546 цитат-размышлений Терри Пратчетта

Ниже 546 цитат Терри Пратчетта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любой истинный волшебник при виде двери с надписью «Не открывайте эту дверь. Ни в коем случае. Мы серьёзно предупреждаем. Кроме шуток. Открытие этой двери равносильно концу света» — автоматически дёрнет её за ручку, чтобы проверить, из-за чего весь сыр-бор.

   Любой истинный волшебник при виде двери с надписью «Не открывайте эту дверь. Ни в коем случае. Мы серьёзно предупреждаем. Кроме шуток. Открытие этой двери равносильно концу света» — автоматически дёрнет её за ручку, чтобы проверить, из-за чего весь сыр-бор.

   — Последний континент · книга
2. «

   — А кто такой философ? — Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работенку, не связанную с подъемом тяжестей.

   — А кто такой философ? — Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работенку, не связанную с подъемом тяжестей.

   — Мелкие боги · книга
3. «

   На самом деле во всей квартире Кроули уделял внимание лишь комнатным растениям. Они были развесисто мощными, зелеными и пышными, с яркой, сочной и глянцевитой листвой. А все потому, что раз в неделю Кроули обходил квартиру с зеленым пластмассовым пульверизатором-увлажнителем, опрыскивал листья и беседовал с цветами. В начале семидесятых он услышал по радио Би-би-си о пользе разговоров с растениями и решил, что это отличная идея. Хотя слово «разговор», возможно, не совсем верно характеризует его действия. Своими речами он держал их в страхе Божьем. А точнее, в страхе перед Кроули. В дополнение к разговорам каждую пару месяцев Кроули выбирал цветок, который рос слишком медленно или его листья начинали увядать и буреть, — в общем, тот, что выглядел чуть хуже других, — и показывал его остальным растениям. «Попрощайтесь с вашим приятелем, — говорил он им. — Эх, молодо-зелено…» Затем он покидал квартиру с провинившимся растением в руках и возвращался через час или около того с пустым цветочным горшком, который специально ставил где-нибудь на видном месте. Его растения были самыми роскошными, зелеными и красивыми во всем Лондоне. И самыми запуганными.

   На самом деле во всей квартире Кроули уделял внимание лишь комнатным растениям. Они были развесисто мощными, зелеными и пышными, с яркой, сочной и глянцевитой листвой. А все потому, что раз в неделю Кроули обходил квартиру с зеленым пластмассовым пульверизатором-увлажнителем, опрыскивал листья и беседовал с цветами. В начале семидесятых он услышал по радио Би-би-си о пользе разговоров с растениями и решил, что это отличная идея. Хотя слово «разговор», возможно, не совсем верно характеризует его действия. Своими речами он держал их в страхе Божьем. А точнее, в страхе перед Кроули. В дополнение к разговорам каждую пару месяцев Кроули выбирал цветок, который рос слишком медленно или его листья начинали увядать и буреть, — в общем, тот, что выглядел чуть хуже других, — и показывал его остальным растениям. «Попрощайтесь с вашим приятелем, — говорил он им. — Эх, молодо-зелено…» Затем он покидал квартиру с провинившимся растением в руках и возвращался через час или около того с пустым цветочным горшком, который специально ставил где-нибудь на видном месте. Его растения были самыми роскошными, зелеными и красивыми во всем Лондоне. И самыми запуганными.

   — Нил Гейман · книга
4. «

   Никакая полиция не устоит против разгневанной целеустремлённой толпы. Фокус в том, чтобы толпа об этом не догадалась.

   Никакая полиция не устоит против разгневанной целеустремлённой толпы. Фокус в том, чтобы толпа об этом не догадалась.

   — Невидимые академики · книга
5. «

   ...если что-то закончилось, это не всегда значит, что закончилось всё.

   ...если что-то закончилось, это не всегда значит, что закончилось всё.

   — Джонни и мертвецы · книга
6. «

   — Содоми нон сапиенс, — пробормотал себе под нос Альберт. — А это что значит? — Значит: если я хоть что-нибудь понимаю, то я педераст.

   — Содоми нон сапиенс, — пробормотал себе под нос Альберт. — А это что значит? — Значит: если я хоть что-нибудь понимаю, то я педераст.

   — Альберт · книга
7. «

   В зеркалах заключается бесконечность. А в бесконечности заключается гораздо больше, чем вы думаете. Для начала, там заключается все. Включая голод. Потому что там миллион миллиардов отражений, но всего лишь одна душа. Зеркала дают очень много, но и забирают немало.

   В зеркалах заключается бесконечность. А в бесконечности заключается гораздо больше, чем вы думаете. Для начала, там заключается все. Включая голод. Потому что там миллион миллиардов отражений, но всего лишь одна душа. Зеркала дают очень много, но и забирают немало.

