Терри Пратчетт: красивые цитаты: 21 фраза, которые разошлись на цитаты

Подборка из 21 цитата Терри Пратчетт: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В том, что касается блестящих предметов, волшебники отличаются вкусом и самообладанием свихнувшейся сороки.

   В том, что касается блестящих предметов, волшебники отличаются вкусом и самообладанием свихнувшейся сороки.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Джереми всегда любил момент, когда часы разобраны на мелкие детали, а каждое колесико и пружинка аккуратно разложены перед ним на чёрной бархатной скатерти. ... Хотел бы он, чтобы его жизнь стала такой же. Неплохо было бы свести её к таким вот деталям, разложить их на столе, хорошенько почистить и смазать, а затем соединить вместе, чтобы они вертелись и крутились как надо.

   Джереми всегда любил момент, когда часы разобраны на мелкие детали, а каждое колесико и пружинка аккуратно разложены перед ним на чёрной бархатной скатерти. ... Хотел бы он, чтобы его жизнь стала такой же. Неплохо было бы свести её к таким вот деталям, разложить их на столе, хорошенько почистить и смазать, а затем соединить вместе, чтобы они вертелись и крутились как надо.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   К его изумлению, дверь ему отворил дворецкий – настолько древний, что можно было подумать, будто воскресил его именно стук в дверь.

   К его изумлению, дверь ему отворил дворецкий – настолько древний, что можно было подумать, будто воскресил его именно стук в дверь.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Они выглядели как бродячие жестянщики, но она знала: ни один из них не сможет запаять кастрюлю. Они зарабатывают на жизнь, продавая невидимый товар. И после продажи этот товар по-прежнему остаётся при них. Они торгуют тем, что всегда нужно людям, но зачастую люди этого не хотят. Эти странники предлагают купить ключи от Вселенной тем, кто никогда не слышал о существовании у Вселенной замка.

   Они выглядели как бродячие жестянщики, но она знала: ни один из них не сможет запаять кастрюлю. Они зарабатывают на жизнь, продавая невидимый товар. И после продажи этот товар по-прежнему остаётся при них. Они торгуют тем, что всегда нужно людям, но зачастую люди этого не хотят. Эти странники предлагают купить ключи от Вселенной тем, кто никогда не слышал о существовании у Вселенной замка.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Поезд его сознания окончательно сошел с рельсов здравого рассудка.

   Поезд его сознания окончательно сошел с рельсов здравого рассудка.

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   Одни создания в ходе эволюции отращивали длинные ноги, другие – большие зубы, третьи – извилины в мозгах. Кошки предпочли сосредоточиться на отработке звука, при помощи которого они сообщают всему миру, что счастливы.

   Одни создания в ходе эволюции отращивали длинные ноги, другие – большие зубы, третьи – извилины в мозгах. Кошки предпочли сосредоточиться на отработке звука, при помощи которого они сообщают всему миру, что счастливы.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   И, как это всегда бывает, и всегда слишком скоро, всё странное и волшебное стало воспоминанием, а воспоминание стало сном. Завтра и он растает.

   И, как это всегда бывает, и всегда слишком скоро, всё странное и волшебное стало воспоминанием, а воспоминание стало сном. Завтра и он растает.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Воздух был таким, словно его долго кипятили в чьем-то носке.

   Воздух был таким, словно его долго кипятили в чьем-то носке.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Всегда откладывай на завтра то, что завтра ты можешь отложить, скажем, до следующего года.

   Всегда откладывай на завтра то, что завтра ты можешь отложить, скажем, до следующего года.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.

    Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    Я думаю, что ты должна гордиться тем, что не стала еще более эгоистичной и социально опасной.

    Я думаю, что ты должна гордиться тем, что не стала еще более эгоистичной и социально опасной.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    Что-то подсказывало ему, что что-то кончается. Не мир, разумеется. Просто лето. Лето еще будет, и не раз, но такого уже не будет. Никогда. Значит, надо взять от него все, что можно.

    Что-то подсказывало ему, что что-то кончается. Не мир, разумеется. Просто лето. Лето еще будет, и не раз, но такого уже не будет. Никогда. Значит, надо взять от него все, что можно.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    А теперь на короткое время давайте отвлечемся от сочащихся влагой, промокших улиц Анк-Морпорка, перенесемся через утренние туманы Плоского мира и вновь опустимся на землю – но сфокусируем наш внутренний бинокль на молодом человеке, который двигается к городу со всей открытостью, искренностью и невинной целеустремленностью айсберга, дрейфующего в направлении оживленного морского пути.

