66 цитат Тьерри Коэна: от иронии до философии

Ниже 66 цитат Тьерри Коэна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Вы её любите, так ведь? Его губы дрогнули в улыбке. — Да, — сказал он и втянул голову в плечи, словно давая мне понять, что речь идёт о неизбежности, над которой он не властен и которая не нуждается ни в каких других словах, кроме искреннего и короткого «да».

   — Вы её любите, так ведь? Его губы дрогнули в улыбке. — Да, — сказал он и втянул голову в плечи, словно давая мне понять, что речь идёт о неизбежности, над которой он не властен и которая не нуждается ни в каких других словах, кроме искреннего и короткого «да».

   — Сандрина · книга
2. «

   Возможно, в моей любви было что-то схожее с любовью жён политиков: они влюблены не просто в самого мужчину, но ещё и в его будущее, им дорог ещё и министр или президент, которым талантливый юноша станет в один прекрасный день, а пока они готовы отойти в тень и ждать, когда это случится.

   Возможно, в моей любви было что-то схожее с любовью жён политиков: они влюблены не просто в самого мужчину, но ещё и в его будущее, им дорог ещё и министр или президент, которым талантливый юноша станет в один прекрасный день, а пока они готовы отойти в тень и ждать, когда это случится.

   — Леа · книга
3. «

   Никто не решается произнести вслух слово “депрессия”. При его упоминании на ум приходит образ гибельного недуга, затаившегося в глубинах души, последствия и проявления которого совершенно непредсказуемы. Возрастной кризис звучит гораздо оптимистичнее, потому что, понятное дело, он временный, не слишком серьёзный, почти заурядный. И главное – поскорее найти средство, которое с ним справится: новая любовь, правильное питание, занятия спортом, игра в бильярд, в конце концов, в каком-нибудь любимом кафе. Это характерная черта нашего времени – мы хотим смягчить, затушевать жестокость реальной жизни. У людей больше нет мужества посмотреть в лицо болезням, войнам, тектоническим или психическим сдвигам, семейным трагедиям. Рак называют “затяжной болезнью”, кровавую войну – пограничным конфликтом, бурный разрыв – разводом, низкую измену – любовным приключением, убийцу, террориста – неуравновешенной личностью…

   Никто не решается произнести вслух слово “депрессия”. При его упоминании на ум приходит образ гибельного недуга, затаившегося в глубинах души, последствия и проявления которого совершенно непредсказуемы. Возрастной кризис звучит гораздо оптимистичнее, потому что, понятное дело, он временный, не слишком серьёзный, почти заурядный. И главное – поскорее найти средство, которое с ним справится: новая любовь, правильное питание, занятия спортом, игра в бильярд, в конце концов, в каком-нибудь любимом кафе. Это характерная черта нашего времени – мы хотим смягчить, затушевать жестокость реальной жизни. У людей больше нет мужества посмотреть в лицо болезням, войнам, тектоническим или психическим сдвигам, семейным трагедиям. Рак называют “затяжной болезнью”, кровавую войну – пограничным конфликтом, бурный разрыв – разводом, низкую измену – любовным приключением, убийцу, террориста – неуравновешенной личностью…

   — Антуан · книга
4. «

   У каждой семьи есть свои легенды. События, важные слова, поступки, которые мы храним в памяти и которые помогают нам понять, кто мы такие, чем гордимся, за что держимся. Истории, на которых мы останавливаемся, и эти остановки делаются для нас точками отсчета в беге времени.

   У каждой семьи есть свои легенды. События, важные слова, поступки, которые мы храним в памяти и которые помогают нам понять, кто мы такие, чем гордимся, за что держимся. Истории, на которых мы останавливаемся, и эти остановки делаются для нас точками отсчета в беге времени.

   — Пока ненависть не разлучила нас · книга
5. «

   Все обстоятельства и события, связанные с любовью, дружбой и сексом, нужно переживать и обдумывать в одиночестве, это неотъемлемое свойство таких переживаний. Рассказав их кому-то, ты совершаешь предательство. Предаешь и себя, и другого человека, к тому же выплескиваешь в никуда всё богатство сопутствующих ощущений и эмоций.

   Все обстоятельства и события, связанные с любовью, дружбой и сексом, нужно переживать и обдумывать в одиночестве, это неотъемлемое свойство таких переживаний. Рассказав их кому-то, ты совершаешь предательство. Предаешь и себя, и другого человека, к тому же выплескиваешь в никуда всё богатство сопутствующих ощущений и эмоций.

   — Она так долго снилась мне... · книга
6. «

   Чтобы найти свою половинку, нужно быть чистым, не следует уходить далеко по пути иллюзии, необходимо трепетно хранить в себе образ того или той, кто создан одновременно с тобой. В противном случае этот образ размывается, искажается, на него накладываются другие лица, которыми мы пытались подменить его. И с этого момента мы теряем способность узнать свою вторую половину.