   — Ведьмы за границей · книга
8. «

   Ягги были, что называется, большой семьей – мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как «Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди» и «Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин».

   Ягги были, что называется, большой семьей – мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как «Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди» и «Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин».

   — Ведьмы за границей · книга
9. «

   Смерть наклонился так, что его череп оказался на уровне ее лица. — ЛЮДИ ГЛУПЫ И ПОНАПРАСНУ РАСТРАЧИВАЮТ СВОИ ЖИЗНИ. ТЫ ВИДИШЬ ОСВЕЩЕННЫЕ ОКНА, И ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ ДУМАТЬ, ЧТО ЗА НИМИ СКРЫВАЕТСЯ ВЕЛИКОЕ МНОЖЕСТВО ИНТЕРЕСНЫХ ИСТОРИЙ И СОБЫТИЙ, ХОТЯ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАМ, ЗА ОКНАМИ, НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ МЕЛОЧНЫХ ТУПЫХ ДУШОНОК, ПОЖИРАТЕЛЕЙ ПИЩИ, НАЗЫВАЮЩИХ СВОИ ИНСТИНКТЫ ЧУВСТВАМИ. ОНИ ДУМАЮТ, ИХ НИЧТОЖНЫЕ ЖИЗНИ БОЛЕЕ ЗНАЧИМЫ, ЧЕМ ДУНОВЕНИЕ ВЕТЕРКА. В глазах Смерти ярко полыхал синий огонь. Ей показалось, что ее поглощает какая-то бездна. — Нет, — прошептала Сьюзен. — Нет... Я никогда так не думала. Смерть резко выпрямился и отвернулся. — НО ВООБЩЕ ЭТО ПОМОГАЕТ. — Но в том, как люди умирают, нет никакого смысла! — воскликнула Сьюзен. — Это же хаос! Где справедливость?! — ХА.

   Смерть наклонился так, что его череп оказался на уровне ее лица. — ЛЮДИ ГЛУПЫ И ПОНАПРАСНУ РАСТРАЧИВАЮТ СВОИ ЖИЗНИ. ТЫ ВИДИШЬ ОСВЕЩЕННЫЕ ОКНА, И ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ ДУМАТЬ, ЧТО ЗА НИМИ СКРЫВАЕТСЯ ВЕЛИКОЕ МНОЖЕСТВО ИНТЕРЕСНЫХ ИСТОРИЙ И СОБЫТИЙ, ХОТЯ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАМ, ЗА ОКНАМИ, НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ МЕЛОЧНЫХ ТУПЫХ ДУШОНОК, ПОЖИРАТЕЛЕЙ ПИЩИ, НАЗЫВАЮЩИХ СВОИ ИНСТИНКТЫ ЧУВСТВАМИ. ОНИ ДУМАЮТ, ИХ НИЧТОЖНЫЕ ЖИЗНИ БОЛЕЕ ЗНАЧИМЫ, ЧЕМ ДУНОВЕНИЕ ВЕТЕРКА. В глазах Смерти ярко полыхал синий огонь. Ей показалось, что ее поглощает какая-то бездна. — Нет, — прошептала Сьюзен. — Нет... Я никогда так не думала. Смерть резко выпрямился и отвернулся. — НО ВООБЩЕ ЭТО ПОМОГАЕТ. — Но в том, как люди умирают, нет никакого смысла! — воскликнула Сьюзен. — Это же хаос! Где справедливость?! — ХА.

   — Роковая музыка · книга
10. «

    И всегда, всегда носи свежее нижнее бельё, потому что невозможно заранее предсказать, когда тебя затопчет взбесившаяся лошадь, зато, если люди потом подберут твое бездыханное тело и увидят, что на тебе несвежее исподнее, ты просто помрешь со стыда.

    И всегда, всегда носи свежее нижнее бельё, потому что невозможно заранее предсказать, когда тебя затопчет взбесившаяся лошадь, зато, если люди потом подберут твое бездыханное тело и увидят, что на тебе несвежее исподнее, ты просто помрешь со стыда.

    — Жалка Пуст · книга
11. «

    С течением времени Кроули испытывал все большие трудности, пытаясь придумать что-нибудь настолько дьявольское, чтобы выделиться на общем омерзительном фоне. В последнюю тысячу лет ему иногда хотелось послать в Преисподнюю письмо примерно следующего содержания: «Слушайте, здесь, наверху, уже можно прекращать работу; можно вообще закрыть Дис, Пандемониум и прочие адские города и перебраться сюда на постоянное место жительства; мы не можем сделать ничего, чего они сами уже не сделали, а они делают такое, что нам и в голову никогда бы не пришло, причем нередко используют электричество. У них есть то, чего нет у нас. У них есть воображение. И, разумеется, электричество».

