14 цитат Терри Брукса, которые стоит перечитать

Ниже 14 цитат Терри Брукса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И до чего же быстро все меняется, когда не обращаешь на это внимания, — не раз думал Тэй в эти первые дни после возвращения. — Не успеешь оглянуться, а жизнь уже не та.

   И до чего же быстро все меняется, когда не обращаешь на это внимания, — не раз думал Тэй в эти первые дни после возвращения. — Не успеешь оглянуться, а жизнь уже не та.

   — Тэй Трефенвид · книга
2. «

   Удаляясь, он становился все меньше, вот его уже трудно разглядеть. Как будто смотришь в прошлое, а оно исчезает на глазах. Даже если увидишь его снова, оно будет уже другим.

   Удаляясь, он становился все меньше, вот его уже трудно разглядеть. Как будто смотришь в прошлое, а оно исчезает на глазах. Даже если увидишь его снова, оно будет уже другим.

   — Нест Фримарк · книга
3. «

   Похоже, что по выходным случается больше всяких происшествий, конфликтов, взрывов эмоций, мирно варившихся в собственном соку всю неделю, а то и месяцы или даже годы. Он никогда не понимал, отчего так происходит. Почему такие моменты вечно выпадают на выходные? Загадка какая-то. Джон всегда считал, что для разборок больше годится пятница, но, может быть, уикэнды символизируют разрушенные мосты между неделями, а понедельникам предстоит эти мосты восстанавливать?

   Похоже, что по выходным случается больше всяких происшествий, конфликтов, взрывов эмоций, мирно варившихся в собственном соку всю неделю, а то и месяцы или даже годы. Он никогда не понимал, отчего так происходит. Почему такие моменты вечно выпадают на выходные? Загадка какая-то. Джон всегда считал, что для разборок больше годится пятница, но, может быть, уикэнды символизируют разрушенные мосты между неделями, а понедельникам предстоит эти мосты восстанавливать?

   — Джон Росс · книга
4. «

   Когда она ушла, Тэй еще некоторое время сидел, стараясь представить себе лица друидов, которые больше никогда не увидит. Очень странно, но в памяти некоторые из них уже потускнели. «Вот что делает время даже с теми, кто был мне ближе всех», — грустно подумал он.

   Когда она ушла, Тэй еще некоторое время сидел, стараясь представить себе лица друидов, которые больше никогда не увидит. Очень странно, но в памяти некоторые из них уже потускнели. «Вот что делает время даже с теми, кто был мне ближе всех», — грустно подумал он.

   — Тэй Трефенвид · книга
5. «

   Как может что-то стать лучше, когда все становится только хуже?

   Как может что-то стать лучше, когда все становится только хуже?

   — Ястреб · книга
6. «

   По доброй воле отдано — не значит, что потеряно. Вернётся вновь в сохранности, когда друзьям доверено.

   По доброй воле отдано — не значит, что потеряно. Вернётся вновь в сохранности, когда друзьям доверено.

   — Друид Шаннары · книга
7. «

   Он знал, что любит ее, и поражался: как же раньше этого не понимал. Он не мог бы сказать, за что полюбил ее, но это чувство не поддавалось рациональным объяснениям. Ведь если смотреть на такого рода факт слишком пристально, он может рассыпаться, как хрупкое стекло. Это напоминает мозаику, где каждый кусочек занимает определенное место, и в целом они составляют большую картину. Объяснить подобное непросто. Но это истинное, живое чувство.

   Он знал, что любит ее, и поражался: как же раньше этого не понимал. Он не мог бы сказать, за что полюбил ее, но это чувство не поддавалось рациональным объяснениям. Ведь если смотреть на такого рода факт слишком пристально, он может рассыпаться, как хрупкое стекло. Это напоминает мозаику, где каждый кусочек занимает определенное место, и в целом они составляют большую картину. Объяснить подобное непросто. Но это истинное, живое чувство.

   — Джон Росс · книга
8. «

   Человек не мог заглянуть в будущее и уйти безнаказанным, ибо нельзя увидеть запретное, не причинив вреда зрению.

   Человек не мог заглянуть в будущее и уйти безнаказанным, ибо нельзя увидеть запретное, не причинив вреда зрению.

