56 цитат Терри Пратчетт: жизненные цитаты, которые цепляют

Ниже 56 цитат Терри Пратчетт: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Обычно он кроток как ягненок. Правда. — У-ук. — Но терпеть не может эльфов. Ему не нравится их запах. Библиотекарь раздул ноздри. Маграт не много знала о джунглях, но при виде разъяренного библиотекаря тут же подумала об орангутанах, сидящих на деревьях и чувствующих запах тигра. Приматы никогда не восхищаются красивой шкурой или горящими глазами, потому что слишком хорошо помнят о зубастой пасти.

   — Обычно он кроток как ягненок. Правда. — У-ук. — Но терпеть не может эльфов. Ему не нравится их запах. Библиотекарь раздул ноздри. Маграт не много знала о джунглях, но при виде разъяренного библиотекаря тут же подумала об орангутанах, сидящих на деревьях и чувствующих запах тигра. Приматы никогда не восхищаются красивой шкурой или горящими глазами, потому что слишком хорошо помнят о зубастой пасти.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   — Это всё выпивка! — разрыдался мистер Пуст. — Но вино пил ты. А потом пил ещё. И ещё, — прервала его Тиффани.

   — Это всё выпивка! — разрыдался мистер Пуст. — Но вино пил ты. А потом пил ещё. И ещё, — прервала его Тиффани.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Она смутно подозревала, что Моркоу пытается за ней ухаживать. Но вместо обычных цветов или шоколадных конфет он решил подарить ей весь город.

   Она смутно подозревала, что Моркоу пытается за ней ухаживать. Но вместо обычных цветов или шоколадных конфет он решил подарить ей весь город.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Люди, которые раньше терпеливо возводили посреди хаоса вселенной свои домики из рациональных бревнышек, перестали это делать и все больше начали интересоваться хаосом как таковым – во-первых, быть специалистом по хаосу куда легче, а во-вторых, в хаосе время от времени встречаются по-настоящему классные узоры, которые здорово смотрятся на футболках.

   Люди, которые раньше терпеливо возводили посреди хаоса вселенной свои домики из рациональных бревнышек, перестали это делать и все больше начали интересоваться хаосом как таковым – во-первых, быть специалистом по хаосу куда легче, а во-вторых, в хаосе время от времени встречаются по-настоящему классные узоры, которые здорово смотрятся на футболках.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Каждая семья, даже высоко в горах, держала хотя бы одну свинью — летом свинья работала помойным ведром, а во все остальные времена года — свининой, салом, ветчиной и колбасами.

   Каждая семья, даже высоко в горах, держала хотя бы одну свинью — летом свинья работала помойным ведром, а во все остальные времена года — свининой, салом, ветчиной и колбасами.

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   — В чём заключается веселье? — Вот в этом! — Так веселье — это когда ты взбрыкиваешь ногами что есть сил? — Частично и в этом. Брык! — И слушать громкую музыку в жарко натопленных комнатах — веселье? — Наверное.

   — В чём заключается веселье? — Вот в этом! — Так веселье — это когда ты взбрыкиваешь ногами что есть сил? — Частично и в этом. Брык! — И слушать громкую музыку в жарко натопленных комнатах — веселье? — Наверное.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

   — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Мир достаточно сошёл с ума, хуже уже не будет...

   Мир достаточно сошёл с ума, хуже уже не будет...

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Особенностью слов является то, что их значения способны извиваться, как змеи, и если вы хотите найти змей, ищите их за словами, которые изменили свои значения.

   Особенностью слов является то, что их значения способны извиваться, как змеи, и если вы хотите найти змей, ищите их за словами, которые изменили свои значения.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Помнишь, что говорила Бабушка Болит? Накорми голодного, укрой раздетого, говори за тех, у кого нет голоса. Думаю, тут можно дополнить: дотянись за тех, кто не может согнуться. Возьми за тех, кто не может дотянуться, и вытри за теми, кто не может повернуться.

    Помнишь, что говорила Бабушка Болит? Накорми голодного, укрой раздетого, говори за тех, у кого нет голоса. Думаю, тут можно дополнить: дотянись за тех, кто не может согнуться. Возьми за тех, кто не может дотянуться, и вытри за теми, кто не может повернуться.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    «Когда же всё закончится? — в ужасе думала Тиффани. — Ты совершаешь глупость, потом пытаешься её исправить, а когда исправляешь одно, ломается что-то другое. Где же всему этому конец?»

    «Когда же всё закончится? — в ужасе думала Тиффани. — Ты совершаешь глупость, потом пытаешься её исправить, а когда исправляешь одно, ломается что-то другое. Где же всему этому конец?»

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    – Мы можем что-нибудь изменить? – Нет! – Тогда не вижу смысла паниковать.

    – Мы можем что-нибудь изменить? – Нет! – Тогда не вижу смысла паниковать.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Посудите сами: какое еще домашнее животное получает свой кусок мяса насущного не потому, что приносит человеку пользу, не потому, что сторожит дом или красиво поет, а просто потому, что, поев, оно выглядит довольным. И мурлычет. В мурлыканье – ключ к загадке котов.

    Посудите сами: какое еще домашнее животное получает свой кусок мяса насущного не потому, что приносит человеку пользу, не потому, что сторожит дом или красиво поет, а просто потому, что, поев, оно выглядит довольным. И мурлычет. В мурлыканье – ключ к загадке котов.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Люди говорили, нужно учиться целых двадцать лет, чтобы выковать более-менее приличный меч. Так что пришлось слегка поднапрячься. Лорд Хон уложился в три недели. Главное сосредоточиться на проблеме, вот и весь секрет...