   Чтобы найти свою половинку, нужно быть чистым, не следует уходить далеко по пути иллюзии, необходимо трепетно хранить в себе образ того или той, кто создан одновременно с тобой. В противном случае этот образ размывается, искажается, на него накладываются другие лица, которыми мы пытались подменить его. И с этого момента мы теряем способность узнать свою вторую половину.

   — Она так долго снилась мне... · книга
7. «

   Любовь — она как смех. Это рефлекс, от которого удержаться невозможно.

   Любовь — она как смех. Это рефлекс, от которого удержаться невозможно.

   — Она так долго снилась мне... · книга
8. «

   Всем нам хочется прожить свою жизнь как роман, стать одновременно и автором, и главным героем: необыкновенным, неповторимым, достойным всеобщего восхищения. Однако большинство из нас, возможно, из-за нехватки воображения, а может быть, отсутствия волевого начала, остаются до конца своих дней всего лишь читателями тех строк, что выписывает судьба на предназначенной им странице. При этом всех нас в тайне мучает один и тот же вопрос: когда дело дойдёт до самой последней строки, можно сказать, до конечной точки, какой всё-таки окажется наша история? Мы будем ею довольны? И что же в итоге мы прожили? Возвышенную историю любви? Или пошлую интрижку? Трагедию? А может, рассказ о пути к успеху? Что же у нас получилось: великое произведение или заурядная банальность?

   Всем нам хочется прожить свою жизнь как роман, стать одновременно и автором, и главным героем: необыкновенным, неповторимым, достойным всеобщего восхищения. Однако большинство из нас, возможно, из-за нехватки воображения, а может быть, отсутствия волевого начала, остаются до конца своих дней всего лишь читателями тех строк, что выписывает судьба на предназначенной им странице. При этом всех нас в тайне мучает один и тот же вопрос: когда дело дойдёт до самой последней строки, можно сказать, до конечной точки, какой всё-таки окажется наша история? Мы будем ею довольны? И что же в итоге мы прожили? Возвышенную историю любви? Или пошлую интрижку? Трагедию? А может, рассказ о пути к успеху? Что же у нас получилось: великое произведение или заурядная банальность?

   — И в беде мы полюбим друг друга · книга
9. «

   Усталость сродни холоду — она сжимает грудь, замедляет дыхание, мешает двигаться, сковывает мысли.

   Усталость сродни холоду — она сжимает грудь, замедляет дыхание, мешает двигаться, сковывает мысли.

   — Пока ненависть не разлучила нас · книга
10. «

    Я знаю, я веду беседы сама с собой, такова неизбежная участь одиночек. И пока они ведут свои беседы мысленно, в этом нет ничего страшного. Но если заговорят вслух громким голосом, то рискуют познакомиться с людьми в белых халатах, которые наденут на них длинные рубашки и рукава завяжут за спиной.

    Я знаю, я веду беседы сама с собой, такова неизбежная участь одиночек. И пока они ведут свои беседы мысленно, в этом нет ничего страшного. Но если заговорят вслух громким голосом, то рискуют познакомиться с людьми в белых халатах, которые наденут на них длинные рубашки и рукава завяжут за спиной.

    — И в беде мы полюбим друг друга · книга
11. «

    Я никогда не доверял рассуждениям, которые начинаются фразой «Люди делятся на две категории…». Теории, основанные на дихотомическом видении мира, убоги, ведь красота любой идеи кроется в нюансах и деталях. Нэйтан был человеком неглупым, но уж очень беспокойным, вот и придумывал всяческие псевдотеории, призванные доказать, что он – великий «человековед», умеет разгадывать знаки, интерпретировать туманные послания и разрабатывать победительные стратегии.

    Я никогда не доверял рассуждениям, которые начинаются фразой «Люди делятся на две категории…». Теории, основанные на дихотомическом видении мира, убоги, ведь красота любой идеи кроется в нюансах и деталях. Нэйтан был человеком неглупым, но уж очень беспокойным, вот и придумывал всяческие псевдотеории, призванные доказать, что он – великий «человековед», умеет разгадывать знаки, интерпретировать туманные послания и разрабатывать победительные стратегии.

    — История моего безумия · книга
12. «

    Мне приятно вспоминать общение с Антуаном. Я чувствую в нём защитника, чувствую себя в безопасности. И мне очень нравится взгляд, с которым он на меня смотрит, – я становлюсь как будто выше ростом, расправляю крылья. Может, так и бывает, когда ты находишь пару? Когда взгляд твоей половинки открывает тебе тебя? Когда ты начинаешь себя любить, потому что тебя любят?