   — Бреман · книга
9. «

   — Все люди думают, что будут жить вечно, — тихо начал он. — Никто не допускает даже мысли, что когда-нибудь их век кончится. Что когда-нибудь на Земле не останется ни одного из их племени, как это случилось с Синиссипи. Твои соплеменники, Нест, тоже в этом уверены. Они будут жить всегда. Никому их не уничтожить, не стереть с лица земли. Просто ослеплены собственной неуязвимостью. А ведь уничтожение уже началось. Оно происходит постепенно, исподволь. Мало-помалу их вера в себя разрушается. Растущий цинизм отравляет жизнь. Маленькие акты доброты и милосердия считаются непрактичными, чуть ли не проявлениями слабости. Незначительные поступки приводят к серьезным преступлениям. Невежливость и неуважение к людям возводится в ранг добродетели. Люди стали нетерпимыми и осуждают друг друга. Культура забыта.[...] Если бездомные не могут найти убежища, их самих обвиняют в этом. Бедняков, не имеющих работы, называют бездельниками. Если болезнь поражает того, кто живет не так, как вы все, вы считаете, что он сам навлек ее на свою голову. Посмотри на свой народ, Нест Фримарк. Люди забросили стариков. Шарахаются от больных. Бросают детей. Кидаются на тех, кто выглядит иначе. Творят беззаконие, предают, поступают безнравственно. Они сеют ложь, и всходит безверие. Каждая крупица тьмы порождает новую. Каждый случай проявления гнева, жадности, мелочности порождает новые такие же. Люди ощущают свою ничтожность. Они понимают, как мало им по силам. Их безумие — дело рук их самих. Но они беспомощны, ибо отказываются признать источник всех бед. Они воюют сами с собой, но не понимают природы этой войны. Он сделал глубокий вдох. — Разве хоть кто-нибудь из ваших верит в то, что сейчас жизнь в этой стране лучше, чем двадцать лет назад? Верят ли они, что угрозы стало меньше? Чувствуют ли себя безопасней в своих домах и городах? Найдут ли они в себе честность, доверие и сочувствие, которые пересилят жадность, лживость и мерзость? Можешь ли ты сказать мне, что бояться нечего? Мы не всегда узнаем то, что приходит разрушить нас. Это урок Синиссипи. Он может проявиться во множестве форм. Пожалуй, мои люди были разрушены миром, который ждал от них изменений. И это оказалось для них не по силам. — Он медленно покачал головой, словно стараясь лучше осмыслить свои слова. — Но есть причина считать, что твой народ разрушает сам себя.

   — Все люди думают, что будут жить вечно, — тихо начал он. — Никто не допускает даже мысли, что когда-нибудь их век кончится. Что когда-нибудь на Земле не останется ни одного из их племени, как это случилось с Синиссипи. Твои соплеменники, Нест, тоже в этом уверены. Они будут жить всегда. Никому их не уничтожить, не стереть с лица земли. Просто ослеплены собственной неуязвимостью. А ведь уничтожение уже началось. Оно происходит постепенно, исподволь. Мало-помалу их вера в себя разрушается. Растущий цинизм отравляет жизнь. Маленькие акты доброты и милосердия считаются непрактичными, чуть ли не проявлениями слабости. Незначительные поступки приводят к серьезным преступлениям. Невежливость и неуважение к людям возводится в ранг добродетели. Люди стали нетерпимыми и осуждают друг друга. Культура забыта.[...] Если бездомные не могут найти убежища, их самих обвиняют в этом. Бедняков, не имеющих работы, называют бездельниками. Если болезнь поражает того, кто живет не так, как вы все, вы считаете, что он сам навлек ее на свою голову. Посмотри на свой народ, Нест Фримарк. Люди забросили стариков. Шарахаются от больных. Бросают детей. Кидаются на тех, кто выглядит иначе. Творят беззаконие, предают, поступают безнравственно. Они сеют ложь, и всходит безверие. Каждая крупица тьмы порождает новую. Каждый случай проявления гнева, жадности, мелочности порождает новые такие же. Люди ощущают свою ничтожность. Они понимают, как мало им по силам. Их безумие — дело рук их самих. Но они беспомощны, ибо отказываются признать источник всех бед. Они воюют сами с собой, но не понимают природы этой войны. Он сделал глубокий вдох. — Разве хоть кто-нибудь из ваших верит в то, что сейчас жизнь в этой стране лучше, чем двадцать лет назад? Верят ли они, что угрозы стало меньше? Чувствуют ли себя безопасней в своих домах и городах? Найдут ли они в себе честность, доверие и сочувствие, которые пересилят жадность, лживость и мерзость? Можешь ли ты сказать мне, что бояться нечего? Мы не всегда узнаем то, что приходит разрушить нас. Это урок Синиссипи. Он может проявиться во множестве форм. Пожалуй, мои люди были разрушены миром, который ждал от них изменений. И это оказалось для них не по силам. — Он медленно покачал головой, словно стараясь лучше осмыслить свои слова. — Но есть причина считать, что твой народ разрушает сам себя.

