85 сильных цитат Тибора Фишера

Тибор Фишер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 85 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если высокая женщина и низкорослый мужчина вместе, это значит одно из двух: либо женщина очень одинока, либо мужчина очень знаменит.

   Если высокая женщина и низкорослый мужчина вместе, это значит одно из двух: либо женщина очень одинока, либо мужчина очень знаменит.

   — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
2. «

   ... и всю дорогу бормотал как заклинание: «Ты родился, просрал всё что мог — теперь подохни».

   ... и всю дорогу бормотал как заклинание: «Ты родился, просрал всё что мог — теперь подохни».

   — Философы с большой дороги · книга
3. «

   Мы верим, что истинная реальность реализована там, где нам реализоваться не светит.

   Мы верим, что истинная реальность реализована там, где нам реализоваться не светит.

   — Эдди Гроббс · книга
4. «

   Порой жизнь недвусмысленно даёт вам понять, что управлять ею — у вас кишка тонка.

   Порой жизнь недвусмысленно даёт вам понять, что управлять ею — у вас кишка тонка.

   — Философы с большой дороги · книга
5. «

   ...когда собирается большая толпа, разногласия и распри уже неизбежны. Всякий бизнес – это прежде всего интриги и дискредитация конкурирующих компаний. И не важно, что именно ты продаешь, спасение души или корм для собак, твоя главная забота – не сделать дело, а растоптать конкурентов.

   ...когда собирается большая толпа, разногласия и распри уже неизбежны. Всякий бизнес – это прежде всего интриги и дискредитация конкурирующих компаний. И не важно, что именно ты продаешь, спасение души или корм для собак, твоя главная забота – не сделать дело, а растоптать конкурентов.

   — Тиндейл · книга
6. «

   Всегда улыбайся и говори «спасибо», когда тебе вручают корзину с дерьмом. Тогда тот, кто вручает, может и призадуматься. С чего бы ты вдруг обрадовался дерьму? Может оно не такое уж и дерьмо? Пусть он терзается в сомнениях. А поквитаться с ним можно и позже, когда он повернётся к тебе спиной.

   Всегда улыбайся и говори «спасибо», когда тебе вручают корзину с дерьмом. Тогда тот, кто вручает, может и призадуматься. С чего бы ты вдруг обрадовался дерьму? Может оно не такое уж и дерьмо? Пусть он терзается в сомнениях. А поквитаться с ним можно и позже, когда он повернётся к тебе спиной.

   — Классно быть Богом · книга
7. «

   Я откупориваю бутылку, купленную в «дьюти-фри», и заливаю внутрь несколько миллиграмов водки. Но что такое одна бутылка, разве её хватит, чтобы обрести нормальное восприятие действительности?

   Я откупориваю бутылку, купленную в «дьюти-фри», и заливаю внутрь несколько миллиграмов водки. Но что такое одна бутылка, разве её хватит, чтобы обрести нормальное восприятие действительности?

   — Философы с большой дороги · книга
8. «

   Я никак не пойму, почему ад принято изображать в языках ревущего пламени, и чтобы орды грешников громоздились друг на друга, и чтобы чумазые черти обязательно томили их на сковородках, тыча вилами в бока, или жарили их на вертелах. — если ад действительно существует, то там очень холодно и одиноко.

   Я никак не пойму, почему ад принято изображать в языках ревущего пламени, и чтобы орды грешников громоздились друг на друга, и чтобы чумазые черти обязательно томили их на сковородках, тыча вилами в бока, или жарили их на вертелах. — если ад действительно существует, то там очень холодно и одиноко.

   — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
9. «

   — Знаешь, сколько на свете несчастных людей? То есть несчастных по-настоящему? — Смотря что понимать под несчастьем. — Нет. Я скажу тебе сколько. Несчастный по-настоящему — кто-то один. Где-то ходит такой человек, глобально прибитый жизнью. Потому что у всех есть кого обосрать. Даже если ты в полной жопе, все равно где-то есть люди, которым значительно хуже. У самого распоследнего уборщика в самом засранном сортире в самой паршивой стране есть помощник, которому ещё хуже, а у помощника есть помощник помощника, и так далее — по цепочке, и, в конце концов, должен остаться один человек, которому некого обосрать, и, вот это уже кирдык.