    Мне приятно вспоминать общение с Антуаном. Я чувствую в нём защитника, чувствую себя в безопасности. И мне очень нравится взгляд, с которым он на меня смотрит, – я становлюсь как будто выше ростом, расправляю крылья. Может, так и бывает, когда ты находишь пару? Когда взгляд твоей половинки открывает тебе тебя? Когда ты начинаешь себя любить, потому что тебя любят?

    — Алиса · книга
13. «

    Мать я навещала раз в месяц. И с каждым разом она казалась мне все слабее, дряхлее и меньше ростом. И все более унылой, ведь теперь она потеряла еще и дочерей. Зато, когда я появлялась, она гораздо сильнее проявляла любовь ко мне. Нужно было уйти из дома, чтобы она наконец обратила на меня внимание!

    Мать я навещала раз в месяц. И с каждым разом она казалась мне все слабее, дряхлее и меньше ростом. И все более унылой, ведь теперь она потеряла еще и дочерей. Зато, когда я появлялась, она гораздо сильнее проявляла любовь ко мне. Нужно было уйти из дома, чтобы она наконец обратила на меня внимание!

    — Она так долго снилась мне... · книга
14. «

    Чтобы понять некоторые вещи, иногда человеку нужна целая жизнь. Искренность, честность, смирение — вся жизнь, чтобы это понять. А наш худший враг — гордыня. Особенно когда она рядится в одежды благородства.

    Чтобы понять некоторые вещи, иногда человеку нужна целая жизнь. Искренность, честность, смирение — вся жизнь, чтобы это понять. А наш худший враг — гордыня. Особенно когда она рядится в одежды благородства.

    — Она так долго снилась мне... · книга
15. «

    Сон — последнее прибежище наших самых сокровенных истин...

    Сон — последнее прибежище наших самых сокровенных истин...

    — Она так долго снилась мне... · книга
16. «

    У моих кошмаров и моих грёз один и тот же источник – наивность.

    У моих кошмаров и моих грёз один и тот же источник – наивность.

    — Алиса · книга
17. «

    Слово «честолюбие» придумали люди, у которых нет воображения, чтобы чувствовать себя выше тех, у кого оно есть.

    Слово «честолюбие» придумали люди, у которых нет воображения, чтобы чувствовать себя выше тех, у кого оно есть.

    — Она так долго снилась мне... · книга
18. «

    Как-то раз, еще в детстве, я спросил деда, как узнать в женщине «ту самую, единственную». Он задумчиво потер подбородок (его позабавила моя серьезность) и сказал – без тени улыбки, осознавая всю важность обмена опытом между поколениями: «Нужно задать себе три вопроса. Первый: она добра? Понимаешь, малыш, злыдни – как медленно действующая отрава – помереть не помрешь, но мучиться будешь всю жизнь. Женская злоба, кстати, может зваться ревностью или капризом. Идем дальше… Хочешь ли ты, чтобы она стала матерью твоих детей? Всегда помни, в тебе заложена такая сильная любовь к тем, кто однажды будет называть тебя папой, что ты не доверишь их недостойной женщине. Ну и последнее: смогу я стариться рядом с ней, не стесняясь собственной немощи? Если мужчина покидает этот мир раньше женщины, она должна помнить не дряхлого, выжившего из ума старикашку, а человека, которого любила. Ответишь «да» на все три вопроса – без промедления предлагай руку и сердце».

    Как-то раз, еще в детстве, я спросил деда, как узнать в женщине «ту самую, единственную». Он задумчиво потер подбородок (его позабавила моя серьезность) и сказал – без тени улыбки, осознавая всю важность обмена опытом между поколениями: «Нужно задать себе три вопроса. Первый: она добра? Понимаешь, малыш, злыдни – как медленно действующая отрава – помереть не помрешь, но мучиться будешь всю жизнь. Женская злоба, кстати, может зваться ревностью или капризом. Идем дальше… Хочешь ли ты, чтобы она стала матерью твоих детей? Всегда помни, в тебе заложена такая сильная любовь к тем, кто однажды будет называть тебя папой, что ты не доверишь их недостойной женщине. Ну и последнее: смогу я стариться рядом с ней, не стесняясь собственной немощи? Если мужчина покидает этот мир раньше женщины, она должна помнить не дряхлого, выжившего из ума старикашку, а человека, которого любила. Ответишь «да» на все три вопроса – без промедления предлагай руку и сердце».

    — История моего безумия · книга
19. «

    Друзья — наши тени, они всегда с нами, впереди или позади.

    Друзья — наши тени, они всегда с нами, впереди или позади.

    — Пока ненависть не разлучила нас · книга
20. «

    Не следует давать одновременно дружбу и деньги одному и тому же человеку.

    Не следует давать одновременно дружбу и деньги одному и тому же человеку.

    — Она так долго снилась мне... · книга