    А теперь на короткое время давайте отвлечемся от сочащихся влагой, промокших улиц Анк-Морпорка, перенесемся через утренние туманы Плоского мира и вновь опустимся на землю – но сфокусируем наш внутренний бинокль на молодом человеке, который двигается к городу со всей открытостью, искренностью и невинной целеустремленностью айсберга, дрейфующего в направлении оживленного морского пути.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Жаворонки умолкли, и наступила оглушительная тишина. Тиффани совсем не обращала внимания на их пение, но ничего не может быть громче молчания, оборвавшего песню, которая звучала всегда.

    Жаворонки умолкли, и наступила оглушительная тишина. Тиффани совсем не обращала внимания на их пение, но ничего не может быть громче молчания, оборвавшего песню, которая звучала всегда.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Если бы Ромула и Рема воспитала не волчица, а кошка, Рим был бы совсем другим…

    Если бы Ромула и Рема воспитала не волчица, а кошка, Рим был бы совсем другим…

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Стражник бросил на него взгляд, которому весьма подошло бы определение «загадочный». Загадкой было то, что в этом взгляде почему-то сквозила боль всего мира.

    Стражник бросил на него взгляд, которому весьма подошло бы определение «загадочный». Загадкой было то, что в этом взгляде почему-то сквозила боль всего мира.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    Он должен был все рассказать Кроули. Нет, не то. Он хотел все рассказать Кроули. А должен был рассказать Небесам. В конце концов, он ведь ангел. Он должен был поступать правильно. Это встроенная функция. Видишь зло – бей без промаха. Кроули, конечно, приложил здесь руку, это точно. Надо было сразу поставить Небеса в известность. Но он же знал его тысячи лет. Они прекрасно ладили. Они почти понимали друг друга. Иногда он подозревал, что у них больше общего, чем у каждого из них со своим, соответственно, начальством.

    Он должен был все рассказать Кроули. Нет, не то. Он хотел все рассказать Кроули. А должен был рассказать Небесам. В конце концов, он ведь ангел. Он должен был поступать правильно. Это встроенная функция. Видишь зло – бей без промаха. Кроули, конечно, приложил здесь руку, это точно. Надо было сразу поставить Небеса в известность. Но он же знал его тысячи лет. Они прекрасно ладили. Они почти понимали друг друга. Иногда он подозревал, что у них больше общего, чем у каждого из них со своим, соответственно, начальством.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    — А как ты выглядишь на самом деле? — спросила Тиффани. - Как марево над дорогой, как аромат спелых яблок.

    — А как ты выглядишь на самом деле? — спросила Тиффани. - Как марево над дорогой, как аромат спелых яблок.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

    Но становилось по настоящему поздно; то есть до такой степени поздно, что уже даже рано.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Он смутно чувствовал, что что-то происходит, но это касалось людей, а значит, имело для него второстепенное значение. Однако он отчетливо услышал, как изменился звук, доносящийся со стороны ульев. Сразу за этим послышался треск досок. Один улей уже опрокинули. Рассерженные пчелы роились вокруг трех фигур, ноги которых топтали соты, мед и пчелиных деток. Впрочем, смех сразу стих, когда за оградой появилась фигура в белой одежде и сетке от пчел. Фигура подняла длинную металлическую трубку. Никто не знал, что именно заливал господин Брукс в свой опрыскиватель. В смесь входили табак, вареные коренья, обрезки коры и некие травы, о которых не слышала даже Маграт. Из трубки вылетела струя жидкости. Стоявшему в центре эльфу она попала между глаз и чуть задела двух его товарищей. Господин Брукс бесстрастно взирал на корчащихся эльфов, пока они совсем не затихли. — Осы, — сказал он тогда. После чего пошел, нашел подходящий ящик, зажег лампу и с большой осторожностью и нежностью принялся приводить в порядок поврежденные соты, не обращая ровно никакого внимания на укусы обиженных пчел.

    Он смутно чувствовал, что что-то происходит, но это касалось людей, а значит, имело для него второстепенное значение. Однако он отчетливо услышал, как изменился звук, доносящийся со стороны ульев. Сразу за этим послышался треск досок. Один улей уже опрокинули. Рассерженные пчелы роились вокруг трех фигур, ноги которых топтали соты, мед и пчелиных деток. Впрочем, смех сразу стих, когда за оградой появилась фигура в белой одежде и сетке от пчел. Фигура подняла длинную металлическую трубку. Никто не знал, что именно заливал господин Брукс в свой опрыскиватель. В смесь входили табак, вареные коренья, обрезки коры и некие травы, о которых не слышала даже Маграт. Из трубки вылетела струя жидкости. Стоявшему в центре эльфу она попала между глаз и чуть задела двух его товарищей. Господин Брукс бесстрастно взирал на корчащихся эльфов, пока они совсем не затихли. — Осы, — сказал он тогда. После чего пошел, нашел подходящий ящик, зажег лампу и с большой осторожностью и нежностью принялся приводить в порядок поврежденные соты, не обращая ровно никакого внимания на укусы обиженных пчел.

    — Терри Пратчетт · книга