   — Знаешь, сколько на свете несчастных людей? То есть несчастных по-настоящему? — Смотря что понимать под несчастьем. — Нет. Я скажу тебе сколько. Несчастный по-настоящему — кто-то один. Где-то ходит такой человек, глобально прибитый жизнью. Потому что у всех есть кого обосрать. Даже если ты в полной жопе, все равно где-то есть люди, которым значительно хуже. У самого распоследнего уборщика в самом засранном сортире в самой паршивой стране есть помощник, которому ещё хуже, а у помощника есть помощник помощника, и так далее — по цепочке, и, в конце концов, должен остаться один человек, которому некого обосрать, и, вот это уже кирдык.

   — Путешествие на край комнаты · книга
10. «

    Наступает в жизни минута, когда хочется всё бросить — либо потому, что того, чего раньше хотелось, больше не хочется, либо потому, что знаешь: зря стараешься, либо потому, что понимаешь: тебе это обойдётся дороже, чем следовало бы, — и, несмотря на всё это, ты продолжаешь добиваться своего, и не оттого, что у тебя сильная воля, а оттого, что слабая, что выхода нет.

    Наступает в жизни минута, когда хочется всё бросить — либо потому, что того, чего раньше хотелось, больше не хочется, либо потому, что знаешь: зря стараешься, либо потому, что понимаешь: тебе это обойдётся дороже, чем следовало бы, — и, несмотря на всё это, ты продолжаешь добиваться своего, и не оттого, что у тебя сильная воля, а оттого, что слабая, что выхода нет.

    — Коллекционная вещь · книга
11. «

    Делать хоть что-то – это все-таки лучше, чем не делать вообще ничего.

    Делать хоть что-то – это все-таки лучше, чем не делать вообще ничего.

    — Тиндейл · книга
12. «

    Ты оглядываешься назад — на пропущенные свидания, плохо очищенный картофель, предательства друзей, немытые тарелки, одинокие вечера за столиком в ресторане, дорожные пробки, отмененные поезда, телефонные звонки, на которые отвечать не хотелось, облысевшие зубные щетки — и сознаешь, что это не просто пропущенные свидания, плохо очищенный картофель, предательства друзей, немытые тарелки, одинокие походы в ресторан, дорожные пробки, отмененные поезда, звонки, оставшиеся без ответа, поредевшие зубные щетки, это — твоя жизнь.

    Ты оглядываешься назад — на пропущенные свидания, плохо очищенный картофель, предательства друзей, немытые тарелки, одинокие вечера за столиком в ресторане, дорожные пробки, отмененные поезда, телефонные звонки, на которые отвечать не хотелось, облысевшие зубные щетки — и сознаешь, что это не просто пропущенные свидания, плохо очищенный картофель, предательства друзей, немытые тарелки, одинокие походы в ресторан, дорожные пробки, отмененные поезда, звонки, оставшиеся без ответа, поредевшие зубные щетки, это — твоя жизнь.

    — Философы с большой дороги · книга
13. «

    Моё самосознание — может быть, и невесть что, но больше у меня ничего нет.

    Моё самосознание — может быть, и невесть что, но больше у меня ничего нет.

    — Философы с большой дороги · книга
14. «

    Больше всего наше земное бытие омрачает не грусть, причина которой в том, что «все пройдет» (то есть исчезнет и растает все, что было нами столь любимо), а тот факт, что вновь и вновь приходится напрягаться, обрастая новыми связями, учась жить с чистого листа, врастая в мир заново.

    Больше всего наше земное бытие омрачает не грусть, причина которой в том, что «все пройдет» (то есть исчезнет и растает все, что было нами столь любимо), а тот факт, что вновь и вновь приходится напрягаться, обрастая новыми связями, учась жить с чистого листа, врастая в мир заново.

    — Философы с большой дороги · книга
15. «

    Кругом очень тихо, слышно, кажется, как пролетают пылинки.

    Кругом очень тихо, слышно, кажется, как пролетают пылинки.

