18 цитат Терри Пратчетт: красивые цитаты для тех, кто любит думать

Подборка из 18 цитат Терри Пратчетт: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одни создания в ходе эволюции отращивали длинные ноги, другие – большие зубы, третьи – извилины в мозгах. Кошки предпочли сосредоточиться на отработке звука, при помощи которого они сообщают всему миру, что счастливы.

   Одни создания в ходе эволюции отращивали длинные ноги, другие – большие зубы, третьи – извилины в мозгах. Кошки предпочли сосредоточиться на отработке звука, при помощи которого они сообщают всему миру, что счастливы.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Он должен был все рассказать Кроули. Нет, не то. Он хотел все рассказать Кроули. А должен был рассказать Небесам. В конце концов, он ведь ангел. Он должен был поступать правильно. Это встроенная функция. Видишь зло – бей без промаха. Кроули, конечно, приложил здесь руку, это точно. Надо было сразу поставить Небеса в известность. Но он же знал его тысячи лет. Они прекрасно ладили. Они почти понимали друг друга. Иногда он подозревал, что у них больше общего, чем у каждого из них со своим, соответственно, начальством.

   Он должен был все рассказать Кроули. Нет, не то. Он хотел все рассказать Кроули. А должен был рассказать Небесам. В конце концов, он ведь ангел. Он должен был поступать правильно. Это встроенная функция. Видишь зло – бей без промаха. Кроули, конечно, приложил здесь руку, это точно. Надо было сразу поставить Небеса в известность. Но он же знал его тысячи лет. Они прекрасно ладили. Они почти понимали друг друга. Иногда он подозревал, что у них больше общего, чем у каждого из них со своим, соответственно, начальством.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   — А как ты выглядишь на самом деле? — спросила Тиффани. - Как марево над дорогой, как аромат спелых яблок.

   — А как ты выглядишь на самом деле? — спросила Тиффани. - Как марево над дорогой, как аромат спелых яблок.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Жаворонки умолкли, и наступила оглушительная тишина. Тиффани совсем не обращала внимания на их пение, но ничего не может быть громче молчания, оборвавшего песню, которая звучала всегда.

   Жаворонки умолкли, и наступила оглушительная тишина. Тиффани совсем не обращала внимания на их пение, но ничего не может быть громче молчания, оборвавшего песню, которая звучала всегда.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Стражник бросил на него взгляд, которому весьма подошло бы определение «загадочный». Загадкой было то, что в этом взгляде почему-то сквозила боль всего мира.

   Стражник бросил на него взгляд, которому весьма подошло бы определение «загадочный». Загадкой было то, что в этом взгляде почему-то сквозила боль всего мира.

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   Всегда откладывай на завтра то, что завтра ты можешь отложить, скажем, до следующего года.

   Всегда откладывай на завтра то, что завтра ты можешь отложить, скажем, до следующего года.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.

   Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Если бы Ромула и Рема воспитала не волчица, а кошка, Рим был бы совсем другим…

   Если бы Ромула и Рема воспитала не волчица, а кошка, Рим был бы совсем другим…

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   И, как это всегда бывает, и всегда слишком скоро, всё странное и волшебное стало воспоминанием, а воспоминание стало сном. Завтра и он растает.

   И, как это всегда бывает, и всегда слишком скоро, всё странное и волшебное стало воспоминанием, а воспоминание стало сном. Завтра и он растает.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Некоторые из их книг были такими древними, что даже буквы в них поблёкли, истёртые взглядами тысяч читателей.

