123 цитат Томаса Манна (писатель), проверенных временем

Ниже 123 цитаты Томаса Манна (писатель) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Только красота достойна любви и в то же время зрима; она единственная форма духовного, которую мы можем воспринять через чувства и благодаря чувству — стерпеть.

   Только красота достойна любви и в то же время зрима; она единственная форма духовного, которую мы можем воспринять через чувства и благодаря чувству — стерпеть.

   — Смерть в Венеции · книга
2. «

   Ведь внутренние переживания человека тем сильнее, тем острее, чем уединённее, спокойнее, бесстрастнее он живёт внешне — разве не так?

   Ведь внутренние переживания человека тем сильнее, тем острее, чем уединённее, спокойнее, бесстрастнее он живёт внешне — разве не так?

   — Паяц · книга
3. «

   Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.

   Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.
4. «

   Талант есть способность обрести собственную судьбу.

   Талант есть способность обрести собственную судьбу.
5. «

   В культурном отношении однополая любовь явно так же нейтральна, как и другая; в обеих всё решает индивидуальный случай, обе родят низость и пошлость, и обе способны на нечто высокое.

   В культурном отношении однополая любовь явно так же нейтральна, как и другая; в обеих всё решает индивидуальный случай, обе родят низость и пошлость, и обе способны на нечто высокое.
6. «

   Нет ничего отвратительнее, чем человек, который презирает самого себя.

   Нет ничего отвратительнее, чем человек, который презирает самого себя.

   — Луизхен · книга
7. «

   Тот не живёт, кто живёт только настоящим.

   Тот не живёт, кто живёт только настоящим.

   — Тяжёлый час · книга
8. «

   Все великое утверждает себя как некое «вопреки» — вопреки горю и муке, вопреки бедности, заброшенности, немощам и тысячам препятствий.

   Все великое утверждает себя как некое «вопреки» — вопреки горю и муке, вопреки бедности, заброшенности, немощам и тысячам препятствий.

   — Густав фон Ашенбах · книга
9. «

   Признаюсь, не всегда попадается в руки книга, способная наполнить целый ряд часов; впрочем, бывает, ты безо всякого успеха пытаешься фантазировать на пианино, сидишь у окна, куришь, и тебя неотвратимо окутывает чувство отвращения к миру и самому себе; снова тобой овладевает боязнь, злосчастная боязнь, и ты вскакиваешь, выходишь на улицу, чтобы весело, как заправский счастливец, пожимая плечами, поглазеть там на служащих и рабочих, духовно и материально слишком бедных для праздности и наслаждения.

   Признаюсь, не всегда попадается в руки книга, способная наполнить целый ряд часов; впрочем, бывает, ты безо всякого успеха пытаешься фантазировать на пианино, сидишь у окна, куришь, и тебя неотвратимо окутывает чувство отвращения к миру и самому себе; снова тобой овладевает боязнь, злосчастная боязнь, и ты вскакиваешь, выходишь на улицу, чтобы весело, как заправский счастливец, пожимая плечами, поглазеть там на служащих и рабочих, духовно и материально слишком бедных для праздности и наслаждения.

   — Паяц · книга
10. «

    Познав себя, человек уже не может оставаться тем, каким он был раньше.

    Познав себя, человек уже не может оставаться тем, каким он был раньше.
11. «

    Держи время! Стереги его любой час, любую минуту. Без надзора оно ускользнет, словно ящерица. Освещай каждый миг честным, достойным свершением! Дай ему вес, значение, свет.

    Держи время! Стереги его любой час, любую минуту. Без надзора оно ускользнет, словно ящерица. Освещай каждый миг честным, достойным свершением! Дай ему вес, значение, свет.
12. «

    Другая, не менее привлекательная сторона одаренности – пресыщенность, равнодушие, безразличие, устало-ироническое отношение к любой истине; ведь не секрет, что именно в кругу умных, бывалых людей всегда царит молчаливая безнадежность.

    Другая, не менее привлекательная сторона одаренности – пресыщенность, равнодушие, безразличие, устало-ироническое отношение к любой истине; ведь не секрет, что именно в кругу умных, бывалых людей всегда царит молчаливая безнадежность.

    — Тонио Крегер · книга
13. «

    Людям неведомо, почему они венчают славой произведение искусства. Отнюдь не будучи знатоками, они воображают, что открыли в нем сотни достоинств, лишь бы подвести основу под жгучую свою заинтересованность; но истинная причина их восторга это нечто невесомое: симпатия.

    Людям неведомо, почему они венчают славой произведение искусства. Отнюдь не будучи знатоками, они воображают, что открыли в нем сотни достоинств, лишь бы подвести основу под жгучую свою заинтересованность; но истинная причина их восторга это нечто невесомое: симпатия.

    — Смерть в Венеции · книга
14. «

    Несмотря на всю логически-нравственную суровость, которой ей угодно прикрываться, музыка, как мне представляется, все же причастна миру духов, и я не поручусь за полную ее благонадежность в делах человеческого разума и человеческого достоинства. А то, что я, вопреки сказанному, всем сердцем ей предан, — одно из благих или пагубных противоречий, неотъемлемых от природы человека.

    Несмотря на всю логически-нравственную суровость, которой ей угодно прикрываться, музыка, как мне представляется, все же причастна миру духов, и я не поручусь за полную ее благонадежность в делах человеческого разума и человеческого достоинства. А то, что я, вопреки сказанному, всем сердцем ей предан, — одно из благих или пагубных противоречий, неотъемлемых от природы человека.

    — Серенус Цейтблом · книга
15. «

    Человек живёт не только своей личной жизнью, как отдельная индивидуальность, но — сознательно или бессознательно — также жизнью целого, жизнью современной ему эпохи.

    Человек живёт не только своей личной жизнью, как отдельная индивидуальность, но — сознательно или бессознательно — также жизнью целого, жизнью современной ему эпохи.

    — Волшебная гора · книга
16. «

    Безумие... — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.

    Безумие... — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.
17. «

    Понимаешь, Том, Вейншенк человек порядочный, работящий, в каком-то смысле его можно назвать образцовым мужем: он терпеть не может ресторанов, из конторы возвращается прямо домой и все свободное время проводит с нами.

    Понимаешь, Том, Вейншенк человек порядочный, работящий, в каком-то смысле его можно назвать образцовым мужем: он терпеть не может ресторанов, из конторы возвращается прямо домой и все свободное время проводит с нами.

    — Антония · книга
18. «

    Совершенство приносит большую радость.

    Совершенство приносит большую радость.
19. «

    Человек — это загадка, и в основе человечности всегда лежит преклонение перед этой загадкой.

    Человек — это загадка, и в основе человечности всегда лежит преклонение перед этой загадкой.
20. «

    Когда надежды сбываются, всё лучшее остается позади.

    Когда надежды сбываются, всё лучшее остается позади.