    С течением времени Кроули испытывал все большие трудности, пытаясь придумать что-нибудь настолько дьявольское, чтобы выделиться на общем омерзительном фоне. В последнюю тысячу лет ему иногда хотелось послать в Преисподнюю письмо примерно следующего содержания: «Слушайте, здесь, наверху, уже можно прекращать работу; можно вообще закрыть Дис, Пандемониум и прочие адские города и перебраться сюда на постоянное место жительства; мы не можем сделать ничего, чего они сами уже не сделали, а они делают такое, что нам и в голову никогда бы не пришло, причем нередко используют электричество. У них есть то, чего нет у нас. У них есть воображение. И, разумеется, электричество».

    — Нил Гейман · книга
12. «

    Можно сказать вселенной: «Это нечестно». И услышать в ответ: «Правда? Что ж, извини».

    Можно сказать вселенной: «Это нечестно». И услышать в ответ: «Правда? Что ж, извини».

    — Роковая музыка · книга
13. «

    – Во многих пророчествах говорится, что сначала должен явиться Антихрист, – сказала Анафема. – Агнесса всегда пишет «он». А я не могу его… – Или ее, – заметил Ньют. – Что? – Может, это она? В конце концов, на дворе двадцатый век. Век равных возможностей.

    – Во многих пророчествах говорится, что сначала должен явиться Антихрист, – сказала Анафема. – Агнесса всегда пишет «он». А я не могу его… – Или ее, – заметил Ньют. – Что? – Может, это она? В конце концов, на дворе двадцатый век. Век равных возможностей.

    — Нил Гейман · книга
14. «

    Человек, подобный Ваймсу, мог все испортить. Не потому, что он был особо умным. Умный стражник — это само себя отрицающее. Но абсолютная хаотичность действий тоже может причинить немало неприятностей.

    Человек, подобный Ваймсу, мог все испортить. Не потому, что он был особо умным. Умный стражник — это само себя отрицающее. Но абсолютная хаотичность действий тоже может причинить немало неприятностей.

    — К оружию! К оружию! · книга
15. «

    — Не могу сказать, что я в восторге от гномов. Хотя я и троллей недолюбливаю, и людей, признаться, тоже, так что в моих глазах вы все равны.

    — Не могу сказать, что я в восторге от гномов. Хотя я и троллей недолюбливаю, и людей, признаться, тоже, так что в моих глазах вы все равны.

    — Сэмюэль Ваймс · книга
16. «

    — Он вовсе не мой поклонник! — Да? А я вовсе не собака. Нос не обманешь. Феромоны. Старая добрая сексуальная алхимия.

    — Он вовсе не мой поклонник! — Да? А я вовсе не собака. Нос не обманешь. Феромоны. Старая добрая сексуальная алхимия.

    — пес Гаспод · книга
17. «

    Никогда не ешь то, что может подмигнуть тебе в ответ.

    Никогда не ешь то, что может подмигнуть тебе в ответ.

    — Сэмюэль Ваймс · книга
18. «

    Иногда просто нет времени ни на что, кроме как прыгнуть, не думая ни о чем. Иногда надо довериться опыту, интуиции и прыгнуть.

    Иногда просто нет времени ни на что, кроме как прыгнуть, не думая ни о чем. Иногда надо довериться опыту, интуиции и прыгнуть.

    — Маскарад · книга
19. «

    Пища представляла собой добротное, надежное топливо — в самый раз для холодного утра, сплошь калории, жир и белок, да ещё, быть может, тихо плачущий от одиночества витамин.

    Пища представляла собой добротное, надежное топливо — в самый раз для холодного утра, сплошь калории, жир и белок, да ещё, быть может, тихо плачущий от одиночества витамин.

    — Стража! Стража! · книга
20. «

    – Я просто хочу сказать, – добавил он, – если мы не сможем выпутаться… я буду знать, что глубоко внутри в тебе была искра добра. – Ну конечно, – с горечью в голосе отозвался Кроули. – Только этого не хватало. Азирафель протянул ему руку. – Я рад, что мы встретились. Кроули пожал руку Азирафеля. – Увидимся, – сказал он. – И вот что, Азирафель… – Да? – Запомни: я буду знать, что глубоко внутри ты был негодяем ровно настолько, чтобы мне понравиться.

    – Я просто хочу сказать, – добавил он, – если мы не сможем выпутаться… я буду знать, что глубоко внутри в тебе была искра добра. – Ну конечно, – с горечью в голосе отозвался Кроули. – Только этого не хватало. Азирафель протянул ему руку. – Я рад, что мы встретились. Кроули пожал руку Азирафеля. – Увидимся, – сказал он. – И вот что, Азирафель… – Да? – Запомни: я буду знать, что глубоко внутри ты был негодяем ровно настолько, чтобы мне понравиться.

    — Нил Гейман · книга