    Некоторые из их книг были такими древними, что даже буквы в них поблёкли, истёртые взглядами тысяч читателей.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    Раз или два они пролетали мимо замков – если только можно было их так назвать. Замки выглядели скорее частью скальной породы, нежели зданиями, возведенными человеческими руками. К такому ландшафту непременно должна была прилагаться своя особая сказка, в которой присутствовали бы волки, чеснок и перепуганные женщины. Темная и вечно жаждущая сказка, сказка, хлопающая крыльями на фоне луны…

    Раз или два они пролетали мимо замков – если только можно было их так назвать. Замки выглядели скорее частью скальной породы, нежели зданиями, возведенными человеческими руками. К такому ландшафту непременно должна была прилагаться своя особая сказка, в которой присутствовали бы волки, чеснок и перепуганные женщины. Темная и вечно жаждущая сказка, сказка, хлопающая крыльями на фоне луны…

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    — Как это называется, когда у тебя внутри тепло, ты всем доволен и хочешь, чтобы все оставалось так, как есть? — Полагаю, это называется счастьем.

    — Как это называется, когда у тебя внутри тепло, ты всем доволен и хочешь, чтобы все оставалось так, как есть? — Полагаю, это называется счастьем.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Я думаю, что ты должна гордиться тем, что не стала еще более эгоистичной и социально опасной.

    Я думаю, что ты должна гордиться тем, что не стала еще более эгоистичной и социально опасной.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Он смутно чувствовал, что что-то происходит, но это касалось людей, а значит, имело для него второстепенное значение. Однако он отчетливо услышал, как изменился звук, доносящийся со стороны ульев. Сразу за этим послышался треск досок. Один улей уже опрокинули. Рассерженные пчелы роились вокруг трех фигур, ноги которых топтали соты, мед и пчелиных деток. Впрочем, смех сразу стих, когда за оградой появилась фигура в белой одежде и сетке от пчел. Фигура подняла длинную металлическую трубку. Никто не знал, что именно заливал господин Брукс в свой опрыскиватель. В смесь входили табак, вареные коренья, обрезки коры и некие травы, о которых не слышала даже Маграт. Из трубки вылетела струя жидкости. Стоявшему в центре эльфу она попала между глаз и чуть задела двух его товарищей. Господин Брукс бесстрастно взирал на корчащихся эльфов, пока они совсем не затихли. — Осы, — сказал он тогда. После чего пошел, нашел подходящий ящик, зажег лампу и с большой осторожностью и нежностью принялся приводить в порядок поврежденные соты, не обращая ровно никакого внимания на укусы обиженных пчел.

    Он смутно чувствовал, что что-то происходит, но это касалось людей, а значит, имело для него второстепенное значение. Однако он отчетливо услышал, как изменился звук, доносящийся со стороны ульев. Сразу за этим послышался треск досок. Один улей уже опрокинули. Рассерженные пчелы роились вокруг трех фигур, ноги которых топтали соты, мед и пчелиных деток. Впрочем, смех сразу стих, когда за оградой появилась фигура в белой одежде и сетке от пчел. Фигура подняла длинную металлическую трубку. Никто не знал, что именно заливал господин Брукс в свой опрыскиватель. В смесь входили табак, вареные коренья, обрезки коры и некие травы, о которых не слышала даже Маграт. Из трубки вылетела струя жидкости. Стоявшему в центре эльфу она попала между глаз и чуть задела двух его товарищей. Господин Брукс бесстрастно взирал на корчащихся эльфов, пока они совсем не затихли. — Осы, — сказал он тогда. После чего пошел, нашел подходящий ящик, зажег лампу и с большой осторожностью и нежностью принялся приводить в порядок поврежденные соты, не обращая ровно никакого внимания на укусы обиженных пчел.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Было так рано-рано утром, что «поздно-поздно ночью» еще даже не вполне закончилось.

    Было так рано-рано утром, что «поздно-поздно ночью» еще даже не вполне закончилось.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

    Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    К его изумлению, дверь ему отворил дворецкий – настолько древний, что можно было подумать, будто воскресил его именно стук в дверь.

    К его изумлению, дверь ему отворил дворецкий – настолько древний, что можно было подумать, будто воскресил его именно стук в дверь.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    В том, что касается блестящих предметов, волшебники отличаются вкусом и самообладанием свихнувшейся сороки.

    В том, что касается блестящих предметов, волшебники отличаются вкусом и самообладанием свихнувшейся сороки.

    — Терри Пратчетт · книга