88 цитат Теодора Драйзера, проверенных временем

Теодор Драйзер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Горе тому, кто отдает свое сердце иллюзии — этой единственной реальности на земле, но горе и тому, кто этого не делает. Одного ждут разочарование и боль, другого — запоздалые сожаления.

   Горе тому, кто отдает свое сердце иллюзии — этой единственной реальности на земле, но горе и тому, кто этого не делает. Одного ждут разочарование и боль, другого — запоздалые сожаления.

   — Титан · книга
2. «

   Богатство человека наполовину заключается в его умении ладить с нужными людьми.

   Богатство человека наполовину заключается в его умении ладить с нужными людьми.

   — Титан · книга
3. «

   Что ни говори, а женскую верность так просто не сбросишь со счетов; установлена ли она природой, или выработалась под давлением общества, но большая часть человечества высоко ее чтит.

   Что ни говори, а женскую верность так просто не сбросишь со счетов; установлена ли она природой, или выработалась под давлением общества, но большая часть человечества высоко ее чтит.

   — Титан · книга
4. «

   В этом и кроется исключительное свойство истинного пафоса: каждому слушателю кажется, что говорящий обращается только к нему.

   В этом и кроется исключительное свойство истинного пафоса: каждому слушателю кажется, что говорящий обращается только к нему.

   — Сестра Керри · книга
5. «

   Занять видное место в деловом мире обычно удаётся лишь человеку одной идеи, твёрдо убеждённому, что само провидение уготовило ему блестящую карьеру на том или ином избранном им поприще. Новый сорт мыла, или нож для открывания консервных банок, или безопасная бритва, или переключатель скоростей — что-то одно безраздельно захватывает воображение человека, жжёт, как раскалённый уголь, и до краёв заполняет его существование. Чтобы так гореть нужны бедность и молодость. Предмет, которому человек решил посвятить свою жизнь, должен открывать ему путь к несчётным возможностям и несчётным радостям. И целью должно быть счастье, иначе огонь не будет гореть достаточно ярко, движущая сила не будет достаточно мощной — и успех не будет полным.

   Занять видное место в деловом мире обычно удаётся лишь человеку одной идеи, твёрдо убеждённому, что само провидение уготовило ему блестящую карьеру на том или ином избранном им поприще. Новый сорт мыла, или нож для открывания консервных банок, или безопасная бритва, или переключатель скоростей — что-то одно безраздельно захватывает воображение человека, жжёт, как раскалённый уголь, и до краёв заполняет его существование. Чтобы так гореть нужны бедность и молодость. Предмет, которому человек решил посвятить свою жизнь, должен открывать ему путь к несчётным возможностям и несчётным радостям. И целью должно быть счастье, иначе огонь не будет гореть достаточно ярко, движущая сила не будет достаточно мощной — и успех не будет полным.

   — Дженни Герхардт · книга
6. «

   ...что такое закон... это туман, образовавшийся из людских причуд и ошибок. В руках сильных людей закон — это меч и щит, для разини он может стать капканом, а для преследователя — волчьей ямой. Закон можно повернуть куда угодно — это лазейка к запретному, пыль, которой можно запорошить глаза тому, кто пожелал бы воспользоваться своим правом видеть.

   ...что такое закон... это туман, образовавшийся из людских причуд и ошибок. В руках сильных людей закон — это меч и щит, для разини он может стать капканом, а для преследователя — волчьей ямой. Закон можно повернуть куда угодно — это лазейка к запретному, пыль, которой можно запорошить глаза тому, кто пожелал бы воспользоваться своим правом видеть.

   — Финансист · книга
7. «

   Значение внешних и внутренних перемен, которые порою совершаются в нашей жизни, не всегда сразу нам ясно. Мы потрясены, испуганы — а потом как будто возвращаемся к прежнему существованию, но перемена уже совершилась. Никогда и нигде мы уже не будем прежними.

   Значение внешних и внутренних перемен, которые порою совершаются в нашей жизни, не всегда сразу нам ясно. Мы потрясены, испуганы — а потом как будто возвращаемся к прежнему существованию, но перемена уже совершилась. Никогда и нигде мы уже не будем прежними.

   — Дженни Герхардт · книга
8. «

   Не может же падение длиться без конца!

   Не может же падение длиться без конца!

   — Фрэнк Каупервуд · книга
9. «

   ... Он перестал быть внимателен к ней, а это для женщины хуже, чем явное прегрешение.

   ... Он перестал быть внимателен к ней, а это для женщины хуже, чем явное прегрешение.

   — Сестра Керри · книга
10. «

    Я ничего не имею против, чтобы ты по-своему развлекался. Я только не хочу, чтоб ты забывал обо мне.

    Я ничего не имею против, чтобы ты по-своему развлекался. Я только не хочу, чтоб ты забывал обо мне.