    — Коллекционная вещь · книга
16. «

    Нет, решительно не понимаю, отчего это смерть приводит смертных в такое отчаяние. Ведь все они, в сущности, повторяют друг друга, приходят друг другу на смену. Все у них одинаковое, одни и те же ухватки, одни и те же прически, один и тот же смех, одни и те же разговоры — бывает даже, и словечки одни и те же. Верно, носы или цвет кожи у них могут быть разные, — но ведут они себя совершенно одинаково. Каждое мгновение миллионы людей заводят одни и те же разговоры, которые, точно комары, перелетают из дома в дом, из страны в страну — и возвращаются обратно. Даже про замороженных игуан говорят в эту минуту самые разные люди в самых разных концах света.

    Нет, решительно не понимаю, отчего это смерть приводит смертных в такое отчаяние. Ведь все они, в сущности, повторяют друг друга, приходят друг другу на смену. Все у них одинаковое, одни и те же ухватки, одни и те же прически, один и тот же смех, одни и те же разговоры — бывает даже, и словечки одни и те же. Верно, носы или цвет кожи у них могут быть разные, — но ведут они себя совершенно одинаково. Каждое мгновение миллионы людей заводят одни и те же разговоры, которые, точно комары, перелетают из дома в дом, из страны в страну — и возвращаются обратно. Даже про замороженных игуан говорят в эту минуту самые разные люди в самых разных концах света.

    — Коллекционная вещь · книга
17. «

    ... в живописи художник по собственному произволу решает, что высказать, о чем умолчать, в фотографии же модель всегда сохраняет право голоса. Я думал о том, сколь же скуден наш словарный запас, что не позволяет разложить по полочкам каждый взор, каждое выражение губ и глаз, каждую застывшую игру лицевых мускулов, передающих эмоциональное состояние <...> сколь немного слов, выражающих сам пик восторга, и какое великое множество имен служит нам для обозначения инструментов, посредством коих получаем мы наслаждение; сколь обилен словарный запас, когда речь заходит об эксплуатации сих инструментов, и сколь он беден, если надо описать прекраснейшие мгновения, в кои мы испытываем облегчение от всех этих усилий, – об этом неплохо было бы написать целую книгу.

    ... в живописи художник по собственному произволу решает, что высказать, о чем умолчать, в фотографии же модель всегда сохраняет право голоса. Я думал о том, сколь же скуден наш словарный запас, что не позволяет разложить по полочкам каждый взор, каждое выражение губ и глаз, каждую застывшую игру лицевых мускулов, передающих эмоциональное состояние <...> сколь немного слов, выражающих сам пик восторга, и какое великое множество имен служит нам для обозначения инструментов, посредством коих получаем мы наслаждение; сколь обилен словарный запас, когда речь заходит об эксплуатации сих инструментов, и сколь он беден, если надо описать прекраснейшие мгновения, в кои мы испытываем облегчение от всех этих усилий, – об этом неплохо было бы написать целую книгу.

    — Философы с большой дороги · книга
18. «

    Моё основное возражение против бедности — бедность скучна. Она делает вас приземлённым, серым — и всё. <...> Быть бедным — везде одинаково.

    Моё основное возражение против бедности — бедность скучна. Она делает вас приземлённым, серым — и всё. <...> Быть бедным — везде одинаково.

    — Философы с большой дороги · книга
19. «

    Проблема не в том, что люди, которые чего-то стоят, – не сахар. Иные из них могут быть вполне милыми людьми, жить себе, как все... Горгий – он ведь никогда никого не доводил до белого каления. А Протагор – доводил. И Анаксагор – тоже. И Парменид. Так вот оно... С истинными талантами – с ними всегда что-нибудь да не так. Я только одного не могу понять: ты талантливый разгильдяй или просто разгильдяй...

    Проблема не в том, что люди, которые чего-то стоят, – не сахар. Иные из них могут быть вполне милыми людьми, жить себе, как все... Горгий – он ведь никогда никого не доводил до белого каления. А Протагор – доводил. И Анаксагор – тоже. И Парменид. Так вот оно... С истинными талантами – с ними всегда что-нибудь да не так. Я только одного не могу понять: ты талантливый разгильдяй или просто разгильдяй...

    — Философы с большой дороги · книга
20. «

    Может быть, это и есть определение любви: человек, на которого ты не можешь сердиться долго.

    Может быть, это и есть определение любви: человек, на которого ты не можешь сердиться долго.

    — Идиотам просьба не беспокоиться · книга