнк. – Единственное, что мне в вас не нравится, это ваше вечное: «Что скажут люди». «Люди» не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтоб между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие? – Но у меня нет такого желания, – с улыбкой перебила его Лилиан.

   – Я хочу, чтобы вы были моей женой. И вы это знаете. Лучше скажите, когда мы поженимся? – Ну что вы говорите? – воскликнула она. – В жизни ничего подобного не слыхала. Этому не бывать. – Почему? – спросил он. – Потому что… потому, что я старше вас. Это всем показалось бы странным. И я так недавно овдовела. – Ах, недавно или давно – какое это имеет значение! – раздраженно отозвался Фрэнк. – Единственное, что мне в вас не нравится, это ваше вечное: «Что скажут люди». «Люди» не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтоб между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие? – Но у меня нет такого желания, – с улыбкой перебила его Лилиан.

   — Фрэнк Каупервуд · книга
10. «

    Для человека, который никогда не путешествовал, всякое новое место, сколько-нибудь отличающееся от родного края, выглядит очень заманчиво. Если не говорить о любви, больше всего радости и утешения приносят нам путешествия. Все новое кажется нам почему-то очень важным, и разум, в сущности, лишь отражающий восприятия наших чувств, уступает наплыву впечатлений. В пути можно забыть возлюбленного, рассеять горе, отогнать от себя призрак смерти. В простом выражении «я уезжаю» кроется целый мир не находящих выхода чувств.

    Для человека, который никогда не путешествовал, всякое новое место, сколько-нибудь отличающееся от родного края, выглядит очень заманчиво. Если не говорить о любви, больше всего радости и утешения приносят нам путешествия. Все новое кажется нам почему-то очень важным, и разум, в сущности, лишь отражающий восприятия наших чувств, уступает наплыву впечатлений. В пути можно забыть возлюбленного, рассеять горе, отогнать от себя призрак смерти. В простом выражении «я уезжаю» кроется целый мир не находящих выхода чувств.

    — Сестра Керри · книга
11. «

    Занять видное место в деловом мире обычно удаётся лишь человеку одной идеи, твёрдо убеждённому, что само провидение уготовило ему блестящую карьеру на том или ином избранном им поприще. Новый сорт мыла, или нож для открывания консервных банок, или безопасная бритва, или переключатель скоростей — что-то одно безраздельно захватывает воображение человека, жжёт, как раскалённый уголь, и до краёв заполняет его существование. Чтобы так гореть нужны бедность и молодость. Предмет, которому человек решил посвятить свою жизнь, должен открывать ему путь к несчётным возможностям и несчётным радостям. И целью должно быть счастье, иначе огонь не будет гореть достаточно ярко, движущая сила не будет достаточно мощной — и успех не будет полным.

    Занять видное место в деловом мире обычно удаётся лишь человеку одной идеи, твёрдо убеждённому, что само провидение уготовило ему блестящую карьеру на том или ином избранном им поприще. Новый сорт мыла, или нож для открывания консервных банок, или безопасная бритва, или переключатель скоростей — что-то одно безраздельно захватывает воображение человека, жжёт, как раскалённый уголь, и до краёв заполняет его существование. Чтобы так гореть нужны бедность и молодость. Предмет, которому человек решил посвятить свою жизнь, должен открывать ему путь к несчётным возможностям и несчётным радостям. И целью должно быть счастье, иначе огонь не будет гореть достаточно ярко, движущая сила не будет достаточно мощной — и успех не будет полным.

    — Дженни Герхардт · книга
12. «

    Большинство людей не даёт себе труда поглубже заглянуть в механизм, называемый совестью. Если же они и удосужатся это сделать, то им, как правило, недостаёт умения распутать переплетённые нити этики и морали. Они искренне верят в то, что подсказывает им дух времени или деловые интересы власть имущих.

    Большинство людей не даёт себе труда поглубже заглянуть в механизм, называемый совестью. Если же они и удосужатся это сделать, то им, как правило, недостаёт умения распутать переплетённые нити этики и морали. Они искренне верят в то, что подсказывает им дух времени или деловые интересы власть имущих.

    — Финансист · книга
13. «

    Кто могуществен, тот и прав.

    Кто могуществен, тот и прав.

    — Финансист · книга
14. «

    — Какие пустяки! — с театральной аффектацией обратился он к миссис Морган. — Стану я волноваться из-за публики! Дух роли — вот что важно, хорошенько вжиться в нее — вот в чем вся трудность!

    — Какие пустяки! — с театральной аффектацией обратился он к миссис Морган. — Стану я волноваться из-за публики! Дух роли — вот что важно, хорошенько вжиться в нее — вот в чем вся трудность!

    — Сестра Керри · книга
15. «

    От нее веяло невозмутимым спокойствием, объяснявшимся скорее поверхностностью восприятия, нежели силой характера.

    От нее веяло невозмутимым спокойствием, объяснявшимся скорее поверхностностью восприятия, нежели силой характера.

    — Финансист · книга
16. «

    ... Во взгляде Керри сквозила нежность, в ее манерах — женственность, в мыслях — доброта и доверие к жизни.

    ... Во взгляде Керри сквозила нежность, в ее манерах — женственность, в мыслях — доброта и доверие к жизни.

    — Сестра Керри · книга
17. «

    В чувствах его царил полнейший сумбур - тут была и ярость обманутого, и боль утраты, и горькое чувство поражения.

    В чувствах его царил полнейший сумбур - тут была и ярость обманутого, и боль утраты, и горькое чувство поражения.

    — Сестра Керри · книга
18. «

    Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.

    Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.

    — Американская трагедия · книга
19. «

    Устраивает же большинство людей свою жизнь, невзирая на обстоятельства и независимо от того, насколько балует их судьба.

    Устраивает же большинство людей свою жизнь, невзирая на обстоятельства и независимо от того, насколько балует их судьба.

    — Финансист · книга
20. «

    Для того чтобы человек мог получить хоть какую-то радость на отведенном ему коротком отрезке пути, он должен думать и составлять планы, как улучшить положение не только для себя, но и для других, поскольку радость, испытываемая им самим, зависит от того, насколько он радуется за других и насколько другие радуются за него.

    Для того чтобы человек мог получить хоть какую-то радость на отведенном ему коротком отрезке пути, он должен думать и составлять планы, как улучшить положение не только для себя, но и для других, поскольку радость, испытываемая им самим, зависит от того, насколько он радуется за других и насколько другие радуются за него.