    — Сестра Керри · книга
11. «

    Что за мученье с людьми, которые ничего не знают, — всегда им всё кажется.

    Что за мученье с людьми, которые ничего не знают, — всегда им всё кажется.

    — Американская трагедия · книга
12. «

    Видеть и делать — это совершенно разные вещи.

    Видеть и делать — это совершенно разные вещи.

    — Американская трагедия · книга
13. «

    Каждый человек стремится к одному: быть как можно счастливее. У жизни же другие задачи, во всяком случае ей очень мало дела до благополучия отдельных личностей.

    Каждый человек стремится к одному: быть как можно счастливее. У жизни же другие задачи, во всяком случае ей очень мало дела до благополучия отдельных личностей.
14. «

    И тут при виде его удаляющейся фигуры ее охватило такое чувство, словно она чего-то лишилась.

    И тут при виде его удаляющейся фигуры ее охватило такое чувство, словно она чего-то лишилась.

    — Сестра Керри · книга
15. «

    С ней подружилась одна из самых хорошеньких и милых девушек в труппе, которая почувствовала, что от Керри можно не ждать каверз. Это была веселая маленькая Манон, не признававшая суровых требований общества в вопросах морали, зато обладавшая отзывчивым сердцем и всегда готовая помочь другому.

    С ней подружилась одна из самых хорошеньких и милых девушек в труппе, которая почувствовала, что от Керри можно не ждать каверз. Это была веселая маленькая Манон, не признававшая суровых требований общества в вопросах морали, зато обладавшая отзывчивым сердцем и всегда готовая помочь другому.

    — Сестра Керри · книга
16. «

    Не смейтесь над муками неразделенной любви. У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.

    Не смейтесь над муками неразделенной любви. У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.

    — Титан · книга
17. «

    Все это явилось для него чудовищным потрясением, и он только дивился, где же предел выносливости человеческого сердца.

    Все это явилось для него чудовищным потрясением, и он только дивился, где же предел выносливости человеческого сердца.

    — Сестра Керри · книга
18. «

    Жизнь познаётся из книг и произведений искусства, быть может, ещё в большей мере, чем из самой жизни.

    Жизнь познаётся из книг и произведений искусства, быть может, ещё в большей мере, чем из самой жизни.
19. «

    Как можно среди такой неопределённости сохранить душевное спокойствие — это одно из чудес, разгадка которых в прирождённой доверчивости всякого юного существа. Не часто бывает, чтобы зрелый человек сохранил свои юношеские представления. И ведь чудо не в том, что кто-то их сохранил, а в том, что все их утрачивают. Обойди весь мир — что останется в нём, когда отойдут в прошлое нежность и наивность юности, на всё смотрящей широко раскрытыми, изумлёнными глазами? Несколько зеленых побегов, что порою появляются в пустыне наших будничных интересов, несколько видений солнечного лета, мелькнувших перед взором охладелой души, краткие минуты досуга среди непрестанного тяжкого труда — всё это приоткрывает перед усталым путником вселенную, которая всегда открыта молодой душе. Ни страха, ни корысти; просторы полей и озаренные светом холмы; утро, полдень, ночь; звёзды, птичьи голоса, журчанье воды — всё это даётся в дар душе ребёнка. Одни называют это поэзией, другие, черствые души, — пустой выдумкой. В дни юности все это было понятно и им, но чуткость юности исчезла — и они уже неспособны видеть.

    Как можно среди такой неопределённости сохранить душевное спокойствие — это одно из чудес, разгадка которых в прирождённой доверчивости всякого юного существа. Не часто бывает, чтобы зрелый человек сохранил свои юношеские представления. И ведь чудо не в том, что кто-то их сохранил, а в том, что все их утрачивают. Обойди весь мир — что останется в нём, когда отойдут в прошлое нежность и наивность юности, на всё смотрящей широко раскрытыми, изумлёнными глазами? Несколько зеленых побегов, что порою появляются в пустыне наших будничных интересов, несколько видений солнечного лета, мелькнувших перед взором охладелой души, краткие минуты досуга среди непрестанного тяжкого труда — всё это приоткрывает перед усталым путником вселенную, которая всегда открыта молодой душе. Ни страха, ни корысти; просторы полей и озаренные светом холмы; утро, полдень, ночь; звёзды, птичьи голоса, журчанье воды — всё это даётся в дар душе ребёнка. Одни называют это поэзией, другие, черствые души, — пустой выдумкой. В дни юности все это было понятно и им, но чуткость юности исчезла — и они уже неспособны видеть.

    — Дженни Герхардт · книга
20. «

    Один человек перерастает другого. Взгляды людей меняются — отсюда перемены во взаимоотношениях.

    Один человек перерастает другого. Взгляды людей меняются — отсюда перемены во взаимоотношениях.

    — Финансист · книга