   — О'олиш Аманех · книга
10. «

    — Если это история, значит, должен быть и конец. Расскажи мне. — У этой истории много концов. Они все время меняются в зависимости от рассказчика. Если ты сама придумываешь историю, то сможешь подобрать к ней такой конец, который тебе по душе.

    — Если это история, значит, должен быть и конец. Расскажи мне. — У этой истории много концов. Они все время меняются в зависимости от рассказчика. Если ты сама придумываешь историю, то сможешь подобрать к ней такой конец, который тебе по душе.

    — О'олиш Аманех · книга
11. «

    Встречался Тэй и с друзьями юности. Некоторые из них были совсем молоды, когда он видел их последний раз. С другими его связывала давняя близость, однако их жизненные пути слишком далеко разошлись, чтобы можно было вернуть ее. У них не осталось ничего общего, кроме воспоминаний. Печально, но неудивительно. Время унесло былое прочь и ослабило связующие нити. От дружбы остались лишь рассказы о прошлом и ни к чему не обязывающие обещания на будущее. Но такова жизнь, она разводит людей по разным дорогам до тех пор, пока в один прекрасный день каждый не останется совсем один.

    Встречался Тэй и с друзьями юности. Некоторые из них были совсем молоды, когда он видел их последний раз. С другими его связывала давняя близость, однако их жизненные пути слишком далеко разошлись, чтобы можно было вернуть ее. У них не осталось ничего общего, кроме воспоминаний. Печально, но неудивительно. Время унесло былое прочь и ослабило связующие нити. От дружбы остались лишь рассказы о прошлом и ни к чему не обязывающие обещания на будущее. Но такова жизнь, она разводит людей по разным дорогам до тех пор, пока в один прекрасный день каждый не останется совсем один.

    — Тэй Трефенвид · книга
12. «

    Трон низок ли, высок, насколько хватит глаз; То, чем сидят на нём, найдётся и у вас.

    Трон низок ли, высок, насколько хватит глаз; То, чем сидят на нём, найдётся и у вас.

    — Друид Шаннары · книга
13. «

    Давным-давно жила-была красавица на свете, Скиталась в рощах и полях, Свободная, как ветер. Могучий лорд, презрев отказ, решил на ней жениться: Увёз в наследный свой очаг И заключил в темницу. Печально узница свою оплакивала долю И обещала всё тому, Кто ей подарит волю. Бесёнок, услыхав мольбу, ей дверь открыл скорее, Но не свободу ей принёс - Назвал её своею. Мораль: Если все готов отдать Все рискуешь потерять.

    Давным-давно жила-была красавица на свете, Скиталась в рощах и полях, Свободная, как ветер. Могучий лорд, презрев отказ, решил на ней жениться: Увёз в наследный свой очаг И заключил в темницу. Печально узница свою оплакивала долю И обещала всё тому, Кто ей подарит волю. Бесёнок, услыхав мольбу, ей дверь открыл скорее, Но не свободу ей принёс - Назвал её своею. Мораль: Если все готов отдать Все рискуешь потерять.

    — Друид Шаннары · книга
14. «

    Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды.

    Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды.

    — Космолетчик · книга