    Люди говорили, нужно учиться целых двадцать лет, чтобы выковать более-менее приличный меч. Так что пришлось слегка поднапрячься. Лорд Хон уложился в три недели. Главное сосредоточиться на проблеме, вот и весь секрет...

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Понимаешь, каково это — осознавать каждую звезду, каждую былинку? Да. Ты понимаешь. Ты говоришь «снова открыть глаза» и открываешь их на мгновение. Наши глаза открыты вечность. Мы не знаем ни сна, ни отдыха, только бесконечное… бесконечное познание, бесконечное восприятие. Всего. Всегда. Как мы завидуем вам, как завидуем! Как счастливы люди, способные оградить свой разум от бесконечной холодной бездны космоса! Вы владеете тем, что зовете… скукой? Это редчайший талант во вселенной! Мы слышали песню, в ней поется «Гори, гори моя звезда…» Какое могущество! Какое дивное могущество! Взять биллион триллионов тонн пылающей материи, огонь невообразимой силы, и превратить его в песню! Вы созидаете маленькие мирки, маленькие истории, возводите раковины вокруг своего разума, ограждающие вас от бесконечности и позволяющие вам просыпаться по утрам без криков!

    Понимаешь, каково это — осознавать каждую звезду, каждую былинку? Да. Ты понимаешь. Ты говоришь «снова открыть глаза» и открываешь их на мгновение. Наши глаза открыты вечность. Мы не знаем ни сна, ни отдыха, только бесконечное… бесконечное познание, бесконечное восприятие. Всего. Всегда. Как мы завидуем вам, как завидуем! Как счастливы люди, способные оградить свой разум от бесконечной холодной бездны космоса! Вы владеете тем, что зовете… скукой? Это редчайший талант во вселенной! Мы слышали песню, в ней поется «Гори, гори моя звезда…» Какое могущество! Какое дивное могущество! Взять биллион триллионов тонн пылающей материи, огонь невообразимой силы, и превратить его в песню! Вы созидаете маленькие мирки, маленькие истории, возводите раковины вокруг своего разума, ограждающие вас от бесконечности и позволяющие вам просыпаться по утрам без криков!

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Если вы желаете представить себе будущее, вообразите мальчика с друзьями и с собакой. И лето без конца.

    Если вы желаете представить себе будущее, вообразите мальчика с друзьями и с собакой. И лето без конца.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    Последний герой должен вернуть то, что было украдено первым.

    Последний герой должен вернуть то, что было украдено первым.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    Женщина, решившая зарабатывать на жизнь с помощью клинка, не станет расхаживать в виде, напоминающем обложку одного из прогрессивных каталогов белья для узкого круга покупателей.

    Женщина, решившая зарабатывать на жизнь с помощью клинка, не станет расхаживать в виде, напоминающем обложку одного из прогрессивных каталогов белья для узкого круга покупателей.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Книга Тиффани никогда не нравилась. Уж больно навязчиво сказки старались втолковать ей, что она должна делать и что думать. Не сходи с тропы, не открывай дверь, но бойся злой ведьмы, потому что она злая. Ах да, и ещё поверь, что при выборе жены главное — какой у неё размер ноги. Многие сказки казались Тиффани весьма подозрительными. Одна, например, заканчивалась тем, что двое хороших детишек запихивали ведьму в её собственную печку. После того, что случилось с госпожой Клацли, Тиффани не могла спокойно думать об этом. Такие сказки морочат людям голову, решила она. «Да ну? — думала Тиффани, перечитав историю. — Ни у кого в доме нет такой печки, чтобы засунуть туда человека целиком! И вообще, с чего эти детишки решили, будто могут есть чужие дома почём зря?» Или взять хоть того мальчишку, у которого не хватило ума понять, что корова не может стоить пять бобов. Кто дал ему право убивать великана и забирать его золото? Не говоря уже о том, что этот балбес — просто экологический вандал какой-то. А если девочка не может отличить волка от собственной бабушки, значит, или девица тупа как пробка, или у них в семье все на редкость уродливы. В сказках не было ни капли правды. Но госпожа Клацли умерла из-за них.

    Книга Тиффани никогда не нравилась. Уж больно навязчиво сказки старались втолковать ей, что она должна делать и что думать. Не сходи с тропы, не открывай дверь, но бойся злой ведьмы, потому что она злая. Ах да, и ещё поверь, что при выборе жены главное — какой у неё размер ноги. Многие сказки казались Тиффани весьма подозрительными. Одна, например, заканчивалась тем, что двое хороших детишек запихивали ведьму в её собственную печку. После того, что случилось с госпожой Клацли, Тиффани не могла спокойно думать об этом. Такие сказки морочат людям голову, решила она. «Да ну? — думала Тиффани, перечитав историю. — Ни у кого в доме нет такой печки, чтобы засунуть туда человека целиком! И вообще, с чего эти детишки решили, будто могут есть чужие дома почём зря?» Или взять хоть того мальчишку, у которого не хватило ума понять, что корова не может стоить пять бобов. Кто дал ему право убивать великана и забирать его золото? Не говоря уже о том, что этот балбес — просто экологический вандал какой-то. А если девочка не может отличить волка от собственной бабушки, значит, или девица тупа как пробка, или у них в семье все на редкость уродливы. В сказках не было ни капли правды. Но госпожа Клацли умерла из-за них.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Все сказки где-то быль, все песни где-то правда…

    Все сказки где-то быль, все песни где-то правда…

    — Терри Пратчетт · книга